Все цвета любви
Дверь, как обычно, была не заперта. В конце концов, в этот коридор нельзя было попасть, не пройдя сначала через крыло Фриды. Она пересекла кабинет Диего и остановилась в галерее, откуда просматривалась двухуровневая студия, вход в которую находился этажом ниже. Горел камин, потому что вечер выдался прохладным; пламя трещало и отбрасывало дрожащие отблески на стены. В мастерской Диего царил привычный беспорядок. По стенам висели картины, повсюду стояли разложенные мольберты, валялись книги и эскизы, кисти и множество фигурок из его коллекции древностей. Стулья и оттоманка были завалены бумагами. До Фриды донесся какой-то слабый звук, похожий на тихий хлопок. Потом ей показалось, что она услышала стон. Она сделала шаг в сторону, чтобы заглянуть за пилястру. Снаружи снова забарабанил дождь. Фрида взглянула в окно, выходившее на улицу, и увидела, как гнутся на ветру ветви старого кедра.
— Диего? — тихо позвала она, но он не ответил.
Она спустилась на три ступеньки по лестнице и замерла. Внизу, на полу перед камином, лежала Кристина. Фриде была видна только верхняя часть тела, потому что остальное загораживал мольберт. Глаза сестры были полузакрыты. Фрида сразу узнала это выражение: она видела его на картине в Национальном дворце.
«Диего рисует ее, — сказала себе Фрида. — Сестра здесь, потому что Диего ее рисует». Но она тут же отбросила эту мысль: в комнате было слишком темно, чтобы рисовать. Ее разум отказывался принимать то, что уже знало сердце. Она сделала еще несколько шагов вниз по лестнице и теперь смогла разглядеть сестру целиком. На ней лежал Диего. Оба были без одежды. Задница Диего двигалась вверх-вниз, слышались ритмичные шлепки тел.
Фрида зажала рукой рот. Но охватившее ее отчаяние было настолько велико, что она все-таки закричала. Она смотрела на отвратительную сцену и кричала. В голове у нее тут же возник образ: рука, державшая ее все эти годы, разжала пальцы и исчезла. В детстве она как-то шла за руку с отцом. Внезапно Гильермо настиг приступ. Отец упал, и она осталась одна. Тот детский страх никогда не покидал ее, и теперь он стократно усилился. Только на этот раз пальцы разжал Диего, оставив ее беззащитной.
Ривера повернул голову, но Кристина заметила ее раньше. Ее глаза наполнились ужасом. Она оттолкнула Диего, вскочила и схватила одежду, разбросанную радом.
Диего медленно поднялся. Он стоял, прикрывая Кристину своим массивным телом.
— Фридуча, — прошептал он. — Что ты здесь делаешь?
Фрида все еще не могла пошевелиться. Она смотрела то на мужа, то на сестру. Медленно приходило прозрение. Вот почему Кристина не захотела пойти с ней. Вот почему Диего в последнее время пребывал в превосходном расположении духа. Видимо, их связь продолжается уже какое-то время. Когда это началось? Должно быть, художница задала этот вопрос вслух, потому что Диего пробормотал:
— Фрида, это ничего не значит.
Но по возмущенному взгляду Кристины Фрида поняла, что это неправда.
Она не могла больше ни секунды выносить это зрелище. Развернувшись, она пробежала по лестнице, а потом по подъемному мосту в свою квартиру, заперла наружную дверь и дверь в свою комнату, после чего сползла по стене. Силы покинули ее, и из глаз хлынули горькие слезы.
Спустя мгновение в дверь постучал Диего:
— Фрида, открой! Давай поговорим. Фридуча, прошу тебя. Не принимай это близко к сердцу. Это ничего не значит. Фрида!
Ты обещал, что всегда будешь со мной, — прошептала она. — И нарушил обещание. Ты меня оставил.
— Фрида, впусти меня.
Она медленно поднялась и пошла в ванную комнату. Никогда еще в своей жизни она не чувствовала себя такой грязной. Она набрала в ванну воды, затем разделась и принялась тереть тело мочалкой, пока кожа не покраснела. Фриде хотелось смыть с себя прошлую жизнь с Диего. Она все еще слышала, как он зовет ее, но не отвечала. Лишь окончательно замерзнув в остывшей воде, она легла в постель.
На следующее утро художница приняла решение и вознамерилась немедленно пойти к мужу и поставить его в известность. Открыв дверь на балкон на крыше, она обнаружила перед дверями спящего Диего. Должно быть, он провел там всю ночь. Но это уже ничего не меняло.
Ривера протер обеими руками лицо и причесал растопыренной пятерней шевелюру. Этот жест Фрида очень любила. Она и сама частенько приглаживала ему волосы пальцами. «Как жаль, что больше этому не бывать», — подумала она. Диего попытался встать.
— Фрида, пожалуйста, позволь мне объяснить… Я прошу прощения!
Она не дала ему договорить:
— Ты когда-нибудь был мне мужем? Да, это правда, что у нас был договор: никакой супружеской верности! — Она буквально выплюнула последние слова. — Но взамен ты обещал мне преданность! И дружбу! Товарищество! Я не только потеряла мужа, но и лишилась сестры. Вот что ты называешь дружбой? Диего, ты предал меня. И разбил мне сердце — единственную часть тела, на которую я еще могла полагаться. — Она горько засмеялась.
— Что будем делать? — беспомощно спросил Ривера спустя несколько минут.
— Что будешь делать ты, я не знаю. Что касается меня, я ухожу. — Ее голос был тверд, как кусок стекла. И сердце превратилось в холодное стекло. Она изгнала оттуда все чувства: впустив в душу горе и отчаяние, она рано или поздно простила бы Диего и осталась с ним. А этого Фрида не могла и не хотела делать. На сей раз он зашел слишком далеко. Она тихо повернулась и ушла в свой дом, заперев за собой дверь.
Она слышала, как Диего стучит в дверь внизу, но поручила Миранде, их домработнице, не впускать его ни при каких обстоятельствах.
Фрида как раз забрасывала последние вещи в чемодан, когда вошла Кристина вся в слезах.
— Вы только посмотрите! Это он тебя послал? — рявкнула Фрида.
— Фрида, пожалуйста, выслушай меня. Я не хотела причинить тебе боль, и до сих пор не хочу. Ты моя сестра! Но Диего меня просто околдовал. Он гений, и мне очень хорошо рядом с ним. Я все-таки простая женщина, рисовать не умею, в газетах обо мне ничего не пишут, у меня нет знаменитых друзей, меня бросил муж…
— И мой муж только что меня бросил — точнее, предпочел мне тебя. И у тебя все-таки есть дети, — резко оборвала его Фрида.
— Ты всегда была папиной любимицей. Я тебе не ровня. Все восхищаются тобой, ты великая художница А я — ничтожество! И вдруг Диего разглядел меня захотел меня… Он говорит, что ты не можешь утолить его аппетиты в постели… Фрида, он мужчина с большими потребностями. Я знаю, что у него бывают другие женщины. Но раньше среди них не было моей сестры. Черт возьми, Кристина, почему ты не сказала «нет»?! А теперь проваливай!
— Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Что я скажу Изольде и Антонио? Они так тебя любят, и ты тоже их любишь.
Фрида покачала головой.
— Уходи, — повторила она, понимая: если произнесет еще хоть слово, то сломается. И лишь оставшись одна, она позволил себе рухнуть в кровать. Фрида четко осознавала свое решение и его последствия. Она потеряет не только Диего и Кристину, но и племянников. Она потеряет дом. Неизвестно, на что она будет жить. Но она решительно встала и встряхнулась. Все получится. Самое главное сейчас — убраться подальше от Диего. Иначе ей конец.
Глава 18
В конце концов Алехандро помог ей найти небольшую квартирку в центре. Фрида окружила себя красочными нарядами, куклами, старыми мексиканскими статуэтками и собственными картинами. Она теперь часто бывала одна. Впервые в жизни она оказалась предоставлена самой себе, и в этом были свои преимущества. Она могла рисовать когда и сколько угодно. Но ночью в постели ей бывало одиноко. Ей не хватало Диего. В такие моменты она топила одиночество в бокале коньяка.
Не проходило и дня, чтобы Фрида не скучала по мужу. И по нему, и по своим домашним животным — собачкам и обезьянкам, — которые всегда были с ней в Сан-Анхеле.
Порой она встречалась с друзьями и выходила в город, но в основном сидела в квартире и не виделась ни с кем, кроме Миранды, которая приходила постирать, погладить и прибраться. Служанку отправлял Диего. Фрида знала, что по возвращении Миранды Диего устраивает ей допросы, но ей было все равно. Она много думала и читала, опять взялась штудировать классиков революции, но не пренебрегала и новыми американскими романами. Она пыталась создать вокруг себя мир, не имевший ничего общего с Диего. Как ни странно, иногда это было приятно. До первого приступа тоски.