Командор космического флота (СИ)
Сначала упал электрод, затем сварочник. Затем рабочий. Неприятный, леденящий душу звук падения заставил меня поморщиться, а Коня и Шляпникова — прервать диалог и повернуться на звук. Мы просто не успели ничего сделать, ни закричать, ни позвать на помощь.
— Твою мать! — воскликнул Конь.
Мы сорвались с места и побежали к пострадавшему, наплевав на чины и всё остальное, но рабочему помощь уже не требовалась. Он умер мгновенно, сломав шею при падении головой вниз. Капитан-лейтенант всё равно проверил пульс. Пульса, естественно, не было.
— Медблок? У нас ЧП, сварщик разбился. Насмерть, да, — глухо произнёс капитан-лейтенант Конь. — Девятый ангар. Принял, ждём.
Он выпрямился, посмотрел на нас, на металлическую громаду эсминца. На мёртвое тело, лежащее будто тряпичная кукла.
— Это уже второй, — сообщил корабел. — «Гремящий»… С характером корабль. Боюсь, это ещё и не последняя смерть. Собирает жатву.
— Вы в это верите? — спросил я.
— Я это знаю, — отрезал капитан-лейтенант.
Я посмотрел на искорёженное тело сварщика, прикрыл глаза, но перед внутренним взором всё ещё стояла ужасная картина его падения.
В ангар вбежали двое санитаров с носилками, их сопровождал офицер внутренней безопасности. Конь поздоровался с ним за руку, мы со Шляпниковым ограничились кивком. Санитары тоже проверили пульс и положили тело на носилки.
— Как всё произошло? — спросил безопасник.
— Я не видел, — признался Конь. — Спиной стоял.
— Нарушение ТБ, — вдруг сказал я и все взгляды тут же оказались прикованы ко мне. — Он без страховки был. И отпустился. Боты не удержали.
— Ясно. По камерам глянем, — сказал безопасник. — Конь, это уже второй здесь. Сделай своим внушение.
— Сделаю, — проворчал корабел.
По голосу Коня было понятно, что никакой пользы от этого внушения не будет. По его мнению. А если начать жёстко штрафовать за каждое нарушение техники безопасности, начиная от отсутствия перчаток, то народ попросту разбежится. На верфи условия и так не сахар, единственное, что держит людей здесь — высокая, по сравнению с наземной, зарплата.
Санитары накрыли тело на носилках непрозрачной плёнкой. Носилки покачивались в воздухе, создавая под собой искусственную невесомость, и сломанная рука рабочего, свисающая сбоку, тоже покачивалась так, будто бы он медленно махал нам или кораблю на прощание. Мне вдруг стало не по себе, и я покосился на наш эсминец, безмолвной громадой возвышающийся рядом. Кровожадное ты создание.
— Мы, пожалуй, пойдём, — сказал я.
— Да, конечно, — сказал Конь.
Капитан-лейтенант был заметно подавлен очередной смертью своего подчинённого, так что мы с мичманом тут совсем не к месту. Я приложил руку к фуражке, кивнул на прощание, Конь сделал то же самое, и мы пошли обратно к кубрикам. Перед глазами всё мерещилось падение рабочего.
Странно, конечно. Это не первая смерть, которую я видел в жизни, да и на том же «Гремящем» за один момент погибало куда больше людей во время космического боя, но почему-то именно эта внезапная и глупая смерть выбила меня из колеи гораздо сильнее, чем все остальные.
По коридору шли молча, погрузившись в тягостные думы, переключиться на что-то другое никак не удавалось, я раз за разом возвращался мысленно к этому инциденту. Убеждённость капитан-лейтенанта Коня в том, что это не последняя смерть, была железобетонной, как и его суеверие, и он невольно заражал этим суеверием и меня.
Нет, смертельные случаи на флоте это чуть ли не ежедневная история, каждую неделю нам приходила рассылка для служебного пользования, и все случаи нарушения техники безопасности доводились до личного состава. Помогало это не слишком-то хорошо. Люди всё равно умирали и калечились. Иногда даже целыми подразделениями. И на «Гремящем» это тоже бывало.
До кубриков дошли, не произнеся ни слова, Шляпников ушёл в кубрик, я отправился в зону отдыха. В жилом отсеке верфи имелись собственные досуговые центры, что выгодно отличало верфь от замшелой ПВОшной казармы, но экипаж всё равно предпочёл бы ждать на поверхности планеты, а не здесь, в тесных кубриках.
Кормили здесь чуть хуже, чем в гостях у ПВО, но в целом сносно, привычными за годы службы сублиматами и консервами, изредка разбавляя рацион свежими продуктами, выращиваемыми внизу, на планете, или на гидропонных фермах орбитальной станции.
Я купил себе баночку брепси в торговом автомате, сел на один из диванчиков в зоне отдыха. Народа здесь было немного, большинство предпочитало отсыпаться в кубриках, но всё равно то тут, то там можно было заметить то наших операторов, то офицеров, то местных работяг. Сидели, в основном, небольшими компаниями, но и одиночек вроде меня тоже хватало.
Среди таких одиночек я заметил и старшего мичмана Антонову. Она сидела и слушала музыку в наушниках, покачивая ногой в такт. Мой пристальный взгляд она заметила, улыбнулась в ответ. Я отсалютовал полупустой банкой. Потом вдруг поднялся и пересел к ней на диванчик.
— Господин командор, — произнесла она, вытащив один наушник.
— Госпожа старший мичман, — ответил я. — Как настроение?
— На планете было лучше. Просторнее, — призналась она. — Но я давно привыкла к тесноте.
— Умираете от скуки здесь, наверное, — сказал я.
Антонова пожала плечами.
— На корабле примерно то же самое. Мои вахты не такие напряжные, как у вас, — сказала она. — Так что я слушаю музыку, поглядываю на приборы и читаю книжки. Здесь всё то же самое, только без приборов.
Я посмеялся. В принципе, у доброй половины команды вахты проходили аналогично. Если не случалось каких-либо форс-мажоров.
— Зато вам скучать некогда, да, господин командор? — улыбнулась она.
— Можно просто Алексей, мы сейчас не на службе. На «ты». Я не обижусь, — сказал я вместо ответа.
— А как же субординация? — хмыкнула она.
— Маша, вспомни, как ты забирала меня с орбитальной станции, когда я прилетел по распределению на «Гремящий», — усмехнулся я.
Она прыснула от смеха.
— Да, даже и не подумала бы, что вы… Ты… Станешь капитаном. Командором. Да так быстро, — сказала она.
Я развёл руками. Я и сам не предполагал, что так выйдет.
— Скоро должны выпускники Академии прибыть, — сказал я. — Встретишь? У тебя лёгкая рука. И опыт есть. Вдруг это именно из-за тебя моя карьера так взлетела? И у них взлетит.
Старший мичман снова засмеялась.
— Встречу, — сказала она. — Тут всё равно делать больше нечего.
— Спасибо, Машенька, — сказал я, дотронувшись до её руки.
Глава 11
Адмирал не обманул. После ежегодного выпускного бала (меня, к сожалению, не пригласили, хотя могли бы), на верфь прибыли трое свежеиспечённых лейтенантов. Ещё вчера они были курсантами, а теперь, помятые, похмельные, предстали передо мной, сжимая в руках подписанные императрицей назначения. Чуть позади, насмешливо улыбаясь, стояла старший мичман Антонова, проводившая их от шлюза до жилого отсека верфи.
Я даже почувствовал лёгкий укол зависти. Им не пришлось, сломя голову, мчаться на попутках в самую задницу имперского пространства. Им досталась лёгкая прогулка даже без погружения в гиперпространство.
— Здравия желаю, господа офицеры, — поздоровался я.
— Здра жла, гспдин комдор! — слитно гаркнули все трое. Репетировали, что ли?
— Вольно… Представляться, наверное, не надо, вы и так знаете, кто я такой, — сказал я. — Но я представлюсь. Командор Мясников. Ваш новый непосредственный начальник.
Я вдруг вспомнил своё знакомство с капитаном Сахаровым. Этим новичкам повезло гораздо больше, чем мне.
— Давайте, по очереди, — сказал я.
— Господин командор, лейтенант Вукович для прохождения службы прибыл! — гаркнул первый, высокий блондин, будто сошедший с рекламного плаката.
— Можно не так громко, — поморщился я. — Не на плацу всё-таки.
— Виноват! — гаркнул Вукович.
Я забрал у него назначение, аттестат с оценками. Круглый отличник. Назначение он получил на должность заместителя по вооружению.