Падший (СИ)

Так как сам он по-прежнему находился на полу, наши физиономии оказались на одном уровне. По сути мы сканировали друг друга взглядами, только характер этих взглядов сильно разнился. Мой был любопытным, его — сильно охреневшим.
Тридцать пять лет. Общий фон ауры — серый, цвет одиночества. Хм… Мужик, у тебя так давно не было секса? Ни единого алого пятнышка. Детей нет. Не вижу характерных золотистых нитей. Детишки они как маячки. Сразу заметно. Черные расплывчатые кляксы в районе груди. Депрессия, что ли? Ну фу! Как же любят людишки все усложнять. В отключке он нравился мне больше. Когда люди без сознания, аура просто застывает, поэтому всех деталей его личной жизни я поначалу не видел.
  
— Ты… — Я потянулся вперед, взял двумя пальцами завернувшуюся полу халата, поправил ее, затем посмотрел на бейдж и произнес вслух имя, которое там значилось. — Марков С. А., давай приходи в себя. Мне нужна помощь.
— Оденься. Ты голый. — Сдавлено сказал человек и отвел взгляд.
Круто, конечно… Это все, что его волнует? Ну хотя бы не орет и снова в обморок не падает. Уже хорошо.
— Да что ты! Какое ценное наблюдение… Представляешь, да. Я — голый. Именно поэтому ждал, пока ты перестанешь изображать из себя экзальтированную девицу и очнёшься. Мне нужна одежда. Мне нужны мои документы. Мне нужно домой.
— Ты кто такой? — Спросил Марков С. А. будто не слышал всего, что я ему секунду назад сказал.
— Мммм… Да уж… Видимо, головой хорошо приложился. Я — сын Забелина, того самого. Зовут меня Антон. А теперь представь, что с тобой сделает отец, когда узнает о случившемся. Нет… Что со всеми вами сделает отец. Мне вас искренне жаль. Поэтому, я дам этой богадельне шанс. Сейчас ты принесешь шмотки, мои документы. Дашь мне ключи от машины. И все. В этом случае я сделаю вид, будто всего случившегося не было. Даже отцу ничего не скажу. Аттракцион небывалой щедрости, согласись.
Информация о прошлой жизни сосуда в моей голове имелась, но сильно смешанная… Пацан в момент смерти был одурманен какой-то дрянью. Ну и плюс действие Ловушки Химеры. Когда человек попадает в Ловушку, он словно резко падает в ледяную воду.
Естественно, мысли пацана при таком раскладе выглядели полнейшим сумбуром и туманной мутью. Поэтому выловить я смог лишь самые яркие воспоминания. И они действительно были о-о-о-очень яркими, надо признать. Парень за свою короткую никчёмную жизнь прошелся по всем грехам, нарушил все заповеди. Такое чувство, будто у него имелась цель — наверняка застолбить себе местечко в Аду. Этакая стопроцентная бронь.
Но вот насчет фамилии и крутого отца теперь я был уверен. И дело даже не в том, что говорили доктора, пытаясь спасти этого Антона. Придурки… Я знаю, пацан действительно сын того самого Забелина. Сейчас, когда связь с телом сформировалась окончательно, голова работает четко, я вижу отрывки воспоминаний, доставшиеся мне по наследству.
— Ты умер! — Категорично заявил человек и сдвинулся в сторону. Подальше от меня.
Смотрел он по-прежнему куда угодно, «в угол, на нос, на предмет», лишь бы не лицезреть открывающуюся взору картину, в которой центральным персонажем выступал не сильно одетый парень.
— А ты сошел с ума. — Так же категорично заявил я в ответ. — Мёртвые что, умеют разговаривать? Они ходят, может быть? С виду приличный человек, доктор, хоть и патологоанатом, а несёшь лютейшую дичь. Всё со мной нормально. Это было… чудо! Да. Сначала клиническая смерть, а потом — та-дам! Волшебное исцеление. Все. Хватит трепаться. Мне некогда рассиживаться.
Я встал на ноги и замер, ожидая действий с противоположной стороны. Докторишка сразу же вскочил с пола. Ну естественно. Если бы он остался сидеть, напротив его лица оказалась бы весьма интимная часть тела. Приятного мало, согласен.
— Чудо? Издеваешься? Какое, на хрен, чудо. Ты был мертв!
— Вот ты зануда… — Я недовольно прищелкнул языком.
Чертов человеческий мир. Здесь мне придется обходится теми возможностями, которые имеются. По крайней мере в бытовых вопросах. У себя дома сейчас бы только глазом моргнул и на мне оказалась бы самая шикарная одежда. Любая. В людском мире относительно материальных вещей действуют совсем другие законы. Соответственно, мои способности ограничены.
— Давай так… — Я отошел в сторону, чтоб человек перестал нервничать, успокоился и начал, наконец, действовать. — Быстренько решаем проблему, взамен ты получишь вознаграждение. Договорились? Я исполню любое твое желание. Чего ты, Марков С. А. желаешь сильнее всего?
Ну уж на это он точно поведётся. Я еще напустил во взгляд туману, приправив его Флёром. Из всех Падших у меня он самый сильный.
Давай, человек, скажи правду. Озвучь свои самые потаенные, животные потребности. Что-что, а это всегда при мне — возможность исполнять ваши никчемные «хотелки». Другой вопрос, как именно они исполнятся… Но ведь об этом никто не думает.
Людишки не догоняют, что знаменитая цитата:«бойся своих желаний — они имеют свойство сбываться» вовсе не придуманный талантливым писателем набор слов. Писателю её подсказал я, когда он трудился над своим романом.
Это — предупреждение, которое оставляю смертным достаточно часто, под разными предлогами и в разном виде. Просто никто из них не обращает внимания.
— Да иди ты в жопу! Понял⁈ — Человек нервно дернул плечом, бросив в мою сторону раздражённый взгляд. — Нашёлся тоже, благодетель. Достаточно того, чтоб ты свалил отсюда к папочке. Наркоман долбаный. Шмотки нужны? Ок. Жди. Сейчас принесу.
Он резко сорвался с места, пронесся мимо меня ураганом и выскочил за дверь.
— Хм… — Я задумчиво посмотрел ему вслед. — Впервые вижу особь людского вида, который вместо того, чтоб произнести вслух желание, предпочел послать того, кто может дать практически все. По-хорошему, оторвать бы тебе голову, Марков С. А. за столь откровенное неуважение к тому, кто заправляет Адом, но я добрый сегодня. У меня началась охота.
Не прошло и пяти минут, как человек заскочил обратно. Лицо его уже не выглядело настолько бледным, а вот злость никуда не делась. Даже наоборот. Выросла многократно.
— На! Одевайся и вали отсюда. Пока Иволгин не вернулся. Документов, уж извините, нету. Уверен, тебе завтра новых наклепают. Иволгин, черт… — Марков С. А. сгреб пятерней лохматые волосы и несколько раз дернул их. — Скажу, что ты… Хотя нет. Не буду говорить, что ты встал и ушел. Точно за психа примут. Скажу, я вышел в туалет, вернулся, а тут — никого. Если ты не «белочка», тебя дома разыщут. Но меня это касаться уже не будет. А если я всё-таки сошел с ума… То и хрен с ним. Зато никто не узнает.
Человек швырнул мне прямо в лицо свернутые вещи. Я поймал их на лету. Реакции тела в норме. Отлично…Развернул, посмотрел, понюхал. Да уж…
— Что за тряпье? Поприличнее ничего не было?
— Знаешь, не привередничай. Принес из наших закромов. Остались от некоторых «клиентов». Вполне чистые между прочим. Я их постирал. И не надо так коситься! Понял? На всякий случай постирал. Вещи нормальные, зачем выбрасывать? Вдруг еще пригодятся.
Марков С. А., нахмурившись наблюдал за мной со стороны и подходить ближе не торопился. Все-таки сомневается в своей адекватности, бедолага. Знал бы он правду, вообще умом тронулся бы. История с ожившим трупом гораздо безобиднее, чем то, что есть на самом деле.
Я молча, демонстрируя максимальное недовольство происходящим, натянул шмотки. Тонкий шерстяной свитер оказался чуть великоват, а штаны пришлось подвернуть, иначе через несколько шагов имею все шансы расквасить себе нос о пол.
Действительно, нужно уходить. Мой побег вот-вот раскроется. Кинуться ли в погоню? Думаю, нет. Не посмеют. По крайней мере, не сразу. Уверен, Отец выдержит паузу. Другой вопрос — пауза будет короткой, а действия решительными, когда он поймёт, что я не собираюсь возвращаться. Однако, небольшая фора у меня есть.
К тому же человеческий мир, он типа неприкосновенный. Мы тоже достаточно лицемерны. Я доподлинно знаю, какое количество собратьев таскается через Границу, не имея разрешения. Особенно среди низших. Но официально все шито-крыто. Это только на меня распространяется строгий запрет. Типа, Ад нельзя оставлять без присмотра. Ну-ну…