Смертельная удача

Уловка сработала. Они никуда не полезли, а после вместе приняли душ.
В общем, Джоанна решила, что все позади.
С тех пор ей удавалось избегать разговоров о скалолазании, но в медовый месяц Пол обнаружил, что в пяти минутах езды от их отеля находится Национальный крытый скалодром. Уловку со сломанной рукой во второй раз применить уже не получилось бы, и ей пришлось лезть на стену. Так она и оказалась на высоте восемь футов над землей; все тело болело, а до верха стены было еще далеко.
  
Скалолазание Джоанны, глаукома Джойс… Ради любви наврешь с три короба.
У Пола тоже есть секреты. Джоанна в этом уверена. Наверняка он где-то приврал, и с годами это выяснится. Но такая ложь во спасение, по сути, даже и не ложь. Можно сделать вид, что у нее просто изменились вкусы. С кем не бывает. Например, однажды она может просто сказать, что группа «Мамфорд и сыновья» ей разонравилась. А Пол, в свою очередь, признается, что ему не нравится, когда она читает ему статьи из «Файнэншл таймс» в кровати перед сном.
Джоанна замечает, что Пол начал спускаться. Она перестает держаться за выступы и повисает на страховочных тросах. Кажется, теперь он понял, что она не умеет карабкаться по стенам. Джоанна даже рада. Врать больше не придется.
Пол приближается к ней с лукавой улыбкой:
— Ты вроде говорила, что любишь скалолазание?
— Обожаю, — отвечает Джоанна. — Никогда не пробовала, но обожаю.
— Забирайся мне на спину, — предлагает Пол, — помогу спуститься.
— Я слишком тяжелая, — возражает Джоанна.
— Забирайся, — настаивает Пол.
Она залезает к нему на спину, и он спускает ее на восемь футов.
— Я знал, что ты не умеешь лазать, — говорит он внизу. — С такими-то ногтями.
Разумеется, знал. Он знал, и она знала. Маленькая ложь — часть игры. Лишь большой лжи стоит опасаться, а Джоанна никогда не врала Полу по-крупному. Он знает, кто она, во что она верит, что для нее важно. В этом весь смысл, правда?
А лгал ли Пол о себе по-крупному? Никто никогда не может сказать наверняка. Пол кажется таким простым, открытым и добрым — но как знать? Она не может быть полностью уверена — но что ж теперь делать? Джоанна знает, что Ибрагим был прав: Пол ей подходит. Он дополняет ее, рядом с ним она чувствует себя на своем месте.
— Как насчет шампанского в джакузи? — Пол отстегивает страховку.
— Согласна, — говорит Джоанна.
— Уверена? — спрашивает Пол. — Может, ты на самом деле не любишь шампанское?
— Я соврала, потому что хотела с тобой переспать, — признаётся Джоанна. — Радоваться надо.
— Я и обрадовался, — отвечает Пол. — Но тебе надо научиться бинтовать руку. Никто так не бинтует.
Джоанна достает телефон из шкафчика.
Сообщение от мамы. Она читает его.
— Мама просит дать ей номер Холли.
— Холли?
— Они хотят пригласить ее на ужин. Бедная Холли.
Пол недовольно хмыкает. На него не похоже. Но он только что карабкался на стену и наверняка устал.
— Пришлешь ей номер? — спрашивает Джоанна.
— Что?
— Номер Холли, — говорит Джоанна. — Пришлешь маме?
— Конечно, — отвечает Пол, но без всякого энтузиазма.
Джоанна чувствует, что что-то не так.
И очень надеется, что если Пол ей лжет, то не по-крупному.
18
Джойс любит ездить в Лондон, даже при таких необычных обстоятельствах. Ей нравится аристократический Лондон — магазины зонтиков и дворцы; шумный Лондон — забегаловки с марокканской едой, чудесные магазины тканей; современный Лондон — многоквартирные небоскребы с бассейнами на крыше. В какой же Лондон они отправятся сегодня?
Бомбу они не нашли, и одному богу известно, где она сейчас, но у Элизабет есть фотографии, а это уже кое-что. Джойс представляет, как может выглядеть тайное убежище эксперта по бомбам. Древняя сигарная лавка, где стоит бутафорский книжный шкаф, нажав на который попадаешь в секретную темную комнату. Прокуренный зал в глубине ливанского кафе и хмурый мужчина с прозрачным козырьком на лбу, склонившийся над микроскопом. Или отделанная мрамором комната на тридцать пятом этаже небоскреба с голограммой, спроецированной на громадный стол…
Джойс не успевает довоображать последнюю сцену: Элизабет трясет ее за плечо и сообщает, что они выходят через три остановки в Перли — в миллионе миль от блеска и суеты центрального Лондона.
Но как знать? Может, сонный Перли только на первый взгляд такой. Наверняка там найдутся подпольные игровые притоны или склады якудза. Недавно Джойс смотрела на «Нетфликсе» сериал про якудза и узнала, что те порой скрываются в самых неожиданных местах, даже в Испании.
Однако они не пошли в притон, а зашагали по обычной тихой улочке, каких множество в любом пригороде, по направлению к ряду коттеджей, стоящих полукругом, каких полно в любом коттеджном поселке. Джойс была разочарована, но это не значит, что город ей не понравился, — напротив, Перли казался замечательным местечком, а коттеджи были и вовсе выше всяких похвал. Просто она ждала приключений в том или ином виде, а Берч-драйв выглядела так, будто там сроду не происходило ничего интересного.
Дом номер семнадцать по Берч-драйв выглядел самым непримечательным на улице. Аккуратно подстриженная лужайка, цветы, высаженные ровными рядками, единственный признак индивидуальности — большой фарфоровый рыжий кот, стоящий на страже у светло-бежевой двери.
Возможно, шок ждет ее внутри? Оставалась последняя надежда. Снаружи дом выглядит очень буднично и неприметно, но внутри наверняка обнаружится тайное логово, лаборатория, заставленная сверкающей новой техникой, — а с виду и не догадаешься, что она там.
Но в доме их встретил «старый друг» Элизабет, Джаспер, в рубашке, галстуке-бабочке и штанах от тренировочного костюма. В гостиной не оказалось аквариума с пираньями, мигающих экранов и пробирок, над которыми поднимался пар. Вместо этого они увидели целую коллекцию фарфоровых котов — не меньше полусотни. Фарфоровые коты играли в бильярд, ездили тандемом на велосипеде, пели рождественские псалмы. Фарфоровые коты в темных очках курили сигареты, в которых Джойс после продолжительного знакомства с Полин признала кое-что похлеще табака. Настоящих кошек в доме не было — только фарфоровые.
Что ж, ее надежды не оправдались, но, раз они приехали, надо переходить к делу.
— А у вас есть настоящие кошки? — спрашивает Джойс.
— Кошки? — удивляется Джаспер, поворачивается к Элизабет, будто советуясь с ней, и снова смотрит на Джойс: — Нет, а почему вы спрашиваете?
Вот так всегда с бывшими коллегами Элизабет. Вечно у них какие-то приколы.
— Простите за беспорядок. — Джаспер садится за стол в гостиной. — Жена всегда ухаживала за гостями, а я так и не научился. И где эти ваши знаменитые фотографии?
Элизабет садится рядом с Джаспером и показывает фото на телефоне.
— Кажется, бомба настоящая, но я не эксперт. Что скажешь, Джаспер?
— Хотела бы я быть экспертом в чем-нибудь, — замечает Джойс. — Вот хоть в бомбах. А вы следите за выходом новинок в мире бомб?
— Новинок? — переспрашивает Джаспер. — Дайте подумать. Да, меня регулярно приглашают в одно местечко на южном берегу реки — Темза, может, слышали.
— Очень мило, — кивает Джойс. Кажется, у Джаспера отличное чувство юмора. — Конечно, слышала. Говорят, на южном берегу отличные заведения.
— В то заведение, о котором идет речь, вход разрешен только избранным, — уточняет Джаспер. — Но давайте не будем об этом. Я и так слишком много наболтал.
— Понимаю, — кивает Джойс. На самом деле она не понимает, но не хочет никого обидеть.
— Он имеет в виду МИ-6, куда его по-прежнему иногда приглашают, — поясняет Элизабет. — Здание МИ-6 стоит на южном берегу Темзы.
  
— Ах, простите, — извиняется Джойс. — Я этого не знала.
Джаспер машет двумя руками, показывая, что это ерунда.
— Ну да, заглядываю туда иногда, посмотреть, что новенького. Но, вообще-то, я не должен об этом рассказывать.