Барышня-кухарка для слепого князя (СИ)

Всё, кроме одного момента…
Из головы не идёт тот несчастный призрак, я не могла его придумать, вижу очень яркий образ: крепкое тело, но седой, коротко стриженный, яркие синие глаза, и очень грустный взгляд. Одежды странные, и он выглядит иначе во всём, одежда, коляска слишком мудрёная, может военный? Мне почему-то показалось, что он какой-то герой.
Подхожу к воспоминаниям с разных сторон, и ничего. Мужчина так и остаётся загадкой.
  
Но это уже что-то, со временем всё вспомнится, почему-то совершенно не сомневаюсь, но хотелось бы скорее. А с другой стороны, если он так смотрел на меня, может быть, что-то такое произошло, что мне лучше забыть.
Ясно одно – я не Даша! По крайней мере, память у меня никаким образом не стыкуется с жизнью простой, провинциальной девочки.
С этими мыслями простирала бельё, прополоскала, навела в купели порядок после себя. Решила просушить волосы и здесь заплести косу, как это советовала сестре, чтобы в спальне не шуметь, если Арника уже спит.
— Здесь кто-то есть? — от приглушённого звука этого голоса вздрагиваю. Вот принесла нелёгкая самого князя, преследует он меня, что ли?
Первая мысль, схватить постиранное, притаиться, а когда он войдёт, молча прошмыгнуть в дверь и сбежать.
Но он опытный ловец ночных купальщиц, перегородил единственный выход и ждёт, надеюсь, это не его позорное увлечение.
Вздыхаю и признаюсь:
— Я уже закончила и мыться, и стирать, так что не смею мешать, будьте любезны, позвольте пройти.
— Ох! Некрасиво получилось! Мне нужно было постучать, — внезапно он смутился, хотя вот чувствую же, знал, что это я здесь полощусь.
— Ночь, все спят, так что о нашем позоре никто не узнает. Это, наверное, Арина выбежала, а двери за ней я не закрыла. Но я одета, так что ничего страшного. Вода горячая есть вот вам ушат и ковш…
Смотрю на него и понимаю, он сам не сделает нормальную воду. А на что рассчитывал?
— Я обычно обливаюсь перед сном холодной водой, эта процедура у меня отточена до мелочей, справляюсь сам.
— Уф! Вот и хорошо! — моя совесть теперь будет спокойна.
Но он продолжил:
— Однако мои волосы недостаточно свежи, было бы неплохо смыть с себя дневные заботы по-настоящему, вас не затруднит сделать мне воду и положить рядом кусок банного мыла.
— Нет, не затруднит. Мою репутацию уже не спасти. А вы получите тот самый повод для скандала, чтобы ваша, так называемая, невеста уехала и оставила вас в покое. Вы умеете манипулировать событиями и людьми.
Проворчала, заставив его улыбнуться, и неспешно сделала ему полный ушат горячей воды. Не обжигающей, но приятной, в какой хочется брызгаться долго-долго, как в детстве.
Стою, смотрю на него снова, и совесть шепчет: «Ничего же не случится, если я помою ему голову!»
Какая у меня подлая совесть, однако!
Открываю рот, и сама же напрашиваюсь.
— Вам полить?
— Если я в кальсонах сяду на лавочку, не будет ли тебе зазорно вымыть мне голову?
— Вы думаете, что я чего-то там не знаю о мужчинах? Память отшибло, но интуиция осталась. Кальсонами меня не испугать. Садитесь, дольше болтаем. Простите, от усталости уже грубо с вами говорю. Садитесь, представим, что мы в салоне красоты, я парикмахер, который моет вашу прекрасную шевелюру.
Гордей снял халат и стянул белую рубаху, уверенно повесил одежду на крючок. Белоснежные кальсоны, теперь единственное яркое пятно, что я вижу перед собой в полумраке купальни.
Какая же я дура…
Он снова делает это со мной, вот чувствую, а противиться не могу. Он привязывает, приручает, заставляет думать о себе иначе.
И мытьё головы, скажу я вам, та ещё эротика…
Поливаю на его макушку тёплой водой, вижу, как струйки стекают по сильному, почти идеальному телу. Намыливаю свои руки и впускаю пальчики в его густые, тёмные волосы, не мылю, а скорее массирую кожу головы, приводя его в состояние блаженства, будь он котом – замурлыкал бы.
От «магического» действа в руках сконцентрировалось тепло, и чем больше пена, тем сильнее меня начинает заводить, похоже, что и его тоже.
Возбуждение пробежало по телу волной, заставив заметно дрожать, и не только меня, он вздрагивает от каждого моего движения, опустил плечи, расслабился, склонил голову. Мы заводим друг друга только прикосновениями. Это очень плохо закончится, очень плохо…
Чувствую, как он думает обо мне, чувствую его негу и желание.
Неимоверным усилием заставила себя прерваться, осторожно смыть пену с его волос, но я забылась…
Провела рукой по его шее, плечу, и по спине, сгоняя остатки мыла, и он застонал…
— Не оставляй меня…
— Простите, не могу. Вот полотенце.
Ещё раз окатываю его водой, накрываю голову большим белым полотенцем, хватаю свои мокрые тряпки со скамейки и бежать…
Сердце бьётся, как сумасшедшее. Не могу себя успокоить. Надо на воздух. Остыть, остыть от нового кошмарного видения…
Выбежала через кухню на хозяйственный двор и там на верёвках повесила постиранное, тут же села на чурку и ощутила ледяной холод.
Это ужасное ощущение, только что быть в состоянии эйфории, желания, пусть запретного, но оживляющего, а потом окунуться в лёд душевной боли.
Я уже не боюсь князя, понимаю, что никогда не позволю себе что-то лишнее, характер не тот.
Утром я уеду, и со временем всё забудется, наверное.
Но его поза, слова, и стон снова всколыхнули обрывки воспоминаний.
Перед моими глазами возник седой, могучий призрак, ледяной болью пронзает моё естество, как же плохо. Кажется, что мне сейчас вырвали сердце…
— Твою ж мать! Да кто ты такой? Почему я тебя вижу? Почему от одного твоего вида мне так больно, что я дышать не могу. Сколько можно издеваться…
И начинаю рыдать в полотенце.
Он снова сделал со мной это.
Не князь, а тот фантом, что преследует меня. Хоть бы назвался или сказал, что с нами произошло.
Из-за чёрных крон деревьев появилась луна.
Ночная птица крикнула мне: «Иди спать!»
Медленно поднялась и пошла в дом, завтра снова длинный-длинный день.
Только одна спасительная мысль, что начнётся этот день с кофе…
 Глава 19. Чувство вины 
Раннее утро ворвалось в нашу спальню пронзительно противными криками петуха. Подозреваю, что та шебутная кура, какой мы успели снести голову и сварить из неё кастрюлю супа, была любимой наложницей султана курятника. И он нам теперь мстит за её гибель.
С другой стороны, мне давно пора вставать! Забрать бельё с улицы, и начинать колдовать на кухне. Хотя желания нет ни малейшего. Ничего не хочу, кроме кофе…
— Аринка, ты пока валяйся, как проснёшься, спускайся на кухню. А я пойду припугну петуха и сниму бельё с верёвки.
— Хорошо! Скажи этому петуху, что я сама ему голову оттяпаю, будет орать…
— И без тебя найдётся тяпольщик.
Немного привела себя в порядок, умыться решила в купальне, заодно глянуть, надо ли дров на кухню приказать принести.
Из-за суеты вчерашние ночные события лишь напомнили о себе неприятным пощипыванием в солнечном сплетении. Целый ворох неприятностей, за какие можно нагрести себе неприятностей. Кажется, что я преступница, и пытаюсь украсть жениха у более успешной конкурентки. Она идёт «законными» путями и напролом, а я хитростью.
Но это такая глупость. Что даже думать не хочется.
Но князь! Наше с ним общение зашло в тупик и по моей собственной инициативе. Я стёрла между нами границы, такое общение было бы оправданным, будь я сиделкой, но я вообще посторонняя для него женщина, но и это ещё не всё.
  
Есть более неприятное чувство.
И оно с этого утра вдруг стало невыносимо настойчивым.
Словно я закрыла кого-то беспомощного в доме, комнате, помещении и пропала. И этот кто-то отчаянно нуждается во мне, но я не вернусь. Вот истинная причина ужасных ощущений.