Январский гром (СИ)

— Я передал 4-ю танковую группу, оставшись только с 8-й панцер-дивизией. А еще отдал 42-й армейский корпус и две пехотные дивизии, в него входящие. В начале декабря отправил 20-ю моторизованную дивизию — а теперь мне бы хотелось вернуть их обратно.
— У вас есть 26-й корпус в составе двух дивизий — можете взять из него 217-ю. Наступление на Моонзунд отсрочим на месяц — для блокирования достаточно одной пехотной дивизии, к тому же там есть две охранные. Этого вполне достаточно — русские на островах ведут себя пассивно, их корабли вмерзли в лед. К вам я смогу отправить одну из моторизованных дивизий, танковый батальон и дивизион штурмовых орудий. И две пехотные дивизии — но потребуется три недели, чтобы перевезти их из Франции. И не просите больше резервы — они нужны на других направлениях…
  
Первая зима в России из-за просчетов верховного командования оказалась для солдат вермахта воистину ужасной. Но выводы быстро были сделаны, и на следующие зимы солдаты получили хорошую экипировку. Но в январе сорок второго года могли только слушать обмороженными ушами слова своего фюрера о «горячем духе» тех самых «истинных арийцев», что способен победить русские морозы… 
 
  
Глава 36 
 
— Как вам новый истребитель, Григорий Пантелеевич?
Кулик с интересом посмотрел на молодого летчика, еще и тридцати лет нет, но в голубых петлицах по три маленьких звездочки генерал-лейтенанта. Именно на таких «летунов», отличившихся в небе Испании и Китая, сделал ставку Сталин, и просчитался. Правильно писал Симонов в своем романе «Живые и мертвые» — будучи генерал-лейтенантом, он так и остался старшим лейтенантом, и не мог командовать никем, кроме самого себя. А летчик, тем более отличный истребитель должен приносить осязаемую пользу, если из него не вышел хороший генерал. А Кравченко первый дважды герой Советского Союза, богатейший боевой опыт именно как истребителя, но неудачное руководство авиацией с первого дня войны. Впрочем, у многих было так, вот потому сейчас полки напоминают больше прежние эскадрильи, невероятно «съежившись» в своих штатах. И в небе вовсю хозяйничает люфтваффе, хотя численно ВВС Германии даже сейчас уступают авиации Красной армии. Но скоро придет время других генерал-лейтенантов, что будут командовать «сталинскими соколами», и один из них тоже в кабинете, чуть постарше — командующий ВВС Северного фронта. Именно Новиков и задал вопрос известному советскому асу, воевавшему в небе Китая и Монголии.
— Превосходная машина, Александр Александрович, летал на многих типах, но И-185 меня сильно удивил. Их нужно фронту как можно больше…
— Хотеть не вредно, вредно не хотеть, — желчно перебил летчика Кулик, а тот даже отвечать не стал, только кивнул — все же у маршала расшитые золотом большие звезды в петлицах, и по возрасту в отцы годится. А Григорий Иванович, словно не замечая смущения, резко произнес:
— Нужно хорошо уметь пользоваться тем оружием, которое есть. Как вы оцениваете, генерал, этот истребитель в сравнении с другими типами наших новых самолетов. Только отвечайте честно, и не смотрите на мои петлицы — я делаю свое дело, вы свое.
— «Миг» превосходит только по скорости, и то на большой высоте, но уступает по всем боевым характеристикам. Тоже с «яком» — превосходя в маневренности, и времени выполнения виража, он имеет меньшую скорость и слабое вооружение. «Лагг-3» никаких преимуществ вообще не имеет — этот истребитель нужно снимать с производства, как и «миг». Выпускать вместо них именно И-185 — с такой огневой мощью он имеет превосходство над германским «мессером», почти не уступая противнику в скорости.
— Но, все же уступая, я вас правильно понял?
— Да, но не так существенно, как тот же «лагг-3», товарищ маршал.
Кулик прошелся по кабинету, искоса поглядывая на двух генерал-лейтенантов, которым жестом руки указал сидеть на стульях и не вскакивать. Странная судьба у людей порой выходит — один скоро окажется в Москве, на посту главкома ВВС, через два года станет главным маршалом авиации, а второй через год погибнет в воздушном бою. Отсутствие летной практики скажется на опытном летчике и его собьют. Так часто бывает, будь ты хоть трижды ас, но всегда на тебя может найтись «убийца», причем отнюдь не «умелец», а даже новобранец, который окажется в нужный момент в подходящей ситуации и выпустит очередь.
— Григорий Пантелеевич, у нас была эскадрилья «яков», которая занималась «свободной охотой» на вражеские самолеты. Да почему была, она и есть, и самолетов в ней стало больше, правда из летчиков первоначального состава уцелело всего трое. А потому мы сочли опыт удачным, и решили отрядить на это дело один полк, все же более серьезный уровень. И вот его возглавите вы лично, и сами будете летать. А как иначе — летчики в небо, дерутся с врагом, а их командир на земле? Нет, батенька — в небо, и сбивайте немцев, сколько сможете. Да, сидите вы, — Кулик положил ладонь на плечо и усадил попытавшегося подняться со стула генерала. Подошел к столу, достал из коробки папиросу — закурил, прекрасно понимая, что такое подражание Сталину не совсем уместно. Но так было легче думать.
— Пока будет полк, всего один полк — если успех его будет зримый, передадим под ваше командование одну из дивизий. Да, именно так — не стоит формировать новые соединения, их сколачивание занимает много времени, а любые серьезные потери резко снижают боеспособность. Сейчас мы «мельчим» штатное расписание по необходимости — производство идет слишком медленно, чем нам бы хотелось, и едва восполняет потери. Но это временно, думаю, к лету самолетов и танков у нас будет вполне достаточно, чтобы значительно усилить штаты всех частей. Да-да, именно так — не формирование новых полков, бригад и дивизий, а увеличение личного состава и техники. А такой подход к делу гораздо более выигрышный — эффект от деятельности больше именно за счет количественного фактора, при улучшении качества, ведь потери переносятся легче, боевой опыт сохраняя ветеранами и передается вновь прибывшему пополнению. К тому же легче восполнить частичные потери прямо на фронте, вливая подготовленный состав, чем отводить в тыл полностью обескровленную часть и там долго и нудно формировать практически заново. Это вредительство чистейшей воды — тот из генералов, кто так воюет прямой пособник нашему врагу!
Сказанное было услышано — летчики окаменели лицами, а кулик только усмехнулся, закуривая новую папиросу.
— Такая порочная практика везде, но она на нашем фронте изживается, и как результат небольшие потери, но при этом неприятелю причиняется гораздо больший ущерб. А потому ваш полк развернем по усиленному штату — три эскадрильи по двенадцать самолетов в каждой. Три звена по две пары в каждом, и звено командира полка — всего четыре десятка истребителей И-185. «Тройками» у нас тут истребители не летают — изжили такую практику. Да и полки комплектуем одной матчастью, да и дивизии у нас отнюдь не «смешанные». Но то ваши дела авиационные, я в них не вмешиваюсь.
Здесь маршал Кулик сильно лукавил, «играл» на человека, плохо его знающего, а Кравченко как раз был такой. Вмешивался во все командующий Северным фронтом, еще как вмешивался, хорошо зная опыт минувшей для него давно войны, а здесь только набиравшей обороты. И авиации уделял самое пристальное и повышенное внимание, потому и решился на формирование целого полка будущих асов, подбирая действительно умеющих сбивать вражеские самолеты летчиков. А по мере овладения ими должными навыками «охотника» отправлять по другим полкам фронта, где одна из эскадрилий тоже получит такую «специализацию». А учитывая быстро растущий количественный фактор, превосходство в воздухе будет потихоньку завоевано, пусть не сразу, но с гораздо меньшими потерями…
  
Только к 1944 году в СССР смогли создать истребитель ЛА-7, способный на равных, и даже с некоторым превосходством, сражаться с германскими «мессерами» и «фоккерами», при этом достигнув тактико-технических характеристик созданного еще в 1941 году И-185 под более мощный мотор, который так и не стали выпускать. Но к этому времени в люфтваффе уже появился в небе реактивный «штурмфогель»…