Несмеяна для босса (СИ)
Сара краснеет от злости и бросает на меня острый взгляд, полный желчи:
- А как же она? С ней он тоже нянчится?!
Я стою на верхней ступеньке, замерев и не зная, чего ждать. Боковым зрением подмечаю, что Короленко тоже отреагировал - развернулся к нам.
Ольга Евгеньевна неторопливо поднимает голову и смотрит на меня долгим немигающим взглядом. На ее строгом красивом лице не отражается ничего - ни подозрения, ни интереса.
- Яна, верно? - спрашивает она отстраненно. - Имя знакомое. Что-то, связанное с делом корпоративного шпионажа двухлетней давности и денежными проблемами на одном из проектов “Сэвэн”.
Я переступаю с ноги на ногу и… молчу. У нее есть право спрашивать, а у меня - не отвечать. Слишком уж нехорошо для меня звучит ее комментарий.
Ольга Евгеньевна не давит на меня. Просто продолжает рассматривать.
- Любопытно увидеть тебя здесь. Знаешь, кем ты являешься для Артура и корпорации?.. - неожиданно говорит она после короткой паузы на удивление безо всякой враждебности.
Короленко вдруг прочищает горло, явно желая прекратить эту тему, и я быстро спрашиваю:
- Кем?
- Риском и слабым звеном, - роняет Ольга Евгеньевна и слегка наклоняет голову набок. - А кто он для тебя..?
Я незаметно стискиваю пальцы.
- А он для меня - контроль и ответственность, - отвечаю тихо. - Думаю, это нас немного уравновешивает.
Она кивает почти с одобрением. Или хотя бы с пониманием.
- Мне этого достаточно. Спасибо.
Сара таращится на нас с ней во все глаза. Особенно на свою крестную, как будто у той вдруг вторая голова выросла на плечах. Ну, или она впервые видит какую-то странность в ее поведении.
- Ты останешься, мама? - резковато вмешивается наконец Короленко.
- Нет. Завтра в девять у тебя встреча с юристами моей сети. Не забудь, что их надо лично проконсультировать насчет моих вложений.
Он коротко кивает, и Ольга Евгеньевна приказывает Саре:
- Идём… - и уже у выхода она снова бросает на меня взгляд, чтобы сказать напоследок: - Если ты действительно здесь ради безопасности, то лучше держись в тени. Людям, имеющим привычку исчезать и убегать от ответственности, судьба любит подкидывать новые поводы исчезнуть.
Это не угроза. Просто констатация. Как факт - какая в комнате температура воздуха или какая на улице погода сегодня.
Но звучит оно, как любезное предостережение.
Глава 34. Особые моменты
Дни в тихой квартире Короленко растягиваются во времени странно и зыбко.
Короленко почти не поднимается на второй ярус, где он уступил мне свою спальню. Но во всем, что меня окружает, я непрестанно чувствую его молчаливое и незримое внимание ко мне. В каждой бытовой мелочи, вроде оставленного на видном месте незапароленного ноутбука со стикером “Пользуйся”, а также зарядника, новой бутылки негазированной воды, журнала или беспроводных наушников.
Всё это добро возникает на моей тумбочке, как по волшебству, уже на следующее утро после моего появления в его холостяцком жилище.
После ухода его матери со скуксившейся Сарой между нами образовалась странно хрупкая атмосфера какой-то подростковой неловкости. Ольга Евгеньевна одним своим появлением умудрилась погрузить своего железобетонного сына в уязвимое состояние, которое он теперь изо всех сил стремился от меня скрыть.
Во всяком случае у меня создается именно такое впечатление, когда дверь за ними закрылась, и Короленко спросил, не поворачиваясь ко мне от окна:
- Всё нормально? Моя мать не очень общительна с чужими.
С чужими…
Это еще с какой стороны посмотреть, кто для Ольги Евгеньевны чужой. Учитывая то, что мальчика по имени Артур мать обнимала только по праздникам… М-да. Печальное какое-то детство получается, если всё, что у него было и есть - это сдержанность, дисциплина и ответственность.
Я невольно смотрю на его широкую спину… и вдруг чувствую, что от всей его фигуры исходит чёткое ощущение одиночества.
- Всё нормально.
- Что ты думаешь о ней? - вдруг спрашивает Короленко.
- Думаю… твоя мать довольно проницательная женщина, - осторожно отвечаю я. - Мне показалось, что она увидела меня насквозь. Не как обманщицу Яну Мрачко, а… как Яну Несмеянову. Без предубеждения… - я делаю паузу и тихо спрашиваю: - А ты? Ты тоже сейчас видишь меня без предубеждения?
- А ты как думаешь? - он чуть горько усмехается. - Иначе бы тебя здесь сейчас и не было.
- Прости, - вздыхаю я. - Из-за меня столько проблем. Похоже, проблема - это мое второе имя.
Он наконец разворачивается и долго смотрит на меня в упор, скрестив на груди мускулистые руки. Без раздражения, но и без снисходительности.
- Ты для меня не проблема.
И всё.
Потом у него звонит мобильный, и он уходит в свой кабинет - единственное место в этой огромной двухъярусной квартире, которое является изолированным. А я прячу дрожащие пальцы в рукавах, потому что в этом простом ответе - нечто большее, чем я ожидала услышать. Потому что несмотря на его отстраненность и отсутствие красивых слов, он защищает меня одной лишь этой фразой. И от меня самой, и моего чувства вины.
И это - уже очень много.
Теперь я каждое утро тайно ловлю его шаги внизу, как музыку для своих ушей. Кухня. Кофе. Деловой звонок. Еще один. Потом - мягкий щелчок закрывшейся двери и тишина в квартире. Мы почти не общаемся, потому что он зачастую возвращается очень поздно. С телефоном в руке, тяжёлым лицом и аурой дел, которые не терпят отлагательств.
Зато с его приходящей домработницей мы уже почти сдружились.
Она сразу просекла, что я не из тех девиц, что проживают в элитном секторе, и очень скоро начала общаться со мной свободно. Даже поинтересовалась как-то, кем я работаю… на что я уклончиво ответила, что мой работодатель отправил меня в бессрочный отпуск за свой счет из-за травмы.
К счастью, среди этой сплошной деловой суеты иногда вдруг появляются моменты. Особые моменты. Неловкие и глубоко волнующие меня.
Например, как однажды, когда я неловко пошатнулась на последней ступеньке лестницы, а он тут как тут. Вдруг оказался рядом и придержал меня за локоть. Твёрдо, но бережно… Или когда я пыталась достать кружку с верхней полки навесного шкафчика над барной стойкой, а он, проходя мимо с телефоном возле уха, молча остановился и достал ее сам, свободной рукой. После чего ушел, даже не прервав разговор.
Или вот вчера утром.
Я случайно порезала палец, когда делала себе бутерброд с сыром, а Короленко сразу же об этом откуда-то узнал. Молча поставил передо мной аптечку, промыл ранку и заклеил пластырем. А потом хмуро сказал:
- В следующий раз зови, если нужна помощь.
В его, казалось бы, остранённом поведении всегда присутствуют детали, от которых у меня внутри становится болезненно и тепло одновременно.
Сегодня очередной такой день.
Утром я вляпываюсь в еще один “особый” бытовой момент. Когда сбегаю после душа по лестнице с мокрыми волосами в домашних пижамных штанах и тонкой маечке, чтобы включить на кухне электрочайник. Босиком. А Короленко в этот момент направляется туда же, неожиданно вынырнув из кабинета... и мы сталкиваемся.
Он резко останавливается.
Его ладонь хватает меня за руку, чтобы удержать от падения, но я всё равно непроизвольно врезаюсь в него грудью. И ахаю, испуганно глянув на него сквозь прилипшие к лицу мокрые волосы.
Короленко скользит взглядом ниже - коротко и быстро, - но сразу же резко возвращается наверх.
- Осторожней, - его голос звучит непривычно. Как будто он сорвался от чего-то. - Не броди по квартире в таком виде, Яна. Я не железный.
Пока я соображаю, к чему это было сказано, он отодвигает меня в сторону и уходит, звякнув брелком с ключами от своего темно-бордового кроссовера. Как обычно, ничего не объясняя.
О чем он говорит вообще? В каком-таком виде я не должна бродить по его квартире? На мне же штаны и пижама!..