Бесстрашие (ЛП)
— Одна из них, Изабелла, заботилась обо мне, почти как родная мать. Когда я была маленькой, она заплетала мои волосы и пела песенки. Когда я стала старше, она научила меня саму плести косы. — И как бы между прочим добавляет: — Ещё она научила меня цеплять парней, но это совсем другая история.
Посмотрев на меня, она указывает на Эмили и одними губами произносит: «Слишком рано для её ушей».
Мне хочется ответить: «А флиртовать с чужими парнями тебя тоже она научила? Потому что в этом ты хороша». Но молчу. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не сказать что-то, о чём потом пожалею.
Один ряд закончен, Пейдж приступает к следующему.
— Отец был добр ко мне, но мог быть и жесток. И ревнив. Ему не нравилось видеть меня с мальчиками. И уж точно он не обрадовался, когда я сбежала от него и присоединилась к «Грани».
Внимая каждому слову, Эмили комментирует:
— А мне не нравятся мальчики. Они глупые.
Пейдж, смеясь, хлопает её по макушке.
— Запомни эту мысль, милая. Запомни.
— Почему ты сбежала от него? — невольно вырывается у меня.
Пейдж пожимает плечами, не поднимая глаз от волос Эмили.
— Из-за него. Из-за Трея.
— Ты любила его.
Не вопрос. Утверждение.
— Поначалу нет. Мне было всего восемнадцать, а он открыл мне глаза на мою жизнь. Показал, кем я могу быть. Отец не давал мне такой возможности. Для него я была куклой напоказ, а не дочерью. Он буквально хвастался мной перед всеми, но никому не позволял прикасаться. — Пейдж наклоняется ко мне, не выпуская из рук косы Эмили. — Только не всех это останавливало, — прошептала она. — С одним парнем я стала слишком близка, если ты понимаешь о чём я, и правая рука моего отца выпотрошил его, как рыбу.
— Ты что-то сказала про рыбу? — встревает Эмили. — Фу, ненавижу рыбу.
— Да, я тоже, малышка, — отвечает ей Пейдж и подмигивает мне.
Я отворачиваюсь. Мне не хочется быть с ней кем-то, кроме врагов. Пусть сколько хочет заплетает моей сестре волосы и рассказывает истории о своей жизни, но это не изменит того, что случилось между нами.
Пейдж заканчивает спустя несколько минут. На голове Эмили шесть идеальных косичек. У нас нет зеркала, поэтому она проверяет на ощупь тугие ряды заплетённых волос.
— Потрясающе! — восклицает она. — Спасибо, Пейдж!
Эмили повисает на шее Пейдж. Я морщусь. Эмили не виновата. Она не знает, какая эта Пейдж змеюка.
Брови Пейдж удивлённо приподнимаются, но она обнимает Эмили в ответ.
— Рада, что тебе понравилось. Когда придёт время их мыть, а это будет дней через десять, найди меня, я дам несколько советов. Хорошо?
— Хорошо!
Эмили выбегает из палатки, зовя маму, чтобы показать ей результат.
— Она забавная, — с улыбкой произносит Пейдж.
Я начинаю вставать, намереваясь уйти куда подальше от Пейдж, но тут она ловит меня за руку, останавливая. Бросаю на неё злой взгляд, она убирает руку.
— Слушай, — говорит она. — Прости за ту ночь, правда. Когда Далтон вернулся в лагерь и сказал, что Трей убил моего отца, мне снесло крышу. Я была зла на Трея, но выместила это на тебе. И очень жалею об этом.
Разворачиваюсь к ней лицом.
— И что ты хочешь от меня услышать? Спасибо? Я тебя прощаю? Прости, Пейдж, но этому не бывать. Ты, чёрт возьми, пыталась меня утопить. И пистолет? Серьёзно? Если бы не Трей…
Я не стала договаривать. Конец предложения повис в воздухе, точно стервятник, парящий в небе и готовый наброситься на нас.
— Я не хотела, чтобы ты пострадала. Я уже собиралась отпустить тебя, когда появился Трей. А тот пистолет… Он даже не был заряжен. Я просто устроила спектакль. — Она положила ладонь мне на колено. — Прости меня, пожалуйста. Но если не хочешь прощать — твоё право.
22
ЗЕЙН
Я видел юриста своего отца всего несколько раз, но имя на табличке на двери из красного дерева узнаю сразу. Портер Стедмен.
Стил и я пришли к нему сегодня сегодня, чтобы выслушать завещание отца и разделить имущество. Когда дверь открывается, нас встречает мужчина средних лет с заметной сединой в тёмных волосах. Его тёплая улыбка полна сочувствия.
— Прошу, заходите. — Он приглашает нас занять места на кожаных стульях у дубового стола, сам же садится за этот самый стол и сцепляет руки перед собой. — Сожалею о вашей утрате. Ваш отец был необыкновенным человеком.
Неловко ёрзаю на стуле. Я не готов обсуждать, каким человеком был Харлоу. Не здесь. Не прямо сейчас. Не с тем, кого я едва знаю. Поэтому киваю и говорю:
— Да, необыкновенным.
Стил, сидящий рядом со мной, скрещивает ноги.
— Вы подготовили для нас документы?
Стил — настоящий бизнесмен, переходит сразу к делу, не тратя времени на пустую болтовню и расшаркивания.
— А, да, конечно.
Мистер Стедмен достаёт из ящика стола кожаный мешочек и расстёгивает его. Из него извлекает небольшое устройство и компьютерный чип. Надев очки для чтения, мистер Стедмен вставляет чип в специальный разъём и включает устройство. В кабинете стоит тишина, пока он просматривает цифровые документы перед собой.
— Хм, это странно, — тихо говорит он, словно сам с собой.
— Что? — спрашиваю я, подавшись вперёд.
Юрист бросает на нас взгляд.
— Дайте мне одну минуту.
И выбегает из кабинета с устройством в руке.
— Что происходит? — бормочу себе под нос, откидываясь на спинку стола.
Стил пожимает плечами, но ничего не произносит, лишь достаёт свой Линк и что-то печатает. Когда мистер Стедмен вскоре возвращается в кабинет, он извиняется за задержку и снова занимает своё рабочее место.
— Похоже, что ваш отец изменил завещание за два дня до смерти. Меня не было в городе на прошлой неделе, поэтому я даже не был в курсе. Он общался с моей коллегой, Джин Ли.
— Изменил завещание? — спрашиваю я, подвинувшись к самому краю стула. — Как?
Мистер Стедмен смотрит мне в глаза.
— Зейн, ваш отец решил передать компанию и большую часть имущества Стилу.
Стил резко вдыхает, тут же позабыв про Линк.
— Я не понимаю, — говорю я. — Отец ясно дал понять, что хочет оставить компанию мне.
— Мне жаль, — голос мистера Стедмена прозвучал твёрдо. — Однако он оставил вам убежище. — Стедмен смотрит на экран. — Адрес не указан, но, полагаю, вы знаете, где это?
Я слишком потрясён, чтобы кивнуть или сказать что-либо. Мистер Стедмен переключается на Стила.
— Ваш отец завещал вам «Мэтч-360», «Хромо-120», апартаменты в Рубексе и все свои активы. — Затем юрист разворачивается к нам обоим. — Дом на Хэмстэд-Хилл должен быть продан, а его стоимость разделена поровну.
Мистер Стедмен продолжает рассказывать о документах, которые нужно подписать, и прочих процедурах, но я его не слушаю. Поверить не могу. Я всё потерял. Всё. Как отец мог так со мной поступить? Я думал, мы договорились.
Возможно, в конце концов он решил оставить компанию в семье. Завещать сыну с его ДНК.
Что я скажу Ариан? У меня ни работы, ни дохода, только домик в горах, который нельзя назвать убежищем, потому что о нём уже знают третьи лица. Я, можно сказать, остался ни с чем.
Быстро вскакиваю с места, случайно толкнув стул. Тот отодвигается на несколько сантиметров, но не падает. Мистер Стедмен поднимает на меня обеспокоенный взгляд.
— Я… Мне нужно подышать. Прошу прощения.
Выйдя на парковку, я расхаживаю из стороны в сторону. Всё должно было быть не так. Моя жизнь была распланирована с самого рождения. Но сначала Сиенна сбила меня с курса, заставив сомневаться во всём, что я принимал за истину. А теперь, когда я уже поверил, что всё вернулось на свои места, судьба вновь уложила меня на лопатки. Что теперь делать? Всё, что я знал, всё, к чему стремился, пропало. Один-единственный документ лишил меня будущего.
Вот бы Сиенна была здесь…
Гоню непрошенную мысль. Но не могу отрицать правду: будь Сиенна здесь, она бы смогла меня успокоить. Её изумрудные глаза были бы полны сочувствия и поддержки. Её нежные руки обняли бы меня. Её слова, полные здравого смысла, направили бы меня в нужную сторону. Может быть, даже подарили надежду.