Начальник Культуры (СИ)

— Бесплатно! — с улыбкой ответила девушка, раздающая угощение.
Члены комиссии переглянулись, на лицах отразилось лёгкое удивление. Эдуард Михайлович хмыкнул, словно услышав что-то необычное, Клара Робертовна чуть приподняла бровь, а Ольга Васильевна, не выказывая эмоций, заметила сдержанным, но явно одобрительным тоном:
— Великолепная организация.
Перед зданием Дворца культуры собралось гораздо больше народа, чем можно было ожидать. Люди стояли плотными группами, оживлённо переговаривались, кто-то жестикулировал, рассказывая последние новости, кто-то просто курил, лениво выпуская дым в воздух.
  
— Я больше всего хочу посмотреть «Блестящих»! — заявил мужчина в синем пуховике, обращаясь к своему приятелю.
— Ты что, старик, «Король и Шут» — вот ради кого сюда стоило идти! — возразил тот, поднимая воротник от ветра.
— А мне Кузьмина подавай! — с ухмылкой вставил третий, пожилой мужчина с седыми висками.
У самых дверей толпились подростки, с горящими глазами заглядывая в окна, пытаясь разглядеть сцену. Женщины постарше, закутавшись в платки, оценивающе осматривали толпу, наверняка решая, кто из пришедших ведёт себя пристойно, а кто нет.
— Сколько народу! — удивился Лев Сергеевич, обстоятельно осматривая толпу.
Я тоже оценил ситуацию. По одежде, лицам, манере держаться было видно, что сюда приехали не только местные.
— Тут не только городские, — подтвердила Клара Робертовна, с профессиональной наблюдательностью изучая аудиторию. — Из деревень тоже приехали.
Ольга Васильевна стояла чуть поодаль, молча наблюдая за происходящим. Лицо её оставалось невозмутимым, но по тому, как она поправила перчатки, было понятно — она оценила масштаб события.
— Ажиотаж немалый, — всё-таки вслух заметила она, слегка поправляя шарф.
— Если концерт будет таким же, как ужин, то я даже не против, — хмыкнул Эдуард Михайлович, задумчиво разглядывая фасад ДК, словно прикидывая уровень подготовки.
Я обернулся к Аветику:
— Спасибо за приём. Всё было на высшем уровне.
Тем временем члены комиссии задержались у столов с угощением. Лев снова скосил взгляд на беляши, раздумывая.
— И что, прямо бесплатно? — переспросил он, словно всё ещё не веря.
— Совершенно! — подтвердила девушка, подавая ему горячий чебурек.
Он взял, откусил, довольно поднял большой палец.
— Вкусно, — сказал он с явным одобрением.
Я пригласил комиссию зайти внутрь. Как только мы поднялись по ступеням, из дверей Дворца культуры буквально вылетели Таня и Дима. Они двигались быстро, слаженно, но нервы у обоих явно были натянуты, как струны.
Дима на ходу поправил рубашку, Таня кинула быстрый взгляд на часы с полифонией, которые мигали синим светом на её запястье.
— Максим Валерьевич, всё под контролем! — выпалил Дима, вытирая рукой вспотевший лоб. — Звук проверили, артисты на местах, зал битком! Уже приставные стулья ставим!
— Карл Игоревич вжился в образ так, что даже грим уже не нужен, — добавила Таня, ухмыляясь.
— «Блестящие» тоже готовы, ждут выхода, — подхватил Дима.
Из гримёрки в этот момент раздался грохот, словно упал стул или кто-то споткнулся. Таня и Дима одновременно вздрогнули, но тут же вернули взгляды ко мне, явно надеясь, что я не заострю на этом внимания.
Я перевёл взгляд на Таню, ожидая объяснений.
— Так их же трое? — спросил я, указывая на список выступающих.
Она пожала плечами, но по глазам было видно, что объяснять она ничего не хочет.
— А у нас дуэт, — ответила она таким тоном, будто это было очевидно с самого начала.
Вдалеке запищал чей-то мобильник, из динамика раздалось полифоническое «Малиновое вино». Пока Таня и Дима рассаживали комиссию, я направился за кулисы. В узком коридоре, ведущем к гримёркам, меня уже ждал Павел Аристархович.
Он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Лицо его было бледным, руки нервно мяли платок, а глаза метались по сторонам, словно он искал возможность сбежать.
Увидев Ольгу Васильевну, он вдруг замер, тихо выдохнул и, забыв обо мне на секунду, пробормотал:
— Господи… не думал, что будет она.
Я нахмурился, чувствуя подспудное напряжение в его голосе.
— В смысле? Почему это?
Директор вздрогнул, осознав, что сказал это вслух, огляделся и быстро зашептал:
— Да она настолько жёсткая, что после её проверок всегда кого-то увольняют. Всегда!
Я задумчиво перевёл взгляд на комиссию.
— Ничего, справимся. Думаю, смогу найти с ней общий язык.
Павел тяжело вздохнул, он явно сомневался в этом.
Он нервно сглотнул, шагнул ко мне ближе и быстро, почти на одном дыхании, выпалил:
— Максим Валерьевич, у нас проблема.
Я остановился, в голове проскользнуло мгновенное «Что ещё?», но не стал показывать своего напряжения, а просто вопросительно посмотрел на него.
Павел снова оглянулся, словно боялся, что кто-то подслушивает, затем понизил голос.
— С панками вашими.
Я тяжело выдохнул.
— Что с ними?
— Один уже готов. Напился в хлам, валяется в гримёрке.
Я прикрыл глаза, досчитал до трёх, затем развернулся и быстрым шагом направился к гримёрке.
Стоило открыть дверь, как меня окутал густой запах перегара, лака для волос и чего-то едкого, возможно, остатков сценического грима.
На диване, раскинувшись во весь рост, лежал один из добрых молодцев. Его футболка была измазана чем-то липким, лицо лоснилось, а блаженная улыбка ясно давала понять, что он совершенно не осознаёт, что скоро должен выйти на сцену.
Рядом сидела Люда, привычно скрестив руки на груди. В её взгляде читалось что-то среднее между раздражением и смирением.
Она лениво посмотрела на меня и, даже не вставая, сухо бросила:
— Нет, это бесполезно.
Я сдвинул брови, осматривая ситуацию.
— Что он пил?
Из угла раздался голос сценического работника, который всё это время молча наблюдал за ситуацией.
— Самогон.
Я медленно кивнул, мысленно прикидывая последствия.
— Без него выступить можно?
— Нет.
— Почему?
— Гитары нет. А у нас живой концерт!
Я скользнул взглядом по панку, затем на его сценический костюм.Картина сложилась мгновенно, и я развернулся к Павлу.
— Хрен с ним, давай костюм.
Павел моргнул, словно не сразу понял, что я сказал.
— Что?!
— Я выступлю.
Люба тихо фыркнула, прикрывая рот рукой, чтобы не расхохотаться вслух. Павел растерянно подошёл к вешалке, достал кожаную косуху и протянул мне.
— Ты… серьёзно?
Я накинул её на плечи, затем притянул к себе зеркало, поправил волосы и оценил отражение. Чёрная куртка, рваная футболка, узкие джинсы.
— Ну? — спросил я у Павла.
Он долго молчал, затем покачал головой и выдавил:
— Начальник культуры в образе панка… Это, конечно, сильно.
Я усмехнулся и застегнул молнию.
— Вот и посмотрим, что комиссия скажет.
Нарядившись, я выглянул из-за кулис.
Зал был полон до отказа. Люди усаживались, кто-то ещё пробирался в ряды, пытаясь найти место получше, кто-то поправлял одежду, шептался с соседями, обсуждая, чего ждать от концерта.
В воздухе витало особое напряжение, смешанное с предвкушением. Толпа оживлённо переговаривалась, но в голосах слышалась нетерпеливость.
Где-то в глубине зала раздался недовольный голос:
— Ну что, когда уже начнётся?!
— Говорили, будет концерт года, а пока только сидим и ждём, — ответил кто-то с задних рядов, зевнув.
Я скользнул взглядом по первому ряду, где расположилась комиссия. Ольга Васильевна держалась прямо, руки спокойно сложены на коленях, лицо абсолютно невозмутимое. Но она не просто ждала, а внимательно наблюдала, оценивая всё происходящее.
Клара сначала делала пометки в блокноте, но теперь отложила ручку, видимо, решив увидеть всё собственными глазами, а не фиксировать факты вслепую. Лев выглядел расслабленным, он откинулся на спинку кресла, лениво разглядывая толпу.