Начальник Культуры (СИ)

— Что?
— Вы же, гражданин Метов? Документы предъявите, плиз. У нас ведь как заведено? Без бумажки ты — подозреваемый, а с бумажкой — уважаемый. Кхе-кхе…
Слово «подозреваемый» его явно напрягло. Неправильный Кай Метов, он поет неправильные песни. Эпатажный заморгал, полез в папку, выудил какую-то бумажку с размытым штампом, где печать напоминала пятно от селёдки, а подпись можно было прочитать только при сильном желании и с помощью лупы.
  
— Это что? — я кивнул на бумажку.
— Это моя… гастрольная… По линии культурного фонда… через область… — проблеяла федеральная звезда.
Угу… кто бы сомневался. Хотя у нынешней звезды девяностых тоже не особо дела в гору идут. Даже анекдот в ходу: «Привет, Олимпийский!» – крикнул Кай Метов, проезжая мимо на велосипеде.
— Сам-то кто? На самом деле, — ткнул я его настойчивым взглядом.
— Я… артист эстрады…
— Фамилия.
— Метов… — он закашлялся, — Ну в смысле Кай Метов.
— Настоящий?
Он вылупился на меня, будто не понимает куда я клоню.
— Ну, как бы… — глаза мужика метнулись в сторону, где Павел Аристархович с каменным лицом пытался не разулыбаться.
— Ключевое слово «как бы», — кивнул я.
Сам же директор ДК мял шапку, как нашкодивший первоклассник. Я мысленно отметил: вот он, один из тех, кто в курсе, что тут на самом деле происходит.
Я вернул взгляд на двойника. В начале двухтысячных на эстраде все ещё было полно «дублеров» популярных артистов. Видимо передо мной стоял один из них.
— Скажи честно, ты понимаешь, что ты тут не как Кай Метов, а как расходный материал? — строго спросил я.
Он вздрогнул, как-то сразу осунулся, не мог понять чего я к нему прикопался. Но быстро взял себя в руки и гордо вскинул подбородок.
— Меня прислали, я работаю! Я пою! Позишен намбер ван.
— Сколько платят?
— Три тысячи рублей. Мы же догвоаривались…
— За весь концерт?
— Ну да… плюс обед и трансфер… — «Кай Метов» так жалко на меня посмотрел, будто я сейчас у него этот обед отберу и денег на маршрутку не дам.
Я же смотрел на этого гастролера с некоторой жалостью, думаю вот как колесить по стране в образе какого-то другого мужика, не входило в список его юношеских желаний.
Я понимал, если я сейчас сорву концерт, то люди останутся недовольны, а на концерт шло немало зрителей. И все они думали, что Кай Метов — настоящий. Из телевизора. Им все равно, что это дублер, им праздника хочется, как в телевизоре. Эх…
— Хм… Петь-то будешь? — скептически уточнил я.
— Буду! Буду! Никто не отличит!
— Ладно… В микрофон не материться, женщин у сцены не лапать, — выдавал я инструкции. — Как отпоешь, после концерта сразу ко мне. Будем разбираться, кто тебя сюда и за сколько впихнул.
Он чуть не поклонился, вроде и двойник, а артист до мозга костей. Звезды не кланяются, а настоящие артисты преклоняют голову перед публикой. Это у них в крови.
— Ну ты даёшь, начальник. Другой бы уже скандал устроил, — восторженно хмыкнул директор.
— Другой бы устроил. Я делаю выводы, — я развернулся к двери. — Павел Аристархович, проводи нашего артиста в гримерку, а то зрители заждались.
Я вернулся в ДК и проинспектировал готовность помещения для мероприятия. Занавес потрёпанный, на одной стороне «Добро пожаловать», на другой — «50 лет ДК». Буква «Д» держалась на соплях, за малым и упадёт. Колонки сдохшие, все мотанные и перемотанные. По стенам старые фотки — «Лучший баян района 2001 года» и «Лучшая доярка 1997». Фотки пусть висят — история, а вот занавес заменим, но не сейчас.
Буфет сделали импровизированный — пришлось сотрудников в местный продуктовый посылать. Сейчас на прилавке было несколько бутербродов с сервелатом и сыром, да разлитый по стаканам компот. Последний из своего погреба уборщица принесла
Бардак, конечно, но это я уже потом разберусь, как дошли до жизни такой. Пока же — сделали все, что могли, чтобы мероприятие спасти. Как говорится, работаем.
Публика собралась, как водится, самая простая, но по-своему колоритная. Бабы да девки принарядились, кто в китайском пуховике с блестящей тканью, кто в тяжёлой дублёнке или шубе «под Каракуль», а самые «статусные» поверх ещё и козий пуховый платок накинули — мол, и красиво, и тепло. Старшее поколение не изменяло традициям: тёплые сапоги или унты на массивной подошве, шапки-горшки из норки, пальто на ватине. Молодёжь, напротив, жертвовала комфортом ради моды — девчонки переобулись в туфельки с тонкими шпильками, натянули узкие джинсы, короткие дублёночки с мехом, а под ними — обязательно водолазка или блестящий топ, выглядывающий из-под куртки.
Парни тоже старались выглядеть «по последней моде»: турецкие свитера с витиеватыми узорами, джинсы «снежинкой» с побитыми коленками, стрижки с отчётливо намазанным гелем «Прелесть». А кто «по-мажорнее» — в кожаной куртке с меховым воротником, как из рекламы Marlboro.
Между взрослыми сновала группа детишек — кто в самодельных коронах из фольги, кто в мохнатых шапках-ушанках с завязанными на макушке ушами.
Молодёжи было немного. Им-то сейчас по подъездам да компьютерным клубам зависать привычнее, но вот старшее поколение ждало звезду с таким воодушевлением, как в 80-х ждали первый видеосалон или гастроли итальянской эстрады. Для них главное было не столько кто поёт, сколько сам момент: собрались, повидались, поговорили. Сейчас народ дружнее, теплее, общается не через экраны телефонов, а вживую, как прежде — лицом к лицу, в толпе, среди родных голосов.
— Просим, Максим Валерьевич, слово вступительное скажите и начинаем. Наш артист уже готов! — передо мной вырос Павел Аристархович.
Я поднялся на сцену и обратился к публике.
— Сегодня у нас настоящий праздник! Для вас выступит… — я оглядел полный зал.
— …замечательный артист Кай Метов!
Люди не виноваты, что им вместо оригинала копию привезли. Поэтому отнимать у них праздник я не собирался. Вон как глаза светятся.
Зал загудел. Я вернулся в зал и встал у стены. Рядом Павел Аристархович мял носовой платок, утирая строящийся по лбу пот. Морда красная, как после бани. Волнуется гад, есть за что переживать.
— Паш, — бросил я не оборачиваясь, — после концерта ко мне. Все папки за два года с гастролями. Полный комплект. Кому и сколько платили, ведомости, авансовые, все что есть.
— А-а зачем?..
— Для здоровья. Моего и твоего, — я обернулся и посмотрел так, что он осел. — А то вон красный весь, смотрю. Давление, наверное, проверять надо.
Тем временем зал гудел, как раскочегаренный самовар. Люди набились под самый потолок, от сцены до последних рядов. Кто сидел, кто стоял, а самые шустрые уже облюбовали проходы между рядами, чтобы быть поближе к «звезде». Воздух был густым, натопленным, пахлопраздником, мандаринами и духами "Чёрная магия".
— А-а-а!!! — завизжали девчонки, а кто-то в первом ряду даже вскочил в нетерпении, когда мелькнула за кулисами фигура артиста..
Зал взорвался зазывающими аплодисментами. В этот момент за кулисами наш "Кай Метов" перекрестился, зачем-то поплевал на ладони, встряхнул плечами и вышел на сцену.
Освещение мигнуло, вспыхнули прожектора. На подмостки шагнул невысокий мужик в кожаных брюках, блестящей рубашке и с чуть растрёпанной шевелюрой. В темноте и под светом старых софитов он действительно смахивал на настоящего Кая Метова.
— Привет, друзья! — он ухмыльнулся в микрофон.
Заиграла минусовка, и через секунду хрипловатый голос зазвучал над залом.
— «Позишн намбэ тууу...»
Зал ахнул от восторга. Дамы всплеснули руками над головой, мужики ритмично закачали головами, молодёжь вытащила немногочисленные мобильники, чтобы записать видео низкого качества . Никто не понимал, что перед ними не оригинал. Да им и не важно было.
Надо отдать должное, "Кай Метов" двигался по сцене уверенно, чуть картинно, выдавал фирменные жесты, растопыривал пальцы и подмигивал в зал. На припеве зал взорвался. Тянули хором, захлёбываясь от счастья.