Барышня-кухарка для слепого князя (СИ)

Я искренне была уверена, что он мне не изменяет. Слишком многое мы прошли вместе, поддерживая друг друга…
Последний его выезд в горы дался мне ужасно тяжело. Не могла понять, что не так, почему я дико волнуюсь за него. Маршрут на работу перестроился, каждый день я заходила храм, ресторан открывался в два часа дня, а я до одиннадцати, успевала ещё и службу отстоять. Молила бога, чтобы сохранил моего любимого.
  
А потом пришло известие, что мой муж оступился и провалился в расщелину…
Не помню, как пережила то невыносимо тяжёлое время, как я эвакуировала его, прикованного к пластиковым носилкам, как потом бегала по больницам, договаривалась с врачами, надеялась, что его силы воли хватит встать.
Травма спины и паралич, большие проблемы в брюшной полости, ушиб головы, у него и речь стала медленной. Вердикт врачей – ужасный, мой муж из-за травмы спины и головы медленно превратится в овощ. Но я не могла его бросить. Ушла с работы, начала готовить дома навынос, обслуживая три офиса, билась за нас, верила и надеялась. Окончательно растеряла свой профессиональный статус, все наработки, но это ради любви, мне тогда казалось, что большая любовь – оправдывает всё, и жертвы, и отказ от глупых амбиций, не такой я и крутой повар, как оказалось, блины – вот мой удел! Но я и этому была бы рада, если бы только он поправился. Я верила, что его силы воли хватит.
А потом подруга принесла дурную весть. В запретграмме, сложно пояснить суть социальной сети, это как общий журнал, там люди публикуют свои фотографии. Так вот, подруга нашла страничку «звезды», она была последней клиенткой моего мужа. Для хайпа решила пройти по самому простому маршруту, возможно, что и до вершины не собиралась подниматься, но она смогла заинтересовать собой Всеволода, и у них вспыхнул роман. Яркий, жгучий, обжигающий, как раскалённое масло, последний роман моего мужа до катастрофы.
Она долго молчала, но зачем-то решилась и выложила их красивые фотографии. Она, видите ли, встретила и потеряла единственного, настоящего мужчину. Человека-скалу…
На её фотках он выглядел в сто раз счастливее, чем со мной. Я для него оказалась гаванью, местом, где можно наесть силу, запитаться перед новым рекордом и в горах, наверное, даже не вспоминать моего имени.
Это ужасно больно.
Но всё оказалось ещё хуже, под этим постом вылез свидетель тех событий, какой-то Джон, налил даме грязи, обозвал лживой шлюхой.
Она удалила сообщение, а я успела найти этого парня. И он написал мне правду. Да, эта девка добивалась Севу, висла на нём, как лишний рюкзак, какая-то бизнес-коуч, инфоциганка с марафонами золотой жизни, реально дойти собиралась до второго лагеря, провести там фотосессию, мол, смотрите на мои победы, и назад. Вот на этой фотосессии она и провалилась, допрыгалась. Уж не знаю, как она умудрилась, но мой муж, вытаскивая её, сорвался. Для него это такой позор, лучше бы замёрзнуть на вершине, как герою, а не вот так, глупо из-за какой-то хайповой курицы.
Сева коротко сказал, что между ними ничего не было. Больше вопросов ему я не задавала. Без гор, без работы он зачах. Даже если бы остался в строю как организатор, возможно, прожил бы дольше, но он и этого не смог.
Его «спас» ковид. Сева и не сопротивлялся. Словно ждал, когда его прах друзья развеют над горами.
Между мной и моим любимым мужем навсегда встали самые высокие горы мира. А к ним ревновать – бессмысленно. Тяжело любить фанатиков своего дела.
…
Я снова пережила те мучительные события, невыносимо. Так больно, что я уже не могу стерпеть, и снова рыдаю, теперь уже от обиды. Сева остался где-то там, далеко, в другом мире, в другой жизни, но боль не отпускает. Боль и обида.
— И что случилось с тобой? — очень тихо, чтобы не спугнуть меня и не разрушить доверие, спросил Гордей Сергеевич.
— Кажется, инсульт, может быть, что-то другое, я не успела позвать на помощь, резкая боль и тьма. И я оказалась здесь. И лучше бы мне не вспоминать того прошлого. Нет сил, я ведь так хотела от него детей.
— Это ужасная история, совершенно ужасная. Зачем ты продолжаешь истязать себя? Зачем пытаешься снова сделать из себя жертву? Теперь всё в прошлом…
Отстраняюсь, боюсь, что он меня поцелует, а я его оттолкну, потому что уже не вывожу. Воспоминания снежной лавиной накрыли и тянут меня в пропасть тоски и боли. Гордей не понимает, как мне тяжело начать доверять мужчинам, он снова предпримет попытку удержать меня около себя, а я боюсь. Ведь Дарье тоже не очень-то повезло с замужеством.
— Мир жестокий, вы сами это прекрасно знаете. Всё в прошлом, это правда, но опыт не пропьёшь, и мой опыт вот такой. Его не перешагнуть и не забыть, к сожалению.
Прекрасно понимаю, что теперь, когда моё настоящее прошлое для меня не секрет, и я уже не боюсь, что прекрасный князь своей красотой, манерами, изысканностью и загадочностью вскружит мне голову и разобьёт сердце. Сложно разбить то, чего нет.
Я сейчас сжалась, зачерствела, замёрзла. Воспоминания меня изменили.
Пусть это сиюминутное ощущение, и, возможно, утром я взгляну на всё иным взглядом. Но сейчас мне слишком тяжело.
Гордей крепче сжал мои ледяные пальцы, наклонился и тихо признался:
— Я доверяю только тебе!
— Простите? — не поняла, что он хотел сказать, или, наоборот, поняла, но не хочу верить этим словам.
— Я доверяю только тебе, Дарья. Только тебе, с тобой я бы пошёл в горы, в лес, в паломничество, куда угодно, зная, что только твоя рука всегда будет рядом. Я вернусь в столицу на должность советника ради тебя, как этого требует Его Величество. Вернусь, чтобы твоя жизнь стала простой и беззаботной, и чтобы ты, наконец, смогла вспомнить, как это чудесно и приятно смеяться, радоваться жизни. Не отталкивай меня. Я слепой, но не идиот и не чурбан. Я чувствую твою силу, преданность и красоту. Не могу просто так взять и отказаться от счастья быть с тобой рядом. Поверь, эта боль скоро пройдёт, отпустит, и ты перестанешь даже вспоминать его. Дай мне шанс. Позволь заботиться о тебе и о твоих сёстрах. Позволь стать твоим мужем, настоящим мужем.
— Но ваша невеста, она как акула вцепилась в вас…
— Эта женщина, такая же, как та, что висла рюкзаком на твоём муже. Ни один здравомыслящий мужчина не свяжет с такой особой свою жизнь. А я очень здравомыслящий, меня даже требуют в канцлеры или в действительные советники, это же меня хоть немного характеризует, как порядочного и надёжного мужчину?
И так улыбнулся, что я не выдержала и засмеялась, беззвучно всхлипывая, похоже, что моё тело не было готово к такому резкому переходу от рыданий к веселью.
Но я растерялась, и Гордей воспользовался этой заминкой, и неожиданно надел кольцо, — вздрагиваю, в полумраке подношу руку к лицу и цепенею, такие бриллианты называют булыжниками. Он снова лишил меня дара речи.
— Ты нужна мне… На любых условиях, только с тобой я могу быть самим собой, Даша, не жалости прошу. Не сострадания. Любви. Будь моей женой, законной, по всем правилам, со всеми условностями. Княгиня Катерина Романовна благословила наш брак, остальные меня не волнуют. Она счастлива видеть тебя своей невесткой, так и сказала.
— Но всё против нас! Меня заклюют, вам испортят карьеру, и вы меня возненавидите. Удобные и надёжные женщины нужны, но потом становятся в тягость. Я этот опыт уже прожила.
— Ты совершенно неудобная, с разбитым сердцем и неуверенная в себе. Красивая, и вокруг тебя совершенно точно будут виться поклонники, намекая, что я слепой, а ты – богиня. Просто нам не будет, это я точно знаю. И прекрасно понимаю, что Нинель приложит все усилия, чтобы очернить наш союз. Но разве тебя это пугает? Разве это может напугать женщину, прошедшую все круги ада ради своей любви? Ты вдова, баронесса, мои адвокаты в положенный срок приведут твои документы в порядок, и я не вижу, ни единого пятна на твоей репутации.
  
Смеюсь:
— Так, ты же слепой, потому и не видишь!