Прима (СИ)

На следующий день ты тоже не идешь к морю. Сидишь у себя в номере на балконе, читаешь книгу. Я вижу тебя каждый раз, как выхожу из отеля. Ветер играется с твоими короткими каштановыми волосами, а белая льняная рубашка раздувается в разные стороны. 
– Глеб не любит море? – зачем-то интересуюсь я у Агриппины. 
– Вроде того, – она в очередной раз увиливает от ответов. Ты продолжаешь оставаться закрытой книгой. Порой мне кажется, ты закрываешься даже от самого себя. И хотя я не испытываю к тебе ни капли симпатии, все равно почему-то интересно узнать немного больше о тебе. 
  
После обеда, уже вечером, я иду к бассейну. Он глубокий, а вода в нем прохладная. Отдыхающие в основном купаются в другой части отеля, здесь же почему-то никого нет. И мне бы уйти, да только вид открывается настолько красивый, что я, как завороженная, бреду по тропинке вдоль бортиков. 
Тропинка находится в центре, с обеих сторон от нее вода. Наверное, такую конструкцию придумали, чтобы люди могли прыгать и оказываться сразу в глубине. Я начинаю садиться на корточки, желая дотронуться до воды рукой, как вдруг слышу твой голос позади. Правда, не могу толком разобрать, что ты кричишь. Раньше ты никогда не кричал так агрессивно и яро. 
В миг твоя рука дотрагивается до моей, крепко сжав ее. Ты практически войлоком вытаскиваешь меня на дорожку, подальше от бассейна. Я едва поспеваю за тобой. Когда мы останавливаемся, замечаю, что зрачки у тебя расширены, дыхание сбитое. Кажется, словно ты переживал… Обо мне? 
– С ума сошла? – наконец-то, я вникаю в суть твоих фраз. 
– Что? В смысле? – переспрашиваю я, все еще не понимая причины твоей столь бурной реакции.
Вглядываюсь в твое лицо и вижу в нем что-то напоминающее страх. Ты смотришь на меня так, будто я только что совершила безумное преступление. 
– Я не обязан быть твоей мамочкой и бегать за тобой! – мне кажется или ты начинаешь оправдываться? 
– Но я ведь… 
Однако ты не даешь мне договорить, обрывая на полуслове:
– В следующий раз, если навернешься в воду, я не приду!
На этой реплике ты разворачиваешься и уходишь. А я смотрю тебе в след. Много думаю. Все мои мысли почему-то вечно крутятся вокруг тебя. И это бесит. Безумно бесит. 
1 августа
Твой день рождения мы никогда не празднуем. Я уже привыкла, что в этот день ты обычно гуляешь с друзьями и ничего не ждешь. В лучшем случае, Агриппина приготовит торт, который, скорее всего, по традиции отправится в урну. Мама не есть сладкое, я тоже. А ты… тебе будто наплевать. Порой мне кажется, ты ненавидишь свой праздник. 
Но сегодня все иначе. Ты остаешься дома, и это сразу привлекает мое внимание.
Войдя в гостиную, я останавливаюсь у мощной колонны, заметив тебя, сидящего на диване. Зачем-то прячусь, у меня нет желания попадаться тебе на глаза. Но не только я вхожу, мама тоже входит. На ней кораллового цвета брючный костюм, волосы собраны в высокую прическу. Она садится в кресло, закидывая изящно нога на ногу, и принимается что-то смотреть в своем планшете. Какое-то время ты молчишь, затем вдруг вытаскиваешь из книги бумажку, кажется на ней что-то нарисовано, и протягиваешь маме.
– Вот.
– Что это? – спрашивает она, с недовольством откладывая планшет. Я продолжаю прятаться за колонной, тайком наблюдая за вами. 
– А ты не видишь? – бросаешь сухо в ответ.
– С каких пор ты такой грубый? – вздыхает мама. 
– Высшая степень проявления любви, – парируешь ты в своей излюбленной манере. Не помню, чтобы хоть раз видела тебя с мамой нежным и обходительным. Хотя, кажется, ты ни с кем так себя не ведешь. Грубый. Холодный. Вечно мрачный. 
– Это отвратительно, – мама рвет рисунок на две части и листки падают на пол. С одной стороны, мне хочется увидеть, что же там было изображено, с другой, взглянуть в твои глаза и прочитать реакцию. Но ни то, ни другое у меня не получится. 
Ты поднимаешься с дивана, подбираешь бывший рисунок, который теперь похож на мусор, и комкаешь его в руках. 
– Ты тоже отвратительная. Я не понимаю, зачем весь этот цирк с семьей, – цедишь негромко. В твоем голосе нескрываемая агрессия и злость. 
– Мне кажется, я тебя избаловала, – устало кивает сама себе мама. 
– Мне кажется, ты забыла, что тринадцать лет назад родила меня, – ты кладешь скомканные части рисунка к себе в карман. 
– Я прекрасно помню, что у тебя сегодня день рождения. Но Глеб, ты уже не маленький, у тебя есть карта, купи подарок себе сам.
Ответ мамы слышится даже для меня дико. Хотя о моем дне рождения тоже никто не вспоминает уже три года. Звучит слишком дружелюбно, но мы с тобой вроде как братья по несчастью. Только я пытаюсь выбить внимание мамы, а ты вызываешь у нее чувство раздражения. 
Когда мама уходит, ты замечаешь меня у колонны. Я жду колкостей в свой адрес, правды ты ничего не говоришь. Молча проходишь мимо и даже не задеваешь меня плечом. 
Мне становится не по себе. Это странное и до ужаса необъяснимое чувство. Я не готова признать его. Потому что в нем кроется слишком много всего посвященного тебе. 
  
Глава 10 - Даша
 
Я захлопываю дневник, кидаю его в ящик и ложусь на кровать. Если честно, пока не перечитала записи, не думала, что там столько о Глебе. Мне казалось, я его ненавижу и говорить о нем не хочу. На деле же, практически каждая страница пропитана моим приемным братом. 
Бесит…
А на следующий день происходит то, что лучше бы никогда не происходило. Жаль, что о каких-то вещах нас никто не может предупредить заранее. И о людях, которых лучше бы обходить стороной. 
Рано утром я решаю поехать в город. Стены особняка давят не хуже клетки. Мне тяжело дышать, желание тренироваться на нуле. Я все чаще проверяю телефон и жду весточки от мамы, а она продолжает активно меня игнорить. 
Улица в центре к десяти утра уже довольно оживленная. Люди бегут на работу, погруженные в свои мысли, и я тоже бегу, не замечая никого и ничего в округе. В наушниках играет Jordan Feliz - 180, под ногами плавится асфальт. Слишком жарко. Даже душно, словно попал в духовку. 
Перехожу дорогу, и не замечаю, как врезаюсь плечом в чье-то плечо. Ничего не говорю, хотя, наверное, стоило извиниться за невнимательность. Зеленый начинает мигать, напоминая, что пора бы ускорится. 
Я забегаю в кафе, беру “американо” со льдом и усаживаюсь за свободный столик. Отсюда вид на улочку как на ладони. Парочка напротив завороженно улыбается, разглядывая город, а я, смотря на них, ощущаю дикое одиночество. Мне даже банально не с кем выпить проклятый кофе. Отвратительное чувство. 
И судьба словно слышит мои возмущения – стул рядом со мной издает скрип. Я поворачиваюсь и впадаю в легкое замешательство, когда незнакомец садится за мой столик. У него широкие плечи и пронзительно синие глаза, словно льдинки. Довольно острые черты лица, а губы красиво изогнуты в дерзкой ухмылке, правда она скорее пугает, нежели привлекает. 
Парень снимает черную кепку, сводит перед собой руки, уперев локтями в стол. 
– Знаешь, чем встречает новый город? – он не похож на психа, уж больно привлекательный, хотя такие вопросы заставляют меня напрячься. 
Я молчу. Он отвечает сам.
– Тем, что девушки тут невоспитанные. Не хочешь извиниться? 
– Нет, не очень, – стараюсь не выдать легкого волнения. 
Он хрустит шеей и снова возвращает взгляд на меня. Его глаза сверкают хищным блеском. 
– Неправильный ответ.
– Что ты хочешь? – сердце панически колотится в груди. 
– Мне показалось, это ты чего-то хочешь. Например, – он нагло берет мой пластиковый стаканчик и делает глоток. – Веселья. Чтобы аж вены сжимались.