Моя Нирвана (СИ)
— Как ты узнала, что я уезжаю? — перевожу тему.
— Папа сказал.
Лиза еще несколько секунд смотрит на меня, тяжело дыша, а потом накрывает лицо ладонями и начинает рыдать навзрыд. Я медленно подхожу к ней и опускаю руки на плечи. Ее свитер не только мокрый до нитки, но еще и очень холодный.
— Почему ты без зонта? И где твоя куртка?
— Я торопилась к тебе, — произносит сквозь рыдания. — Выбежала из дома в чем была.
— Ты можешь заболеть. Иди под горячий душ.
Я берусь за края свитера и тяну его вверх, чтобы снять с Лизы. Опускаюсь на корточки и снимаю с нее ботинки, затем расстегиваю джинсы и стягиваю их. Лиза, как тряпичная кукла, послушно поднимает руки и ноги, чтобы я раздел ее, при этом продолжает тихо плакать. Я подхватываю девушку на руки и несу в ванную. На ней остается белье. Я немного сомневаюсь, но в итоге снимаю и его. Включаю душ и делаю воду погорячее.
— Согрейся. Я приготовлю тебе чай. Чистое полотенце в шкафчике.
Я задергиваю шторку и выхожу из ванной. В прихожей собираю ее вещи и закидываю их в стиральную машину на кухне. Пока за стеной шумит вода, я завариваю чай с лимоном и медом. У Лизы слабый иммунитет и заболеть после такого дождя для нее раз плюнуть.
Она выходит из ванной минут через 15, завернувшись в полотенце. Садится на стул и смотрит на кружку с чаем, которую я для нее поставил. Я замечаю, что она плохо вытерла волосы, поэтому иду за новым полотенцем. Сажусь на стул рядом с Лизой и начинаю аккуратно вытирать волосы.
— Я просил тогда Виолетту не расставаться со мной, — тихо начинаю, — потому что она была последним барьером на пути к тебе. Я понимал, что наши с тобой отношения будут неправильны, поэтому цеплялся за все, что может помешать мне быть с тобой. Например, за Виолетту.
Лиза смотрит на меня из-под опущенной головы.
— Когда я тогда спросила, любишь ли ты ее, ты сказал, что любишь. Ее, а не меня.
— Я тебя обманул. Все, что я говорил и делал в ту новогоднюю ночь, было неправдой: от попыток удержать Виолетту до слов о том, что я люблю ее, а не тебя. Пей чай.
Лиза послушно делает глоток.
— Когда ты уезжаешь? — едва слышно спрашивает. Ее голос как будто сел.
— В четверг утром. Еще два полных дня я буду в Москве.
Лиза держит в руках чай и смотрит в одну точку на столе. По ее щеке стекает крупная слеза и падает прямо в кружку.
— Можно я поеду с тобой? — произносит дрожащим голосом.
Я поворачиваю на себя ее лицо и вытираю большими пальцами слезинки.
— Не плачь, пожалуйста, — тихо прошу. — Поверь, нет для этого поводов.
— Ты не ответил на мой вопрос.
Смотрит ровно мне в глаза.
— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю, помедлив.
— Почему?
— Потому что мы расстались, Лиза, и это было правильно. Ну и еще потому что ты на самом деле не хочешь никуда ехать.
Ее верхняя губа снова начинает дрожать.
— Прошу тебя, не надо слез.
Забираю у нее кружку с чаем и сам подношу к ее губам.
— Лиза, выпей, у тебя может быть ангина.
Она делает медленные глотки, что помогает удержаться от новой порции рыданий. Чай уже наполовину остыл, поэтому Лиза быстро его допивает.
— Где мои вещи? Я поеду домой, — начинает суетиться.
— Я закинул их в стиральную машину.
— А другие мои вещи? Которые оставались у тебя.
— Я их выбросил несколько часов назад. — Произношу виновато. — Извини.
Лиза растерянно на меня смотрит.
— Оставайся сегодня у меня. До завтра твоя одежда высохнет.
Она коротко кивает головой, а я иду в комнату, чтобы подобрать для нее что-нибудь из своих вещей. Я еще не всю одежду упаковал, поэтому нахожу одну большую футболку, которая будет закрывать ягодицы.
Отдаю ее девушке и направляюсь в душ, где долго стою под струями воды, надеясь, что Лиза уснет до моего появления. У меня одна кровать, и нам придется спать вместе. Это не лучшая идея, учитывая, что мы расстались.
«Можно я поеду с тобой?», — вспоминаю ее слова, сказанные на кухне, и хмыкаю. Когда мне это уже не нужно, она захотела поехать со мной.
Я давно понял, что обижаться на кого-то — неблагодарное дело. У каждого человека своя правда, истина же где-то посередине. Так и у нас с Лизой. Я не держу на нее никаких обид. Надеюсь, и она на меня не держит. Нужно уметь расставаться с людьми.
Я тихо выхожу из душа, стараясь не разбудить Лизу. Достаю из стиральной машины ее одежду, вешаю на батарею в ванной, чтобы быстрее высохла, и иду в комнату. Лиза лежит на своей половине кровати, и я на секунду замираю, смотря на нее и вспоминая то время, когда мы были вместе, и она у меня оставалась.
Тихо залезаю под одеяло и по первому взгляду на лицо девушки понимаю, что она не спит. Так и есть. Лиза открывает глаза и смотрит на меня. Мы лежим всего лишь в полуметре друг от друга, но такое ощущение, что между нами тысячи километров.
Лиза осторожно тянется ко мне ладонью и кладет ее на мою щеку. Меня тут же простреливает сумасшедшее желание прижать к себе Лизу.
Что я и делаю.
Резким рывком притягиваю к себе и тут же целую. Лиза отвечает, прижимаясь ко мне всем телом. Я переворачиваю ее на спину и ложусь сверху, продолжая целовать. Тело охватывает мелкая дрожь: от желания, от предвкушения, от того, как сильно я по ней скучал.
Лиза целует меня так же жадно и отчаянно, как я ее. Наши руки блуждают по телам друг друга, я снимаю с нее футболку, она стягивает с меня боксеры. Ее запах проникает глубоко в легкие, и я зажмуриваюсь от удовольствия.
Где-то на задворках сознания я понимаю, что мы совершаем ошибку, но остановиться уже невозможно.
Глава 78
ЛизаМоя голова лежит на Мишиной груди. Я слушаю его размеренное сердцебиение и вдыхаю запах кожи. Его пальцы путаются у меня в волосах. Казалось бы, все, как раньше.
Но не все, как раньше.
Он аккуратно перемещает мою голову на подушку и идет в ванную. В горле тут же образовывается тяжелый ком. Раньше Миша бы подхватил меня на руки и понес принимать душ вместе с ним. На мои шутливые протесты он бы серьезно ответил, что в мире большая нехватка пресной воды и в целях ее экономии нужно мыться вдвоем.
В душе мы бы занялись любовью еще раз, а потом вернулись счастливые в комнату и легли в кровать в обнимку. И уже когда бы я засыпала, Миша прошептал мне на ухо что-нибудь нежное, что заставило бы меня улыбнуться сквозь сон.
Теперь же я лежу в постели одна и слушаю шум воды, доносящийся до меня из ванной. В голову закрадывается мысль нагло взять и зайти к нему, но я все-таки не решаюсь.
Через 10 минут Миша возвращается, ложится рядом и смотрит в потолок. Мне хочется спросить, означает ли наш секс, что мы снова вместе, но я боюсь услышать от него честный ответ, поэтому молча ухожу в душ. Там рыдания накатывают на меня с новой силой. Я сажусь на белое чугунное дно ванны и опускаюсь лицом в колени.
Время идет, я не спешу выходить. На самом деле я надеюсь, что Миша забеспокоится, почему я так долго, и зайдет спросить, все ли в порядке. Мало ли, вдруг я тут утонула.
Но он, конечно, не приходит.
Когда я возвращаюсь в комнату, по размеренному дыханию Миши понимаю, что он уснул. Придвигаюсь к нему вплотную и обнимаю со спины. Мне все равно, что через два дня он уедет. Сейчас Миша в одной постели со мной, и я буду обнимать его, сколько захочу.
Утром я просыпаюсь в дичайшем страхе. Во-первых, я не обнаруживаю Мишу рядом, а во-вторых, понимаю, что мне сейчас придется одеться и уйти. С кухни доносится небольшой шум, по которому я делаю вывод, что Миша там. Сажусь на кровати и тру глаза, боясь встретиться с парнем.
Но он сам заходит в комнату.
— Доброе утро, — приваливается к дверному косяку, скрестив руки. Слегка улыбается.
— Привет, — пытаюсь растянуть губы в ответной улыбке.
— Я приготовил на завтрак твои любимые панкейки.
Сердце делает кульбит. Миша у плиты — редкость. Миша у плиты, готовящий мое любимое блюдо — еще бОльшая редкость.