Хрустальная туфелька (ЛП)

Делало ли это меня слабаком?
Возможно. Но прямо сейчас мне было плевать. Позже я наверняка стану об этом жалеть, но только позже. Вкус Эш навевал не сожаление, а радость. Я буквально не мог ею насытиться, изголодавшись по этим блаженным эмоциям, в которых мне слишком долго отказывали.
Когда я все же смог оторваться от поцелуя, то стал изучать Эш. Видеть ее в офисе и не касаться было пыткой. Я сам виноват. Слишком был занят тушением пожаров и попытками разобраться, что же такого было в Эш, что сводило меня с ума. К разгадке я так и не приблизился, зато стал дико тосковать.
  
– Ты повеселилась с мамой?
Пока Эш гуляла с мамой, я был по колено в дерьме, которое раскопал для меня Ульрих. День оказался, мягко говоря, продуктивным.
Эш растянула припухшие губы в улыбке.
– Повеселилась – слишком громко сказано. Я выжила.
– Похоже, ты всегда выживаешь, когда дело касается нее.
– Я не оказалась в Гудзоне, чему очень рада, – ее глаза замерцали. – А еще купила тебе подарок.
– Ты купила подарок своему не-парню?
– Моему парню, отрицающему очевидное, – поправила Эш.
– Думал, ты сходишь с ума, что я нарушил тогда условия сделки, – выгнул я бровь. – Неужели забыла?
– Я всегда схожу из-за тебя с ума, Уин. Тут ведь ничего нового. Но это не значит, что не любл...
Я закрыл ее рот рукой, отчего остальная часть предложения прозвучала как мычание.
– Ты слишком сильно ударилась головой, Золушка. Потому ты в отчаянии сильнее обычного.
Убрав ладонь, я снова поцеловал ее красивые губы. На этот раз все быстро стало непристойным, и я стал прокладывать дорожку поцелуев ниже, по щеке к подбородку, а потом и к горлу. Ее грудь высоко вздымалась с каждым прерывистом вдохом.
– Надевать это декольте было жестоко, – пожаловался я, стягивая с нее платье, чтобы полюбоваться аппетитной грудью, которая весь день была выставлена напоказ. – Я сбежал, чтобы не растянуть тебя прямо на столе Деборы.
– И пошел на ланч с Лейлой.
Я прикусил аппетитную плоть, готовую вот-вот вывалиться из бюстгальтера.
– Ммхммм.
– Но ты понял, что из-за этого скучаешь по мне еще сильнее, да?
Проигнорировав ее замечание, я потянул вниз чашечки, освобождая великолепную грудь, и втянул в рот сосок. Эш так приятно замяукала. Я по очереди насладился каждым, пока они не превратились в каменные вершинки. Удовлетворенно отметив, какие они красные и влажные, я переключился на кожу ее груди. Моя единственная цель – оставить фиолетовые засосы, чтобы позже она вспоминала обо мне каждый раз, как их заметит.
– Займись со мной любовью, – пробормотала она, ее отяжелевшие глаза были чуть прикрыты. – Прошу тебя.
– А что взамен? – спросил я, выпрямившись, чтобы стянуть пиджак.
– Ты спас меня. Я хочу тебя поблагодарить.
С этой логикой я спорить не стал, в рекордное время избавившись от одежды. Окончательно сорвав с нее платье и нижнее белье, я стал прокладывать поцелуями путь к ее киске. От аромата ее возбуждения рот наполнялся слюной. Мне нужно было как можно скорее попробовать ее на вкус. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я касался ее языком, хотя на самом деле всего несколько дней.
– Раздвинь ноги и дай посмотреть, насколько ты мокрая, – потребовал я. – Похоже, изображать попавшую в беду девицу тебе очень нравится.
Моя порочная девочка раздвинула бедра, открывая мне свою влажную сладость. Ухмыльнувшись, я просунул внутрь язык, страстно желая поскорее ее попробовать.
– Уин, – воскликнула Эш, когда я скользнул по всей длине ее половых губ. – Господи!
Я стал посасывать одну из них, а потом нашел языком тугой бутон ее удовольствия. Эш содрогнулась, с ее губ сорвался какой-то пронзительный звук, полный мольбы.
Черт, она такая вкусная.
Как вишневые «Starburst». Моя.
Определенно моя на вкус.
Я стал посасывать клитор, что быстро довело Эш до края. Она выкрикнула мое имя так, будто злилась. Однако я видел, как она дрожала, потому сказал бы, что она скорее поклонница моих усилий. И еще до того, как Эш удалось прийти в себя после охватившего ее наслаждения, я провел головкой по скользкому влагалищу, а потом толкнулся внутрь требовательно и резко.
Обхватив ладонью ее шею, я сжал пальцы настолько, чтобы завладеть безраздельным вниманием. Мы смотрели в глаза друг другу, пока я трахал ее до беспамятства. Также сильно, как и заниматься с Эш сексом, мне нравилось смотреть ей при этом в глаза. Пока продолжал вгонять в ее жаждущее лоно свой член. Это ощущение пронизывало меня до костей, сжигая все вокруг, кроме нее.
Я снова поцеловал Эш, смакуя ее сексуальный рот. Она застонала от наслаждения, пока я продолжил насиловать ее язык и губы. Смачные хлюпающие звуки, сопровождавшие каждый мой толчок, свидетельствовали о том, как Эш было хорошо. Мне нравилось иметь такую власть над ней.
Она впилась ногтями в мою голову, взъерошив волосы, и с силой вонзила пятки в мою задницу. Так, что я даже задумался, не оставит ли она мне синяки. Прижавшись к ее бедрам еще сильнее, я постарался проникнуть внутрь еще глубже. Как только мог. Мне хотелось наполнить Эш таким количеством семени, чтобы оно вытекало из нее сутки напролет.
«К тому же это отличный способ сделать ее беременной».
И снова эти опасные мысли.
Она снова это сделала. Я легко забывал, кто такой, когда проникал в нее по самые яйца и притворялся ее героем. В такие моменты я мог представить себе мир, в котором Эш вынашивала бы моих детей и хранила мое сердце. Пока глупые мысли все еще блуждали в голове, я зашипел и кончил. Внутренние мышцы Эш сжимались в ритм моей пульсации.
Я не смог выйти из нее сразу. Был чересчур опьянен ее запахом и прикосновениями, потому лишь уткнулся в макушку и продолжить вдыхать аромат. Член стал мягче, и я почувствовал, как из Эш стала вытекать сперма. С сожалением я выскользнул из нее и лег рядом, только чтобы начать заталкивать сперму обратно. Эш широко улыбнулась, но я никак не отреагировал.
– Уин...
– У тебя снова сердечки в глазах, – пожаловался я. – Это ничуть не мило.
– Тебе нравится, – торжествующая улыбка Эш стала только шире, когда я не стал спорить.
  
Завтра я смогу снова стать Уинстоном Константином, но сегодня мне хотелось просто принадлежать ей. Стать ее мужчиной. Простым, близким, оберегающим. Мокрыми от спермы пальцами я поддразнил анус Эш. Потому что мы не были бы собой, если бы не добавили немного грязи.