Командор космического флота (СИ)

Ещё и новые операторы не слишком-то спешили вписаться в коллектив, при всём усердии младшего лейтенанта Крапивина. Держались особняком, всех остальных сторонились, непосредственных командиров слушали вполуха, приказы выполняли чуть ли не из-под палки. Это, конечно, лечится, но не в условиях вынужденного безделья, когда команду вообще нечем нагрузить.
Один только взвод охраны не мог пожаловаться на дисциплину, мичман Заварзин держал всех своих людей в кулаке. У всех остальных ситуация была гораздо хуже. Но нагрузить своих подчинённых физподготовкой мог только Заварзин.
  
Нет, по отдельности новые операторы казались очень даже неплохими ребятами, учебка отдала нам достаточно толковых людей, но когда их набиралась критическая масса, они почему-то превращались в слабо управляемое стадо. С этим определённо что-то нужно делать, но явно не сейчас, во время перехода.
Подполковник Игнатов практически всё время проводил в гостевой каюте, не показываясь на глаза другим обитателям эсминца. Такое добровольное затворничество меня слегка удивляло, но я понимал, что с его профессией светить лицом надо как можно меньше. Даже на корабле, летящем в самую жуткую глухомань.
Спустя двадцать четыре прыжка через гипер мы наконец достигли границы имперского пространства. Пограничная система ТХ-2164, не имеющая даже собственного имени. В похожей системе я начал свою службу на «Гремящем». Здесь самой выдающейся достопримечательностью была двойная белая звезда. Рядом со звездой находилась автоматическая научная станция, а чуть поодаль, на самой границе системы, висела пограничная орбитальная станция с таможней. Службу здесь нёс один-единственный корвет, «Зоркий».
Здесь я решил остановиться и сделать небольшую передышку. Нестись сломя голову в неизвестность, конечно, очень увлекательно, но всё-таки неразумно.
На вахте стоял Магомедов, когда мы покинули гиперпространство и вышли к Т-2164. Я просил сразу же доложить мне, и он позвонил, стоило только выскочить обратно в реальный мир.
— Господин командор? Мы в ТХ-2164, наблюдаю станцию и наш корвет, — доложил он. — Так, прошу прощения, «Зоркий» нас вызывает.
— Я сейчас поднимусь, — ответил я.
Дальнейший маршрут знал только я, финальную точку знали только я и Игнатов. По кораблю бродили слухи один другого фантастичнее, что мы идём к краю Галактики с исследовательской миссией, что мы идём завоёвывать нейтралов, что мы назначены патрулировать границу из-за моей ссоры с командованием. Ни один из них даже близко не подобрался к истине, и это меня радовало. Это значило, что информация о племяннице кронпринца пока не утекла.
Я мониторил новости, когда выдавалась такая возможность и была связь. Кронпринц вообще был фигурой непубличной, не говоря уже о его близких, и всё, что я смог найти — закрытый профиль этой самой Елизаветы в одной из социальных сетей. И то, в последний раз она туда заходила четыре месяца назад. Зато на фотографию посмотрел. На фото Елизавета оказалась изящной кудрявой девушкой, чуть полноватой по имперским стандартам красоты, но зато с большими серыми глазами, роскошной грудью и широкими бёдрами. Сейчас в моде снова были худосочные доски, и мне это не нравилось, а вот Елизавета оказалась как раз в моём вкусе.
Хотя я гнал прочь шальные мысли. Это племянница кронпринца, а не просто очередная девица. Я ей вообще не ровня. Я даже не дворянин.
Я оделся и поднялся на мостик, выслушал доклад вахтенного, сам поглядел на показания приборов и изображение двойной звезды ТХ-2164.
— Чего «Зоркий» хотел? — спросил я.
— Да просто поздоровались, — жуя бутерброд, ответил Магомедов. — Ну, мы тоже поздоровались в ответ. И всё. Тут же скука смертная.
— А то я не знаю, — усмехнулся я. — В U-671 так же было. Давай к станции двигать, заглянем на огонёк.
— Сейчас, рассчитаю… — пробормотал старпом.
Его вахта подходила к концу, он надеялся поскорее сдать её и отправиться на отдых. Потакать ему и меняться раньше на сорок минут я не собирался. Иначе мне просто сядут на шею.
Орбитальная станция тут висела маленькая, типовая, захолустная, и пристыковать эсминец прямо к ней было нельзя, только выйти на синхронную орбиту в нескольких метрах от неё и зацепиться тросом, а потом подключить кабели и шланги для заправки и всего остального. Перемещаться между кораблём и станцией придётся или через открытый космос, или на челноке, поэтому требовалась точность манёвра.
Старпом, впрочем, справился на отлично, мне даже не пришлось вмешиваться. Приятно, на самом деле, было осознавать, что я наладил работу корабля таким образом, что моё вмешательство почти не требовалось, распределил обязанности и ответственность. Сейчас от меня требовалось только поддерживать это состояние. Кажется, я наконец понял, в чём именно заключается искусство командования.
— На станцию полетите? — спросил Магомедов.
— Пока не знаю, — честно признался я. — Я же заступаю после тебя, какая станция?
— Ну, вдруг мы здесь надолго, — пожал плечами старпом.
Он всё пытался ненавязчиво выяснить конечную точку нашего маршрута. Прости, Артур, но в этот раз у тебя тоже не получилось.
— Может и надолго, — сказал я. — А может и нет.
— А если позовут? — спросил он.
— Позовут — слетаем. А то как-то утомило уже в гипере торчать, — сказал я. — Да и вредно это, говорят.
— Брехня, — фыркнул лейтенант. — Месяцами люди в гиперпространстве летают, безвылазно.
— Может и брехня, — не стал я спорить.
Мы оба ждали, пока эсминец сблизится со станцией достаточно, чтобы в нужный момент дать импульс в обратную сторону и выровнять скорости. При должной сноровке всё должно получиться с первого раза, одним коротким включением манёвровых движков.
Но даже если не получится, у нас достаточно энергии и топлива, чтобы попробовать ещё раз. Даже если мы промахнёмся мимо станции. Там, конечно, будут смеяться, да и «Зоркий» непременно увидит наш позор, но ничего страшного в этом не будет. Я, впрочем, не сомневался, что лейтенант Магомедов отлично справится и с этой задачей. В конце концов, время на манёвр он рассчитал правильно.
К станции ТХ-2164 мы подошли с первого раза, приблизившись на двести метров. По размерам она была сопоставима с тяжёлым крейсером, ненамного больше нашего славного «Гремящего». Короткими импульсами на минимальной тяге мы сократили разрыв до пятидесяти метров. Можно было бы подлететь ещё ближе, хоть вплотную борт к борту, но тогда мы рисковали сбить станцию с её орбиты.
Двигатели выключили, зацепились к станции тонким тросом. Как по мне — излишество, но так положено было делать, и мы не стали отступать от техники безопасности.
Я взглянул на часы.
— Точно по расписанию, — пробормотал я. — Давай, пост сдал, пост принял. Иди отдыхай.
— Вот всегда бы такие приказы поступали, — усмехнулся старпом.
— Не заслужил ещё, чтоб всегда такие приказы, — посмеялся я.
— Всё впереди ещё. Ладно, удачной вахты, — пожелал Магомедов.
Я снова остался на мостике один. Спустя пару минут со мной связался лейтенант Каргин.
— Господин командор! — подавив зевок, обратился Каргин. — Со станции запрашивают.
Конечно, как иначе.
— Передай им, что нам нужно заправиться. На этом пока всё, — сказал я. — Сейчас разберёмся, повисим пока рядом, смущаются они что ли?
Визит на станцию можно пока и отложить. У нас пока есть дела и поважнее. Я вызвал своего адъютанта, лейтенанта Андерсена. В целом адъютант был скорее бесполезен, я не знал, чем его озадачить, но в такие моменты у меня появлялась для него работа. Мне порой вообще казалось, что мне его выдали, чтобы за мной приглядывать.
  
Андерсен явился незамедлительно, его график полностью совпадал с моим.
— Господин командор, лейтенант Андерсен…
— Да прибыл-прибыл, погоди ты, — перебил я его.
Он вытянулся передо мной смирно.
— Значит так. Надо организовать внешний осмотр корабля, найди… А кого… Шляпникова найди. Пусть людей возьмёт, человек сорок, организует, — сказал я. — Нам после гипера осмотр не повредит.