В гнезде "Пересмешника" (СИ)

— Старший лейтенант Муха слушает. Да… Здесь он. Понял, передам.
Муха отложил трубку. Снова обернулся ко мне.
— Тебя командир мангруппы вызывает, — несколько обеспокоенно сказал он, — приказано, чтоб бегом. Срочное что-то.
  
Глава 16
 
— Товарищ майор, старший сержант Селихов по вашему приказанию прибыл.
Начман ММГ-4 «Хазар-Кала» по имени Федор Анатольевич Скороваров не ответил мне сразу.
  
Он сидел за добротным, но простым рабочим столом и, казалось, полностью был погружен в какие-то бумажные дела.
Скороваров был мужчиной немного за сорок. У него было грубоватое, обветренное и очень загорелое лицо, а еще темные коротко стриженные волосы. На висках уже проглядывали следы проседи. Поверх лба, чуть повыше линии волос виднелась небольшая проплешина — шрам на голове, где волосы больше не росли.
Скороваров был крепким и сбитым. Коренастым. Он, почти не движимый за работой, напоминал мне вырезанную из мрамора статую.
Наконец Скороваров поднял на меня взгляд. Глаза его оказались темно-карими и небольшими. Взгляд — холодным.
И хотя в его просторном, но изрядно захламленном, ввиду полевого характера «кабинете», что располагался в пузатой башенке крепости, и были стулья, сесть он не предложил.
Более того, по какой-то неизвестной мне причине Скороваров встретил меня один, хотя тут, в командном пункте, обычно работали два его зама, которых сейчас не было.
— Знал я, — начал он низким, хрипловатым от злоупотребления курением голосом, — знал, что когда тебя ко мне перевели — хлопот потом не оберешься.
Я смолчал, не посчитав нужным что-либо говорить.
Скороваров молчал тоже. Он достал из жестяной пепельницы, доверху заполненной окурками, почти полную сигарету, затянулся. Потом, стряхнув с ее кончика пепел, положил обратно.
— Слыхал я, что ты много чего на Шамабаде наворотил, — продолжил он, оторвавшись наконец от документов, — но, да может быть, слыхал не все? А?
— Разрешите обратиться, товарищ майор, — сказал я, когда упреки Скороварова порядком мне надоели.
— Ну разрешаю.
— Я хотел бы знать, по какой причине вы меня вызвали, товарищ майор. Не думаю, что хотите поздравить с новым орденом.
Майор поморщился.
— Муха мне рассказывал, что ты в карман за словом не лезешь. Но давай, отставь в сторону свой язвительный тон.
— Я не люблю, когда с порога меня начинают упрекать в том, чего уже не воротишь.
Скороваров едва заметно улыбнулся, но губы его почти сразу приобрели прежнюю серьезность. Видимо, майор решил, что улыбки я не заметил.
— Ты когда в крепость попал, замы мои тут же взвыли. Особенно замполит Симин. Он с первого дня меня про тебя предупреждал. И сейчас я вижу, что он оказался прав. Хлопоты ты умеешь доставлять так же хорошо, как и воевать, Селихов.
— И все же, товарищ майор, мою кандидатуру на роль замкомвзвода вы одобрили.
— Ее предложил Муха. Он же за тебя поручился, — резко ответил Скороваров.
— А вы могли ее отбросить.
Скороваров сузил глаза. Уставился на меня суровым, пронизывающим взглядом. Казалось, в следующее мгновение майор взорвется. Разразится, раздраженный моим тоном и манерой держаться.
Скороваров не взорвался.
— Руководство войсками в условиях военного времени — это всегда компромиссы. Компромиссы с другими командирами, с другими ведомствами. Нередко — с реальностью, как бы это ни звучало. И очень часто с самим собой.
Скороваров встал. Стул под ним отодвинулся и громко скрипнул ножками о каменный пол.
— Раньше, — он сложил руки за спину и деловито вышел из-за стола, — я видел в тебе только проблемы. Теперь вижу и пользу, что ты приносишь, Селихов. Пользу, нужно сказать, немалую. Поразительно немалую.
На ходу майор достал новую сигарету, закурил.
— Я понимаю, что ты — точно такой же компромисс, из которых состоит вся война. И сейчас я хочу знать, к чему готовиться. Чего ты принесешь больше: пользы или же проблем?
— Товарищ майор, не думаю, что вы вызвали меня, чтобы философствовать о природе войны.
— Верно, — он кивнул. — Я вызвал тебя, чтобы кое о чем спросить. И свой вопрос я уже задал. Есть ли в твоей биографии что-то такое, помимо Шамабада, чего нет в личном деле, и о чем бы мне нужно было знать?
— Вы думаете, что в ней может быть что-то особо секретное?
Скороваров не ответил сразу. Он скрестил руки на широкой груди. Потом затянулся и выдул душистый табачный дым. Дым немедленно поднялся к высокому потолку, заклубился вокруг висящей на черном шнуре лампочки.
— Вчера днем мне пришла телеграмма, — снова заговорил майор. — Сегодня утром — еще одна. Знаешь, от кого?
— Никак нет, товарищ майор, — не повел я и бровью.
— КГБ поручили мне отправить тебя в Кабул, в Представительство ведомства. Для дачи важных показаний. Конечно, каких именно и по какому делу — не уточнили. А потом и ГРУ объявились. Требуют временно прикомандировать тебя к своей «особой оперативной группе» для проведения некоей силовой акции, о подробностях которой, конечно же, никто сообщать мне не спешит, — майор вздохнул. Потом стряхнул пепел подгоревшей сигареты прямо на пол. — Два ведомства, две спецслужбы вцепились в простого бойца-срочника. В обычного старшего сержанта. Это с чего бы? А?
Скороваров замолчал. Потом посмотрел на меня со значением и спросил:
— Так что? Может, все же ты можешь мне рассказать что-то такое, чего я не знаю о твоей биографии. А, Селихов?
— Вы читали мою объяснительную записку? — спросил я. — Читали рапорт старшего лейтенанта Мухи о событиях в Айвадже?
— Читал. И что?
— Значит, слышали о некоей операции «Пересмешник»?
— Слышал, — кивнул майор, — какие-то домыслы и полуслухи до меня доходили. Информация есть, но она не проверена. И сейчас сказать наверняка, более того, оперировать какими-то фактами никто не может. Да и не зачем.
Майор пожал плечами и продолжил:
— Наше дело — охрана Государственной Границы. А в дела особых отделов этих ведомств мы лезть не станем.
— Вы не улавливаете связи? — спросил я тихо.
— Улавливаю, — кивнул майор. — Но пока вокруг этого странного полумифического «Пересмешника» гуляют одни только слухи, а прямых доказательств тому, что такая операция ведется, нет, я не считаю нужным разбазаривать свой личный состав в угоду каким-то бюрократическим играм ведомств. И более того, неплохо знаю майора Наливкина из ГРУ, привыкшего к тому, что вся армия выполняет любые его малейшие прихоти. Я выполнять не стану.
— Насколько я знаю, — я покачал головой, — вы не уполномочены им отказывать.
— Верно, не уполномочен. Но я могу поставить боевую задачу. Вернее, уже поставил. Вашему взводу. Через три дня вы отправляетесь на перевал Катта-Дуван. При поддержке второй заставы станете прочесывать тамошние пещеры, чтобы определить, действительно ли именно оттуда оружие просачивалось в Айвадж.
— Насколько я знаю, — начал я, — этим уже давно и активно занимаются пограничники со второй заставы. Зачем там мы?
Скороваров хмыкнул.
— Какой ты информированный солдат, Селихов.
— Не жалуюсь, товарищ майор.
Позабыв, казалось, о сигарете, Скороваров сказал:
— Да только твоя информация несколько устарела, Саша. Вторая застава занималась рейдами в пещеры Хазар-мерд. Это так. Помимо, конечно, остальных задач, которые были взвалены на их плечи. Но сейчас не занимается. Да и не нашли они там ничего. По крайней мере, ничего значительного.
Майор снова замолчал. Сверля меня взглядом, поджал губы. Молчал долго, будто бы мысленно просеивая информацию, о которой можно упомянуть, а о которой нет. Наконец, заговорил:
  
— Уже десять дней как душманы в том районе сорвались с цепи. Активизировались, я бы сказал, со всей силы. Они нападают на дозоры и рейдовые группы заставы. Терроризируют местных в кишлаке Хумри. На перевале, что не камень, так за ним засада. Бойцы не успевают сбивать группировки противника. В таких условиях уже не до рейдов в пещеры. Вот потому-то вы там и нужны. Вашей основной задачей и будет прочесать их и найти схроны с оружием.