Гностицизм
Он как бы говорит: не оценивайте меня с точки зрения прошлого, не связывайте меня с пророчествами, писаниями и надеждами. Смотрите на меня вместе с гнозисом и обретете понимание. В том же источнике мы находим:
64. Иисус сказал: Посмотрите на того, кто жив, пока вы живете, дабы вы не умерли, — ищите увидеть его!
А также:
95. Они сказали ему: Скажи нам, кто ты, чтобы мы поверили в тебя. Он сказал им: Вы испытываете лицо неба и земли; и того, кто (что?) перед вами, — (как) испытать его.
Все эти заявления — призыв к непосредственному интуитивному пониманию экзистенциальной сущности и отбрасыванию концептуальных, интеллектуальных объяснений.
Гностические писания показывают, что, по крайней мере, в некоторых случаях, Иисус на самом деле пробудил гнозис в последователях. В 14 стихе Евангелия от Фомы он просит учеников рассказать, на кого он похож. Петр сравнивает его с ангелом справедливым. Матвей уподобляет его мудрому философу. Только Фома отказывается делать какие-либо сравнения и говорит, что его уста не могут сказать, на кого похож его учитель. Тогда Иисус отвечает Фоме:
Я не твой господин, ибо ты выпил, ты напился из источника кипящего, который я измерил.
Затем Иисус отводит Фому в сторону и шепчет три слова на ухо. После этого, другие апостолы спрашивают у Фомы, что это были за слова. Фома же отказывается говорить им, поясняя:
Если я скажу вам одно из слов, которые он сказал мне, вы возьмете камни, бросите (их) в меня, огонь выйдет из камней (и) сожжет вас.
Существует более мирская версия этого случая, не учитывающая роль Фомы, в Евангелии от Матфея (16.13). Фома стал «опьяненным», то есть испытал неординарное состояние сознания, и в этом состоянии он узнал Иисуса через гнозис. Раскрытие этого гнозиса тем, кто не имел опыта такой глубины, было бы фатальной ошибкой. Печальная судьба многих гностиков на протяжении всей истории свидетельствует о том, что слепая ярость незнающего может излиться на познавшего.
Искупление или освобождение?
Основным признаком современной христианской веры является вера в то, что Иисус пришел, чтобы искупить грехи человечества и, тем самым, сделать возможным спасение. Краткое обоснование этого утверждения: Бог создал хороший мир, который стал падшим в связи с гневом Бога, после того, как первые люди его ослушались. Смерть и страдания были привнесены в то, что раньше было райским творением. Со временем гнев Бога ослабевал, и он пытался примириться с человечеством еще раз. Средство этого примирения — единородный Божий Сын Иисус Христос, который был послан Отцом в мир, чтобы страдать и умереть на кресте за грехи человечества, включая первородный грех, совершенный предками человеческого рода.
Постулаты этой «теологии искупления» оказались под вопросом в результате научных открытий последних двух столетий. Если смерть привнесена в мир грехами человека, тогда как же множество форм жизни погибло задолго до возникновения человеческой расы на земле? Жизнь охотилась на жизнь задолго до того, как мужчины и женщины вступили в эту борьбу. Пожалуй, первоначальное творение не существовало как доброе и райское, как нам думалось. Может быть, в мире всегда было то, что можно назвать гигантской хищной закусочной, и люди просто стали частью пищевой цепочки в сравнительно поздний период.
Гностические последователи Христа, очень ранние в истории христианской веры, отказались идти вместе с искупительной теологией. Даже в отсутствии доказательств биологии и палеонтологии, они не согласны с тем, что хороший мир был поврежден злыми людьми, которые затем должны примириться с гневным Богом посредством мучений и смерти Иисуса. Означает ли это, что гностики не считают Иисуса своим спасителем? Отнюдь нет. Как мы видели ранее, гностики считают, что они пришельцы на этой земле, даже в самом этом космосе. Один из их учителей, Маркион, называет этот мир «haec creatoris cellula», что означает «эта тюремная камера, сделанная Творцом». Мандейское гностическое писание, Гинза, предостерегает человеческие существа: «Ты был не отсюда, и твой корень был не от мира сего». Спаситель пришел не для того, чтобы успокоить своего сердитого отца, приняв позорную смерть, а скорее «пленить пленение» (по гностическому выражению) и освободить несчастных чужаков из тюремной камеры, где они заточены.
Люди, лишь поверхностно знакомые с гностицизмом, часто приходят к заключению, что для гностиков спасение или освобождение есть непосредственный опыт, не требующий никаких спасителей. Ничто не может быть дальше от истины. Человеческий дух, говорят гностики, прибыл в этот мир извне, и, следовательно, стимулы к освобождению должны также приходить оттуда. Правда, духовный освободительный потенциал находится в глубине (или лучше сказать, высоте) человеческой души, но реализация этого потенциала требует мощного вмешательства. Эта помощь оказывается существами, чьи верные уроки гностицизма призывают посланников Света — спасительные, мессианские сущности высшей Божественности. Гностический пророк Мани из Персии ясно заявляет об этом (цитируется по Аль Бируни):
«Мудрость и добрые дела всегда передаются, время от времени, человечеству Божественными посланниками. Таким образом, в одной эпохе они привносились посланником Буддой из Индии, в другой — Заратустрой из Ирана, еще в одной — Иисусом на Западе. Впоследствии это откровение снизошло, как пророчество этой последней эпохи, через меня, Мани, апостола Бога истины в Вавилонии». (Аль Бируни, Athar ul Bakiya)
Не называя имени посланника, Гинза рассказывает об этом:
«Во имя того, кто пришел, во имя того, кто приходит и во имя того, кто придет впредь. Во имя Великого Чужака, который пробился через миры, который пришел рассечь небесный свод и показал себя» (глава 35).
В христианском гностицизме этим великим чужаком является Иисус. Во множестве писаний гностической традиции он называется Логосом; в других — Soter (целитель, спаситель); и во многих — Christos (первый помазанный). Точное соотношение этих имен друг с другом не всегда ясно. Есть свидетельства того, что гностики верили, что духовный Христос снизошел в личность Иисуса в момент его крещения в реке Иордан от рук Иоанна. Несмотря на это, Иисус также считается святым и божественным существом с момента своего рождения.
Таким образом, спасение гностиков означает не примирение с гневным Богом путем смерти его сына, но освобождение из ступора земного существования и пробуждение на пути гнозиса. Гностики не считают, что любой грех, включая ситуацию Адама и Евы, является таким мощным, чтобы привести к деградации всего проявленного мира. Мир несовершенен, потому что такова его природа, но люди могут освободиться от заключения в этом порочном мире и от бессознательности, сопутствующей этому заточению. Иисус пришел как посланник и освободитель, и те, кто принимает его послание сердцем, разделяя эту тайну, как ученик Фома, спасаются посредством гнозиса.
Воскрешение или пробуждение?
Одно из наиболее важных обвинений против гностиков со стороны ортодоксальных христиан — это обвинение в том, что они отвергли воскресение Иисуса. На самом деле, нет никаких доказательств того, что гностики его отрицали. Однако они утверждают, что воскресение, как и многие события Нового Завета, не следует понимать буквально. Некая реанимация тела Иисуса могла иметь место в Пасхальное утро.
В действительности, в большинстве гностических писаний воскресший Иисус называется «единственно живым», эквивалентом латинского «redivivus», «единственным возвратившимся к жизни», но это не означает, что Иисус вернулся к жизни в физическом теле подобном нашему. Действительно, едва ли он вообще когда-либо пребывал в теле, сходном с нашим. Физические тела не ходят по воде, не проходят через стены и не сияют как солнце. Точная природа тела Иисуса есть тайна, говорят гностики, и они ощущали это относительно обоих тел — и того, которым он обладал до воскресения и того, в котором он проявился в последующий период. В действительности, канонические Евангелия имеют неопределенность в отношении точного характера «воскресшего тела», занимаемого Иисусом. Конечно, некоторые евангельские сообщения намекают, что оно было твердым и составленным из плоти; однако другие оставляют место для сомнения. История о дороге к Эммаусу, рассказанная в Евангелиях от Луки и Марка, повествует о том, что Иисус оказался «в ином образе» (Марк 16.12; Лука 24.13-32), и что после того, как он благословил хлеб на столе, он просто испарился в воздухе. В Евангелии от Иоанна (20.11-17), Мария Магдалина, которая, несомненно, была хорошо знакома с внешностью своего учителя, сталкивается с ним у могилы и ошибочно принимает его за садовника. После того, как она узнала его, он дает ей наказ не трогать его. Это требование, знаменитое «noli me tangere» (не трогай меня), которое дало жизнь произведениям священного искусства, может быть истолковано как означающее, что его тело было иллюзорным. Элейн Пейджелс пишет в своей книге «Гностические Евангелия»: «Так что если некоторые истории Нового Завета настаивают на буквальной картине воскресения, то другие допускают иные интерпретации».