Медиум смотрит на звёзды

– Кто чудится? Сон? – ошарашенно спросила я.
Но пока вырывалась из цепких объятий гостьи, закрывала дверь и помогала девушке подняться, – вспомнила тон, которым говорили со мной приглашенные матерью целители:
– Поднимитесь, дорогая, пройдемте в гостиную, на оттоманку, вот сюда. Присядьте. Сейчас я налью вам воды, вы ее выпьете и все мне расскажете, правда?
Едва мы вошли в гостиную, вспыхнула потолочная люстра – ранним утром было еще темно. В ее свете Альда сама казалась похожей на привидение, так была бледна.
  
Я принесла воды и заставила ее отпить пару глотков, после чего села рядом.
– Вас зовут Альда, вы – гувернантка младшего сына Его Сиятельства, Гальфи, верно?
Простые вопросы имели свойство приводить людей в себя, поскольку не требовали от них каких-либо усилий, но отвлекали от того, что в данную минуту тревожило.
– Да, леди Торч, – кивнула девушка. – Прошу, не сочтите меня безумной, но вот уже несколько ночей мне снится ужасный сон. Мне кажется, он связан с… потусторонним. А о вас говорят, что вы – медиум.
– Я – медиум, – согласилась я. – Если кошмар связан с призраком, я смогу вам помочь. Расскажите, что именно вам снится?
Она на мгновение замерла, затем выдохнула, будто перед шагом в неведомое, и заговорила:
– Мне снится наш парк, цветущие розы прекрасны, но что-то в них тревожит меня… Я не понимаю, что именно, пока не подхожу ближе и не вижу на лепестках капли крови. Алой крови – вот почему я не разглядела их раньше, ведь они – в цвет бутонов! Я иду по кровавому следу, ощущая страх за… – она запнулась, взглянула на меня, отвела глаза и торопливо продолжила: – …За человека, которого люблю всем сердцем. Я ухожу все глубже в лабиринт деревьев, вот уже розы остались позади, а впереди, между стволами, притаилась тьма и наблюдает за мной, будто живое существо. Вдруг я понимаю, что там, действительно, кто-то есть! И он следит за мной горящими глазами. Я отступаю, разворачиваюсь, бегу прочь. За лесными кронами мелькает замок, но чем быстрее я бегу, тем дальше он от меня и тем ближе тот, кто гонится за мной. Я ощущаю такой ужас, что не соображаю, что делаю, не смотрю под ноги… Оступаюсь и падаю на землю лицом вниз. Слышу тихие шаги и хриплое дыхание. А затем наступает тишина, будто все волшебным образом исчезло. Не веря себе, я оборачиваюсь и… на меня бросается чудовищный зверь!..
Судя по огромным зрачкам, по мелкой дрожи губ, девушка вновь проживала то, что ночь за ночью приносил ей сон. И даже я, не раз слышавшая от людей рассказы о жутких призраках, разделила с Альдой ужас момента, когда в видении она обернулась, и зверь прыгнул.
– Давно вам снится подобное? – спросила я, пытаясь вытянуть ее сознание из омута, в который она себя загоняла воспоминаниями.
– Давно, а в последнее время вижу его почти каждую ночь, но не это самое страшное…
Она запнулась, словно не знала, как продолжить. Я ждала, гадая, где именно ей привиделся призрак – в лесу или в замке?
– Дело в том, – вновь заговорила девушка, – что я все время ощущаю присутствие зверя, будто он следит за мной, оставаясь невидимым. А тут еще эта ужасная смерть в лесу! Возможно ли, леди Торч, что я чувствую призрака, который… явился за мной?
При последних словах гувернантка побелела и едва не упала в обморок. Но, следует отдать ей должное, она всеми силами старалась взять себя в руки и не терять ясности сознания.
– Что именно вы ощущаете, когда думаете, что призрак рядом? – уточнила я. – Чувствуете ли холод, озноб, головную боль или тяжесть в груди? Случаются ли приступы панического страха?
На все вопросы она отрицательно качала головой. Передо мной был еще один фрагмент мозаики, которую пока никак не удавалось сложить в единое полотно. Разглядывая взволнованное и красивое даже в бледности лицо девушки, с бархатными темными глазами и яркими, обкусанными губами, я думала о том, что в тот вечер Альда сидела за тем же столом, что и граф с семьей, рядом с тем, «кого любила всем сердцем» – с Теобальдом Ричем. Но если она предчувствует возвращение любимого и страшится его, делает ли это ее виновной в наложенных на него чарах? Что такого сотворила эта девушка, раз совесть – или любовь? – раз за разом показывает несуществующего «призрака»?
– Тот, кого вы любите, жив или мертв? – жестко спросила я, наблюдая за ней.
Альда дернулась, как от удара, и посмотрела на меня с ужасом.
– Говорите! – приказала я тоном, которому следовало подчиниться.
– Я… я не знаю! – воскликнула она. – Я надеюсь, что он жив!
– В чем вы виноваты перед ним?
Ее губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Прежде чем эмоции накроют ее, я должна получить ответ!
– Отвечайте, в чем ваша вина – это вы знаете совершенно точно!
Глядя на меня, словно птаха на змею, она прошептала:
– Я оттолкнула его от себя, не желая его конфликта с отцом, соврала, что не люблю…
– Его имя Теобальд Рич?
Она, наконец, заплакала.
Ощущая себя то ли последней стервой, то ли дедом Бенедиктом, я продолжала безжалостный допрос:
– Почему вы остались в замке, когда он пропал?
– Когда стало ясно, что с Теобальдом что-то случилось, я решила уехать и сообщила об этом Его Сиятельству. Он спросил меня, сколько я готова ждать возвращения его сына…
Теперь она плакала в голос, но в этом было благо – дело еще не завершено, девушке понадобятся и стойкость, и терпение, а сейчас пусть выплачется.
– И что вы ответили?
– Что буду ждать его, даже если он не вернется никогда…
– А Его Сиятельство?
– Он сказал: «Тогда жди здесь». И я жду… Но что, если Теобальд мертв, а его дух желает отомстить за мой отказ? Я готова умереть, лишь бы он жил, леди Торч, но могу ли я что-то сделать против призрака?
Я заставила девушку отпить еще воды. Ее зубы стучали о край кружки, слезы текли непрекращающимся потоком. Чистый носовой платок из моей сумочки пришелся как нельзя кстати.
Удивительными путями ходит любовь… В том числе путями вины и ужаса она напоминает о себе солнечными днями и лунными ночами, заставляя «всем сердцем» ощущать близко того, кто кажется далеким, пытаться обнять призрак, которого нет, поймать несуществующую тень счастливых мгновений прошлого.
– Простите меня за эти вопросы, – мягко сказала я, когда она выпила воду и приняла платок, чтобы вытереть мокрое от слез лицо. – Я уверена, никакого призрака не существует, а сон – не более чем сигнал взбудораженного происходящим сознания. Даже если бы Теобальд Рич был мертв – а это не так! – он никогда не стал бы мстить кому бы то ни было.
Ее руки упали на колени. В ее взгляде рассветным лучом затеплилась надежда.
– Теобальд жив? – прошептала она.
– Его нет в мире мертвых, – ответила я, не лукавя. – А это значит, что однажды он вернется в родной дом.
Альда порывисто поднялась.
– Вы подарили мне надежду, леди Торч, – дрогнувшим голосом произнесла она, – вы подарили мне жизнь! Как я могу отблагодарить вас?
Внезапно она пошатнулась, побледнела… Я успела поддержать ее и снова усадить на оттоманку.
– Простите, – пробормотала несчастная девушка, – все эти потрясения ослабили меня… Я сейчас уйду и не стану больше беспокоить вас.
– Я провожу вас до вашей комнаты. Вам нужно поспать, – с сочувствием глядя на нее, сказала я.
– Но я не смогу уснуть!
– Сможете. Посидите здесь.
Отправившись в спальню, я переоделась, затем нашла в несессере фиал с успокоительным средством, которое сделала в своей лаборатории. Накапала в кружку необходимое количество капель, развела водой. Девушка проспит несколько часов глубоким сном, заживляющим душевные раны, и проснется с новыми силами. Ее верность Теобальду достойна самого лучшего отношения!
  
Подумав, я достала другой фиал и накапала из него в другую кружку – это для меня, чтобы продержаться до вечера. Похоже, спать опять не придется.
Я выпила зелье и мгновение постояла с закрытыми глазами, ожидая, когда почувствую прилив энергии. Прислушавшись к себе, с удивлением отметила, что после признания Альды с души будто камень спал. Притяжение между мной и Теобальдом Ричем возникло с той самой минуты, как, в Воральберге, я посмотрела в его зеленые глаза, и с тех пор не ослабевало. Но что-то не давало ему хода, и теперь я понимала – что. Как бы ни тянулся Теобальд ко мне, причиной было не любовное чувство, а сложившиеся обстоятельства, одиночество и плотский голод. Поддавшись, я совершила бы очередную ошибку. А ошибки я не любила и не прощала себе, как не простила до сих пор ошибку по имени Виллем Хокун.