Хозяйка орочьей крепости (СИ)

— Так Ялана, миледи, — совсем растерялась служанка, но потом просияла улыбкой и так шустро попятилась к двери: — А я сейчас священника позову, он вам точно поможет.
Не успела ничего сказать, как девушка умчалась, стуча подошвами по лестнице.
Выглянула за дверь, все еще кутаясь в тяжелое одеяло. Уходящая вниз спиральная лестница. Башня, как и сказал тот голос во сне.
Дрожь отступила, но снимать с плеч тяжесть не хотелось. Еще б на ноги чего-нибудь. С тоской посмотрела на свои ноги в каких-то странных носках-чулках. Вообще ничего не понятно. А потом перевела взгляд на руки, которые крест на крест удерживали на груди одеяло. На одной красовалась черная вязь татуировки по всей тыльной стороне ладони, а на другой массивный золотой браслет. Это еще что?
  
Сейчас мои глаза вылезли из орбит ни чуть не хуже, чем у давешней девушки. И было с чего: это не мои руки. В смысле мои, но не мои… У меня никогда не было татуировки, нигде и никогда. Хотела как-то сделать, да передумала.
Браслет тоже странный: широкий и гладкий, всего с одной резной печатью, но он слишком плотно примыкает к коже, чтобы его можно было продеть через кисть, и нигде не видно застежки.
Так меня и застал священник, словно макаку разглядывающую собственные руки в полнейшем удивлении. Я поскребла вязь черных линий. Нет, не нарисованные, настоящие. Браслет прокручивался, но не снимался.
— Миледи Ялана, я так рад, что вы очнулись!
Толстый старичок поспешил ко мне раскинув руки. Отступать не стала, позволила обнять себя. Со священнослужителями лучше дружить, это во всех книгах и фильмах говорят.
— Да вроде бы, — неуверенно ответила в лысую макушку старика.
Он еще потискал меня немного, а потом отпустил, осенив каким-то знаком.
— Вот не зря обряд прошел по всем божественным законам. Ваши жизни с арымом неразрывно связаны. А он не верит, — как-то по-детски пожаловался старик и сложил руки на объемном животике.
— Эээ, святой отец? — неуверенно начала я.
Дядька моргнул, но потом расслабился и поправил:
— Пока нет, ранним. Обращайтесь ко мне ранним Ивор. Хотя мы с вами уже знакомились.
— Понимаете, ранним Ивор, я ничего не помню, — доверительным шепотом сказала ему на ухо.
— Совсем? — посмотрел мне в глаза ранним, с таким затаенным выражением, ну вдруг я обманываю.
— Совсем, — с тяжким вздохом ответила я.
Старичок пожевал губами, помассировал подбородок, а потом выдал:
— Я слышал, что некоторые побывав в Мари выходят оттуда с изменениями. Конечно в основном это нехорошие изменения, — он подозрительно окинул меня взглядом, я даже напрячься успела, — но вас уже не раз проверяли. На счет памяти не слышал, — задумчиво проговорил он, — но все может быть. Чудо, что вы вообще выжили.
Священник смотрел на меня снизу вверх. Ага, знать бы еще где, как и почему я выжила, а еще лучше, почему “настоящая я” оказалась тут в этом волшебном средневековье. А может я просто сошла с ума? Это бы объяснило вообще все. Говорят у психов такие знатные глюки бывают, что любой режиссер обзавидуется.
Нашу беседу со священником или как он просил себя называть раннимом прервал грохот внизу, а потом спешные громкие шаги по лестнице, ведущей в башню.
— Где она?! — грозно донеслось снизу.
Священник втянул голову в плечи и вообще как-то съежился, словно постарался стать меньше, но потом посмотрел на меня, тяжело вздохнул и вышел слегка вперед, вроде как защищая. Но я и сама уже догадалась, кто это. Муженек мой из разговора, что я вчера услышала. Те же рычащие и недовольные нотки в голосе.
Кто-то внизу что-то тихо ответил, а затем шаги начали приближаться. Было ощущение, что этот арым или как там его, специально вколачивает ноги в ступени, чтобы все сильнее впечатлились и затрепетали.
Вот едва прикрытая дверь распахивается, и я действительно “затрепетала”, точнее натурально вздрогнула, потому что в комнату вошел монументальный мужчина.
Он заполнил собой немаленький дверной проем, а потом прошел боком, наклонив голову.
Его темные волосы собраны в высокий хвост, длинные, гораздо длиннее, чем принято было носить у наших мужчин. Уши слегка вытянуты вверх, в одном болтается серьга в виде голубой капли на цепочке. Сведенные к переносице черные брови. Бледноватые губы и чуть выступающие нижние клыки. Но самое впечатляющее, это цвет кожи — бледно-зеленый! Орк! Мать чесна, это ж орк! Прям, как в играх, фильмах и книгах. Разве что не такой зеленый и какой-то реальный. В смысле не как картинка, а настоящий. Вон и глаз дернулся.
— Не померла-таки, — разочарованно громыхнул орк.
Я даже не нашлась, что на такое сказать. Разве что брякнуть, что я вообще не понимаю, что тут происходит. Но тогда, боюсь, этот громила меня просто убьет или, как обещал священнику, выкинет за ворота. А там видимо поджидает скорая смерть, раз Ивор согласился провести обряд, хоть и пытался возражать.
Вот уж попала, так попала!
— Арым Юнар, — встал на мою защиту Ивор, — миледи очнулась, она очень слаба и кажется не совсем помнит последние события.
Ранним Ивор говорил ровно, но слегка с заискивающими интонациями. Впрочим, такого мужика и я бы боялась. Точнее пока опасаюсь, ибо ничего непонятно.
— Тем хуже для нее. — Орк перевел тяжелый взгляд на меня. — Ты, чтобы из башни не высовывалась, — ткнул в меня пальцем громила, — мне не нужны лишние пересуды и страх среди моих людей. Достаточно того, что эта земля и замок теперь мои. Чем ты будешь заниматься, мне все равно, главное не попадайся мне на глаза.
Арым снова посмотрел на священника и проговорил с сомнением:
— Она может оказаться слабоумной или сумасшедшей? — спросил орк будто меня здесь вовсе не было, а ещё с затаенной надеждой.
Если я все еще удивлялась, что в моей галлюцинации присутствует зеленокожий орк, то теперь появились сомнения насчет самой галлюцинации. Вроде бы сумасшедшие не считают себя сумасшедшими. Обычно упирают на то, что вполне нормальные. Выходит и это “нормальность”? В том смысле, что все это реально? От таких выводов мурашки побежали по телу.
— Что вы, арым? — даже отступил священник. — Миледи нормальная. Она ясно мыслит и говорит, просто не помнит ничего. Такое бывает иногда, — повторил священник то, что недавно говорил мне.
— Я слышал, что она сама вошла в Марь, добровольно, — продолжили диалог эти двое, словно я здесь мебель.
— Даже если и так, — со слабеньким вызовом ответил Ивор, — значит у миледи были причины. Вы же слышали, что Марь зовет одаренных, а у леди Яланы как раз накануне проснулся дар. Но ее родные считают, что это был несчастный случай.
— Дар? И какой? — вычленил для себя главное арым.
Орк бесцеремонно схватил мою правую руку, где была татуировка и потянул к себе, рассматривая черные линии.
— Это что? — сунул он под нос мою руку священнику, дернув меня вслед за рукой.
— Я не знаю, — отшатнулся священник.
— Ну знаете ли! — возмутилась я, выдергивая руку. — Это уже чересчур! Не знаю кто вы такой, — ткнула я пальцем в орка, — но не позволю так с собой обращаться!
— Да? — протянул громила. — И что ты сделаешь? По вашим законам ты моя жена, а жена должна исполнять волю мужа.
— Но, — робко начал Ивор, но орк его перебил.
— А моя воля такова: жить будешь в башне, во дворе чтобы не появлялась, на глаза мне не попадалась, и вообще лучше тебе отсюда не выходить!
— А дышать можно?
— Что? — угрожающе набычился орк.
— Ничего. Поняла я, муж мой, — ехидно ответила. — Спасибо за визит, — намекнула орку, что пора бы и честь знать.
Арым еще посверкал на нас глазами, а потом удалился, сразу же освободив пространство и так небольшой комнаты.
    
Глава 3
 
— Ох-ох-ох, — завздыхал Ивор, — зря вы, миледи, лучше с арымом не спорить, он здесь теперь хозяин.
А я припомнила недавний разговор, когда я была в странном оцепенении.
— Так вроде бы это земля моего отца.