Прима (СИ)

– Кто перенес? Бессовестная! Если тебя выгонят, больше от меня помощи не будет. Ты меня разочаровала, Миронова. 
Ее слова звучат словно приговор, от которого как внутри все леденеет.
– Пожалуйста, выслушай меня! – умоляю, не зная, что еще сказать в свое оправдание. – Я совсем не хотела подвести… 
Но педагог только презрительно фыркает в трубку и скидывает вызов, оставив меня наедине с болезненным чувством вины и отчаянием. Очередной провал, от которого хочется кричать в голос. 
  
Делаю несколько вдохов, глубоких, которые должны меня успокоить. Не помогает. Поэтому в каком-то хаотичном состоянии я звоню Лане, больше никого из труппы не знаю. Кириленко принимает вызов не сразу, буквально на последнем гудке:
– Чего? – недовольно бурчит она в трубку. 
– У нас перенесли репетицию? 
– Ой! А ты не знала? – тянет она с явной издевкой. 
– Лана… – мне хочется выругаться, но я сдерживаюсь. – Когда объявили о переносе? 
– В чате, вчера вечером. 
– В каком чате? – непонимающе рычу я. 
– В общем, Миронова. Или постой… Тебя же нет в нашем чате. Ой, как печально. Ну что поделать?
Я нажимаю на кнопку сброса звонка, не дожидаясь продолжения издевательств. Сердце бешено колотится, в голове проносятся тысячи мыслей. Конечно, у них есть чат. У всех есть эти долбанные чаты, и звонить больше не обязательно. А я… подумаешь! Им собственно по боку на какую-то Дарью, которую пропихнули по протекции. 
И плевать всем, что если бы я тогда не упала, не совершила роковую ошибку, то стояла бы в центре и танцевала соло. Я, а не Лана. Проклятье.
Выбегаю на улицу, попутно вызывая такси. Хочу домой, хочу оказаться в темноте и уткнуться лицом в подушку. Искренне не понимаю, когда настанет такое время, что я смогу быть обычной слабой девушкой, которую пожалеют, поддержат добрым словом и не дадут сломаться. 
И судьба будто насмехается дальше, подкидывает очередную встречу. 
Меня и так раздирает на части – с одной стороны, я в ужасе от перспективы потерять роль, которая, кажется, была моим единственным шансом вернуть расположение мамы, а с другой, этот постоянный незнакомец, который появляется будто из ниоткуда, и черт знает, что хочет. 
Я вздрагиваю, когда он поднимает руку и начинает махать мне в качестве приветствия, будто мы давние друзья. По спине пробегают отвратительные мурашки, и я ускоряю шаг, пытаясь как можно скорее ускользнуть от его пристального взгляда.
– Какая ты неприветливая, мышка, – кричит брюнет. От его голоса паника сжимает мое сердце. 
И уж как так получается, но я спотыкаюсь и падаю, расчесав себе колени. Телефон выскальзывает из рук, на экране отображается входящий вызов. На заставке высвечивается черная роза, которую я ставила на Глеба. Вообще, Гордеев никогда мне не звонит, да и не звонил. У нас просто по факту есть номера друг друга, и я совру, если скажу, что его входящий не вводит меня в какое-то странное состояние. 
Правда, поднять трубку не успеваю, это делает мой преследователь. 
– У аппарата, – он проводит пальцем по экрану и прикладывает телефон к уху. 
Гордеев кажется, что-то ему отвечает, пока я пытаюсь подняться. 
– Да тут, рядом, моя девочка, – беспристрастно врет парень. – Я? Артем. Но ты дружок можешь больше сюда не звонить…
Я прерываю его словесный поток, выхватив мобильник обратно. Мое лицо сковывает от напряжения, как и плечи. 
– За такое есть статья, между прочим! – цежу сквозь зубы, пытаясь скрыть свои дрожащие руки. Боковым зрением замечаю такси, которое паркуется у тротуара. 
– Так давай перейдем от статьи к чему-то интересному. Смотри, – Артем, видимо, это его имя, разводит руками в разные стороны. – У тебя, кажется, нет друзей и того выдуманного парня. Зато есть я. Ну чем не перспектива скоротать вечер? 
– Но я не хочу коротать с тобой вечер, – между нами на несколько секунд повисает короткая пауза. Синие глаза парня становятся ближе к серым, словно ясное небо затянуло холодным тучами. И взгляд такой пронизывающий, немного пугающий. Брови Артема сходятся на переносице, формируя резкие складки, а губы сжимаются в плотную линию, правда он тут же принимает расслабленную позу и выдает улыбку. И будто говорит этой самой улыбкой: “Я не привык получать отказы”. 
– У тебя есть весомый повод не принимать мое приглашение? 
– Мое личное “не хочу”, – откашлявшись, сообщаю, стараясь придать голосу уверенности. Затем разворачиваюсь и снова бегу. Уже который раз по счету я сбегаю от этого парня? И он, по традиции, не идет за мной. Словно позволяет играть нам в хищника и его жертву. 
Господи! Может мне, в самом деле, заявить на него в полицию? Это уже ни в какие рамки не входит. 
Закрыв дверь машины, я спешно прошу водителя скорее трогаться с места. Он кивает и выезжает на дорогу. Телефон в руке, который все это время я нервно сжимала, вибрирует. Только сейчас замечаю, что там около десяти пропущенных вызовов. 
Быть не может! Все от Глеба!
Закусив губу, я беру трубку и слышу его напряженный голос:
– Какого дьявола, Даша? – кричит он. – Ты что завела себе хахаля, который решил поиграть в героя-ревнивца? 
– Нет, он не мой парень, – зачем-то говорю правду, закрыв глаза. Пульс до сих пор не восстановился. 
– Ты там решила уйти в отгул, вместо того, чтобы пахать на тренировках? 
– Господи! – вскрикиваю раздраженно я. – Зачем ты мне звонишь, Гордеев? Я и так знаю, что постоянно косячу, но это не значит, что моей карьере пришел конец. Я буду танцевать, хочешь ты того или нет. И вообще, зачем ты мне звонишь? Сообщить, что завтра апокалипсис? 
Слышу его тяжелый вздох. 
– Не дождешься. Мать тебя искала. Заставила меня быть посредником. 
– Мама? – желудок совершает кульбит и падает куда-то вниз, в пропасть. 
– Она вернется в конце августа, – он делает короткую паузу, словно обдумывая, должен ли сообщить продолжение, но в итоге сообщает. – И я тоже. Надеюсь, к тому времени ты окончательно сломаешься. 
– Иди к черту, – кидаю я. 
– Дашка!
– Просто… – Глеб перебивает. 
– Если еще раз кто-то возьмет на меня трубку кроме тебя - молись! 
На этой фразе Гордеев сбрасывает вызов. А я смотрю на экран и задаюсь вопросом, что его так зацепило? Звонок мамы или тот факт, что у меня может появиться парень. Нет – защитник.
___ Дорогие читатели! Как думаете: это ревность или просто раздражение проявилось у Глеба?) Делитесь в комменатриях.) 
  
Глава 12 - Даша
 
Каким-то чудом меня не выгоняют из предстоящей постановки, но настроение от этого лучше не становится. Я постоянно ловлю на себе косые взгляды, хотя выкладываюсь на полную и даже после тренировки остаюсь, лишний час, упражняясь у станка. 
Тот парень Артем продолжает играть в преследователя. Теперь он пишет мне в соцсетях, но, к счастью, не караулит у входа в театр. Его сообщения максимально странного содержания:
“Ты все еще думаешь: да или нет?”
“Мне нравятся твои ноги. Хотя взгляд нравится еще больше”.
“Долго собираешься играть со мной в кошки-мышки?” 
Я не отвечаю, потом и вовсе блокирую. А в начале августа либо мой больной мозг окончательно дает сбой, либо Артём переходит в решительное наступление. Утром мы пересекаемся на автобусной остановке, когда я выхожу на улицу, двигаясь в сторону театра. Во время репетиции к нам заходит курьер с посылкой, на нем кепка, лица не видно. Но у меня складывается стойкое ощущение, что это Артем. Он так подает сигнал. Я теряюсь и даже падаю, впервые спустя столько времени. Нога адски ноет от боли, тогда как сердце неистово проклинает моего преследователя. 
Надо написать на него заявление. 
Когда я выхожу из гримерки, то слышу голоса девочек, среди них Лана. Они даже не стесняются говорить тише.
– Ты видела, как она упала? 
– Ага, капец. И как ей не стыдно возвращаться в таком состоянии на сцену?