Бесстрашие (ЛП)

— Хороший выбор.
Сиенна вздрагивает, но, заметив меня, улыбается:
— Трей.
Парень уходит в дальнюю часть палатки, где прямо на земле лежат большие шкуры. Он перебирает несколько и находит коричнево-белую пятнистую воловью кожу. И, протягивая, подмигивает Сиенне:
— Выбрал лучшее из того, что было.
— Это всё? — спрашивает она.
— Нет. Ещё нужны колышки, дуги, брезент и спальник.
Когда он пытается вручить всё это Сиенне, я выхватываю материалы из его рук.
— Я помогу ей устроиться и позже вернусь за своим.
Выйдя из палатки, я говорю ей:
— Ну что, давай выберем место, где ты сможешь обосноваться.
— Я лучше сама, — возражает Сиенна, следуя за мной к пустой части лагеря.
Она держит дуги, пока я вбиваю колья в землю.
— Что я могу сделать? — спрашивает она, опускаясь на колени рядом со мной. — Ну, помимо того, чтобы придерживать палатку и подавать инструменты.
Я чуть было не забыл про антибиотик, который дала мне Лорел. Достаю из кармана баночку и передаю Сиенне.
— Проглоти две таблетки прямо сейчас.
— Я не могу без воды.
— У тебя ещё осталась бутылка в рюкзаке?
— Да, но она пустая.
Я указываю на помпу в нескольких метрах от нас, с помощью которой можно набрать воду из колодца.
— Наполни там.
Сиенна наполняет бутылку и проглатывает таблетки. Вернувшись, она спрашивает:
— А что теперь я могу сделать?
— Умеешь забивать гвозди?
Она пожимает плечами, из её хвостика выпадает несколько прядок. Её волосы заметно отросли после той стрижки в лагере «Грани», но ещё не достигли прежней длины. По крайней мере, сейчас их уже можно собрать в хвост.
— Справлюсь.
Вручаю ей молоток и несколько гвоздей.
— Нам надо прибить брезент к кольям. Сможешь?
Наклонив голову вбок, она отвечает:
— Я восстановила древнюю реликвию без каких-либо инструкций, используя только это… — Она машет пальцами. — Думаю, с парой гвоздей я как-нибудь справлюсь.
Её ответ вызывает у меня улыбку.
— Ни секунды в тебе не сомневался.
— Хорошо. А теперь перестань отвлекать меня от работы. — Она улыбнулась в ответ. Если раньше было сложно удержаться от поцелуев, то сейчас это настоящая пытка.
Двадцать минут спустя мы отступаем назад и осматриваем плоды наших трудов. Воловья шкура накрывает брезент, развешенный в форме треугольника, для дополнительной защиты от возможного ливня.
— Ну как? — спрашиваю её. — Дом, милый дом?
Она строит гримасу, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать её.
— Ты хотел сказать «палатка, милая палатка»? — тяжёлый вздох. — Определённо шаг вперёд по сравнению с предыдущим местом.
Она почти ничего не говорит о тюрьме. Думаю, ей слишком тяжело об этом вспоминать, особенно пока память о смерти Джеба слишком свежа.
Убираю прядку волос, упавшую ей на глаза.
— Как это было?
— Что? Заключение?
— Да. Если ты готова об этом рассказать.
Сиенна подходит к деревянной скамейке, сделанной из поленьев. Когда она садится, я присоединяюсь к ней.
— Это был ад, — начинает она. — Или то, как я себе представляю ад. Одиноко. Мучительно. Дикая жара днём, пронизывающий холод ночью. Никаких возможностей скоротать время. Есть только ты и твои мысли обо всём, что ты сделал не так в этой жизни. Обо всех ошибках. — Она замолкает, наклоняясь, чтобы подобрать маленький камешек у ног. Острым краем она выцарапывает тонкую полосу на полене, не глядя на меня. — В какой-то момент я поверила, что заслуживаю там находиться. Заслуживаю умереть.
Я беру её руки в свои, камешек падает на землю. Её ладошки такие маленькие по сравнению с моими. Под ногтями скопилась грязь. На щеках пыльные пятна. Нам бы обоим сейчас не помешал душ.
— Это всё моя вина, — говорю я. — Ты приехала в Рубекс из-за меня. Ты бы не пошла в дом Рэдклиффа, если бы я не предал тебя.
— Но ведь это был не ты. Ты не знал, что…
— Да. Но я всё равно чувствую вину.
— Не стоит.
— Стоит. Ты стольким пожертвовала ради меня. А я даже не знаю, как тебе отплатить.
Её лицо смягчается, губы приоткрываются, и, конечно же, мой взгляд тут же оказывается прикован к ним.
  
— Ты и не должен.
Её губы буквально умоляют меня поцеловать её. Я наклоняюсь к ней, останавливаясь в миллиметре, будто спрашивая разрешения.
— Да, — выдыхает она, и этот шёпот проникает в мой рот. Я накрываю губами её губы.
Это наш первый поцелуй с того раза в здании ВИГ после того, как я спас её из тюрьмы. Оглядываясь назад, могу сказать, что то был не самый благоразумный поступок. Она была ранена, всё ещё пребывала в шоке и пыталась осознать произошедшее.
Но, чёрт побери, её губы как огненные подушечки. Они мягкие, и от них исходит такой жар, что моя голова готова взорваться. Я обхватываю ладонью её затылок, притягивая ближе, насколько это возможно. Я бы перетянул её к себе на колени, но это не очень-то прилично на глазах у всех. Когда мы отстраняемся, то оба тяжело дышим.
— Сиенна? — взрослый женский голос раздаётся за моей спиной.
Ещё не повернув головы, я понимаю, кто это. И что-то мне подсказывает, что она всё видела. Вскакиваю на ноги, тогда как Сиенна подносит руки к пылающим щекам.
— Миссис Престон, очень рад.
Несмотря на то, что она только что застукала меня со своей дочерью, миссис Престон тепло улыбается.
— Прошу, зови меня Вивиан. Рада видеть тебя вновь. Мы уже встречались в доме Райдера, но ты, наверное, не помнишь.
Я улыбаюсь.
— Лишь урывками.
— И некоторые из этих обрывков, — встревает Сиенна, — мы бы оба хотели забыть.
Вне всяких сомнений, она вспомнила меня и Рейни.
— Как тебе моя палатка, мам? — Сиенна указывает на наше творчество.
Не успевает Вивиан ответить, как к нам подбегает Эмили. Увидев меня, она тормозит и наклоняет голову вбок.
— Трей? Это ты?
Опускаюсь на колено, чтобы оказаться на одном уровне с ней.
— Привет, Эмили. Ты помнишь меня?
— Ага, но ты сильно изменился. Ты сейчас очень… — она морщит нос, — грязный.
Я смеюсь вместе с Сиенной и Вивиан. Дети всегда такие непосредственные.
— Слышал, где-то здесь неподалёку есть горячий источник. Вы уже там были?
Она мотает головой.
— Я очень хорошо плаваю.
— Да, мне рассказывали.
Её голубые глаза внимательно изучают меня, очевидно, сравнивая с Зейном, с которым она провела несколько недель. Он для неё стал кем-то вроде старшего брата. А я тот тип, что разбил сердце её сестры.
К счастью, она ещё слишком мала, чтобы это понимать.
— А ты любишь плавать? — спрашивает она после долгой паузы.
— Обожаю. Можешь спросить у Сиенны. — Подмигиваю её старшей сестре, вспоминая наше свидание у лагуны. Её щёки и так уже порозовели от долгого пребывания на солнце, а теперь и вовсе стали ярко-красными.
Эмили скрещивает руки на груди, окидывая меня взглядом, и серьёзным тоном заявляет:
— Можешь поплавать со мной.
Звучит так, будто мне оказана величайшая честь.
Возможно, кому-то это покажется глупостью, но я чувствую, будто завоевать её одобрение — это лучшая награда. Её заявление, мало того что звучит очень мило из уст очаровательной пятилетней девочки, так ещё и вызывает у меня чувство гордости, словно я совершил настоящий подвиг.
Слегка поклонившись, отвечаю:
— Благодарю за оказанную честь.
Выпрямляюсь. Эмили берёт Сиенну за руку и громко шепчет ей на ухо:
— Ладно, пусть остаётся. Он мне нравится, потому что он милый.
Мы втроём снова смеёмся. Затем Вивиан и Эмили уходят готовить обед, и я замечаю, что Сиенна украдкой смахивает слёзы.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
— Да, всё нормально. Просто… воспоминания нахлынули. Я как будто постоянно лгу маме и сестре. Каждый раз, когда не говорю им о папе.
Мои руки обвивают её талию. Притягиваю Сиенну к себе, она прижимается щекой к моей груди, а я опускаю подбородок на её макушку.