Барышня-кухарка для слепого князя (СИ)

— Ваше Сиятельство, вы романтик!
— Тс-с-с, никому не говори, это только с тобой.
Наклонился, и наши жадные губы встретились. До поцелуя я бы ещё смогла от него отойти, а он мог бы меня оставить, но теперь это почти невозможно.
— Я никого не любила по-настоящему, сложно объяснить, но сейчас, в твоих нежных объятиях понимаю, что вот они настоящие чувства. А прошлое – это какие-то нездоровые отношения, когда один боготворит, а второй позволяет себя боготворить.
  
Гордей слегка отстранился, улыбнулся и прошептал:
— Это что значит? Хочешь сказать, что у нас не настоящая любовь?
— Почему? — непонимающе смотрю на его озарённое улыбкой лицо и не понимаю к чему он клонит.
— Я тебя боготворю, совершаю подвиги, а выходит, что это нездоровые отношения?
— Ах! Ну если та-а-а-ак подходить к вопросу, то, конечно, меня обожать можно. Это теперь твоя первейшая обязанность.
Не выдерживаем, смеёмся, Гордей приподнял меня, прижал к себе и закружил в гостиной. Приятно расставаться с радостью на сердце. Скорее бы встретиться вновь.
 Глава 29. Вот так поворот 
Дорога в столицу заняла не так много времени, как обычно. За разговорами о текущих делах, за планами по «спасению» девиц Турбиных молодые люди внезапно услышали громкий оклик казённого полицейского кучера: «Столица!». Уставший неделю мотаться по провинциальным дорогам, он, видимо, решил не жалеть коней и домчал господ за рекордные три часа с четвертью.
Разговор как-то между делом снова перешёл на личные темы, Васенин вдруг спросил, а не будет ли несвоевременным его предложение, ведь траур, и события не самые приятные.
— Для вас я преград не вижу, наоборот, вы станете надёжной опорой для семьи.
Для Павла женитьба на Арине Андреевне теперь откроет небывалые горизонты. Если сам князь Волков женится на Дарье Андреевне, а он не отступит и уже объявил о своём намерении, то они через сестёр породнятся.
А стать свояком уважаемого и знатного человека – это, считай получить все повышения сразу. Но Павел, внезапно осознав эту новую для себя повестку, решил не испытывать судьбу и раньше времени не думать о шансах и перспективах на службе и в обществе, чтобы не спугнуть удачу.
Князь словно услышал мысли «свояка» и заметил:
— А, кстати, об удаче, сейчас послеобеденное время, вот что предлагаю, проехать мимо особняка Дарьи Андреевны, я немного «осмотрюсь». Если учую, что-то подозрительное, то сразу же вернёмся с подмогой, начнём задержание и проверку. Надеюсь, что ваш начальник на месте.
— Да, хорошая идея. Так и сделаем. Но про Макара Кирилловича не могу знать, мы с ним давно расстались. Вот думаю, сообщили этой кокотке о смерти её покровителя барона Бекетова или не успели? Хорошо бы нагрянуть без приглашения.
— Так и сделаем. Нас, даже если попросимся – не пригласят.
Павел приказал кучеру сделать небольшой крюк и проехать мимо особняка барона Бекетова на одной из тихих улочек.
Князю и настраиваться не пришлось, из открытых окон особняка гремит музыка, похоже, что там расквартировался полк и духовой оркестр, несколько пьяных мужчин стоят на крыльце и курят. Со второго этажа раздался противный, раскатистый женский смех, и тут же перешедший в икоту.
— В управу! Нам нужна большая подмога!
Через полчаса к особняку подкатило пять чёрных полицейских карет. Двадцать городовых с собаками отцепили дом, и началась облава.
— Интересно, сам Бекетов знал, кому сдавал свой особняк, да и сдавал ли? Они все «гости» мадам Ки-Ки, Кисы, Ксении Измайловой, — Макар Кириллович разложил внушительную папку на столе, приготовился к долгой работе. В этом доме чего только нет. И краденые вещи, и яды, и какие-то политические прокламации против царской семьи. Всем, кто сейчас находится в стенах – грозит приличный срок. Сама Ки-Ки сообразила быстрее всех, схватила сумку и бежать через чёрный ход, но квартальный дворник, какому она изрядно попортила крови своими бесконечными гулянками, схватил стерву за шкирку и вернул на допрос:
— Вот она мымра, весь квартал стонет от её непотребного поведения! А есть ли у вас, дамочка, документы и права, дом-то барона? И поди нету, от ведь, пиявка форменная! — проворчал басом, втолкнул в комнату и вышел, подметать улицу, заодно оповестить всех жильцов, что скоро здесь воцарится покой.
— Сударыня, какое вы имеете отношение к семейству барона Бекетова? — князь обошёл дом и указал на все тайники. Сейчас же спустился на первый этаж и сам приступил к допросу.
Ки-Ки увидев красивого мужчину, вмиг сделала невинное личико, ласково улыбнулась и промурлыкала:
— Ах, какие нонче шикарные мужчины в полиции служат. Бекетов — мой покровитель, у нас любовь.
— А эта самая любовь имеет хоть бы малейшее документальное подтверждение?
— Да, он написал завещание, и в нём указал меня, хозяйкой этого дома. Ведь его маленькая жена так и не забрюхатела…
— А вы? За что к вам такая щедрость?
— Мой сын двух лет от роду живёт у кормилицы. Сын — наследник и Бекетов его признал своим. Всё законно. Этот дом мой, а ваш визит не имеет под собой никаких оснований, — она внезапно показала свой ум. Хоть и слегка пьяненькая, но права знает как «Отче наш».
Макар Кириллович и Павел переглянулись, князь помрачнел. Дело приобретает весьма непростой оборот.
Но Гордей Сергеевич не потерял самообладание, понимающе улыбнулся и попросил:
— Сударыня, подскажите имя нотариуса, у кого хранится данное завещание!
— Оно хранится у меня! В комнате на третьем этаже, в тумбочке с другими бумагами.
— Проводите Ксению Абрамовну на третий этаж, пусть она принесёт документы, — Макар Кириллович распорядился, а пока пьяненькая «собственница» ходит за документами, старший следователь приказал проверять всех «гостей» Ки-Ки, судя по тому, как они дёргались во время задержания – у всех есть, что скрывать и за что присесть в крепости на долгий срок.
— Вот, полюбуйтесь! — она протянула лист плотной бумаги, и победно уставилась на следователей.
— Подождите, пока мы не прочитали этот документ, подскажите, а не хотел ли покойный барон сжить со свету свою бедную жену. Ведь у неё не было наследства. Может быть, он спросил однажды у вас совет по разводу или по средству, как легко избавиться от женщины? Такая осведомлённая дама ведь многое знает…
— Покойный? — Ки-Ки вздрогнула, уставилась на князя. После перевела взгляд на бумагу и на Павла Петровича.
— Да, он погиб. Его застрелил бандит, такой же, как вот эти господа, каких вы привечаете в вашем доме.
— Погиб? А как же я?
— Как? Вы состоятельная женщина, у вас есть дом, наследство. А жена же пустое место, он её отравил, яд был точно в таком флаконе, похожем на обычные успокоительные капли. У вас мы нашли целую коробку подобных флаконов. Видимо, неспокойная жизнь заставляет пить лошадиные дозы лекарств, чтобы уснуть.
Но Ки-Ки побледнела, уже не слышит голос князя. Кажется, она смотрит в прошлое, пытается хоть как-то выкружить для себя безопасный финал.
— Он её хотел отправить к отцу, но изверг батюшка сказал, хоть убей, но назад не привози. У нас был общий приятель Кузьма Фомич, вполне приличный мещанин, вдовец с тремя детьми на руках. Он сказал, что женился бы на молодой бабе, в хозяйстве нужна женская рука. Но что-то не заладилось, Кузьма приезжал ко мне после неудачных смотрин, сетовал, что она красивая, прям кровь с молоком, одна грудь чего стоит. Да дурна на всю голову. И память потеряла. А это значит Филипп её опоил… Моей вины нет, я ему ничего не советовала. Сам Бекетов хотел избавиться от обузы, это он её травил…
  
— Но лекарства ваши?
— Он их украл. Я принимаю сейчас капли, ну вы понимаете, чтобы не обрюхатиться, моё дело сторона.
— Но Филипп знал о свойствах этих капель? И они незаконные, просто так их принимать нельзя и опасно, а у вас их целая коробка?