Начальник Культуры (СИ)

И я изложил ему свою точку зрения. Оформлять реальный протокол Рубанову на свой же транспорт невыгодно. На носу проверка, а это лишнее бюрократические проволочки. Ведь за штрафстоянку платить надо. Что выгодно – это сделать так, чтобы машина на некоторое время исчезла. И тогда у завхоза администрации вопросы будут ко мне – где автомобиль? Тогда мне будет непросто объясниться, а это уже реальный выговор, что вкупе со строгим выговором после проверки быстренько приведёт к увольнению по статье.
  
— Лихо у вас все закручено! Ну сейчас звякну, узнаю…
Он снял трубку, набрал племяннику своего знакомого и попросил его пробить — числится ли по наш автомобиль на штрафстоянке.
— Нету такого, говоришь, Павлик… спасибо, что помог, дядьке своему привет передавай. Ага, на рыбалку обязательно поедем.
Семёнов положил трубку и, сцепив пальцы в замок, уставился на меня.
— Нема такого автомобиля, — заявил он. — Что дальше делать собираешься?
— Собираюсь машину забрать.
Семёныч не моргнул.
— Угнать?
— Я хочу, чтобы это приключение им запомнилось.
Несколько секунд он молча изучал меня, потом кивнул.
— Спасибо за честность, так оно понятнее.. Помощь нужна? Скажу прямо, я бы с удовольствием наступил этому гаду на хвост!
— Тогда встречаемся ночью. Возле штрафстоянки.
***
Штрафстоянка выглядела как типичное место, где машины исчезают не на время, а навсегда. Ржавые ворота, тусклый свет пары фонарей, охранная будка, из которой доносился звук работающего телевизора. А главное — искомый автомобиль, накрытый брезентом, стоял отдельно, будто его специально спрятали, но не слишком старательно, ведь брезент был дырявый.
— Вон он, — сказал я, кивнув в сторону замаскированных «Жигулей».
— Ага, — отозвался Семёныч, щурясь. — Стоит, родимая. Прямо как трофей.
Я огляделся. У входа толпились трое. Двое курили, третий тыкал в кнопочный телефон. Ничего подозрительного, если бы не одно «но».
Среди них был Дима. Я сразу почувствовал, как неприятный холод волной прошёлся по спине.
— Ну здравствуй, старая догадка, — пробормотал я себе под нос. — А ты у нас, Димочка, не так прост, как кажешься.
— Чего? Не ожидал тут соседушку своего увидеть? — спросил Семёныч.
— Всё ясно. Я так и знал, что он ведёт двойную игру.
Я наблюдал за Димой. Он вёл себя непринуждённо, слишком спокойный и слишком уверенный.
— Так, — сказал Семёныч, выпрямляясь. — Что делаем?
Я задумался. На лобовую идти не вариант, подкупать охрану — глупо, шуметь — только на руку тем, кто ждал провала. Мы дождались, пока Дима и его компания сядет в новенький Hyundai Accent. А когда легенда корейского автопрома уехала, я повернулся к Семёнычу.
— Ты отвлечёшь, я заберу, — сказал я.
— Легко, — ухмыльнулся Семёныч.
Он направился ко входу, сунув руки в карманы, неспешной походкой человека, которому абсолютно нечего бояться.
— Эй, земеля! — его голос разнёсся по ночной стоянке. — Тут мне сказали, что машину мою эвакуировали, а я понять не могу, где она?
Я тем временем двинулся в сторону «Жигулей».
Охранник лениво вышел из будки, почесал живот.
— А что за машина и откуда привезли?
— Да возле моего дома, на Советской. Там же всегда можно было, а тут нате — забрали!
— Давай глянем…
Семёныч втянул его в разговор, угостил сигаретой, а я проскользнул к машине. Брезент оказался привязанным слабо. Я дёрнул его вниз, он сполз, открывая капот без бампера и лобовое стекло.
Ключ в замке зажигания, как и положено в таких местах, конечно, отсутствовал. Но я был готов. Достав из кармана старый добрый «крокодил», я ловко вскрыл панель, замкнул нужные контакты. Двигатель заурчал, как довольный кот.
— Блин, — я заметил ключ возле коробки передач.
Но тем лучше, в следующий раз не придётся изобретать велосипед. Голову на звук, однако, поднял охранник.
— Эй! — крикнул он, бросаясь вперёд.
Я ударил по газам. Колёса хрустнули по гравию, «Жигули» рванули вперёд, обдав пылью охранника, и выехали за ворота. Семёныч стоял в сторонке, как ни в чём не бывало. Делал вид, что не в курсе происходящего, всё-таки опытный дед.
Я выкрутил руль, газ в пол, и машина вышла на тёмную дорогу. Эффект неожиданности сработал — пока все спохватились, я уже мчался по ночному городу, петляя по дворам и уходя от возможных преследователей.
Я вывел машину на старую промзону, загнал её в один из пустых гаражей, быстро захлопнул ворота. Пусть пока постоит здесь, завтра заеду за бампером, сам его как-нибудь прикручу, а вот потом Рубанова будет ждать сюрприз. Теперь они будут гадать, где автомобиль. А когда найдут — будет уже поздно. Угон он заявить не может, машина не оформлена на территории штрафстоянки.
Забирать бампер сегодня я не стал, пусть еще немного полежит до утра, как раз краска получше высохнет.
***
На следующее утро я сперва оплатил «штрафы» и подъехал к штрафстоянке с квитанцией. Но стоило мне подойти к окошку администратора, как начались проблемы.
— Сегодня не выдаём, — лениво сказал мужик в форме охранника, жуя жвачку.
Я его узнал сразу, по его привычке гладить пузо ладонью. У мужика выдалась бессонная ночь, и теперь он смотрел на меня глазами с лопнувшими капиллярами. Телевизор, старенький “Горизонт”, сегодня был выключен.
Я наклонился к окошку и, оперевшись локтями о подоконник, заглянул внутрь.
— Это ещё почему?
Он ухмыльнулся, почесал щёку, явно чувствуя себя местным царьком, и буркнул в ответ:
— Неприёмный день.
— Даже так? — усмехнулся я, на самом-то деле ожидая чего-то подобного.
Охранник с каким-то ленивым вызовом протянул через окошко бумажку.
— Вот, распоряжение, всё как надо.
Я взял документ и быстро пробежался глазами по тексту. Крупными буквами значилось: «В связи с внутренними обстоятельствами работа штрафстоянки приостанавливается на один день». Ни объяснений, ни ссылок на законы, только печать и размашистая подпись директора.
— Ага, — кивнул я. — Только директор, видимо, не в курсе, что график работы штрафстоянки — это не его личные хотелки, а регламентированное постановление.
Охранник фыркнул, снова почесал пузо и демонстративно зевнул.
— Да чё хочет, то и делает. Это его штрафстоянка, хоть вообще нахрен закроет на месяц.
— Не получится, — сказал я ровно. — Штрафстоянка — это не частный ларёк, а объект, работающий с государственными структурами. Любое изменение в графике должно быть обосновано, а не записано на коленке.
Охранник сделал вид, что ему безразлично, но я заметил, как он напрягся.
— Ладно, допустим. Но тебе-то что? Заберёшь завтра и всё.
Я сложил бумагу вчетверо и аккуратно положил её обратно в окошко.
— Машину отдай.
Он замялся, соображая, что делать дальше.
— Говорю ж, неприёмный день. Придёте завтра.
Я вздохнул и внимательно посмотрел на него.
— Кто тебя попросил тянуть время?
Охранник заморгал, но сделал вид, что не услышал.
— Ладно, — сказал я, выдержав паузу. — Тогда хочу посмотреть машину.
— Обед, — быстро выдал он.
— С девяти утра?
— График изменили. Приходите… позже!
Я понял, что он хочет просто-напросто сбежать, потому что аргументов у него больше нет.
— Сейчас спрошу у начальства насчёт обеда и чтобы ты машину увидел, — бросил он и уже развернулся, явно намереваясь скрыться за дверью административного здания.
— Спроси-спроси, — кивнул я, усаживаясь на скамейку у ворот. — Я подожду.
Охранник бросил на меня быстрый взгляд, словно прикидывал, не двинусь ли я за ним следом, и быстрым шагом ушёл внутрь.
Я дал ему ровно тридцать секунд. А потом, убедившись, что за мной никто не наблюдает, поднялся и тихо скользнул за ворота штрафстоянки.
Ставки в этой игре стали слишком высоки, чтобы играть по чужим правилам. Штрафстоянка была обнесена высоким металлическим забором, но внутри царил бардак. Машины стояли хаотично, многие накрыты такими грязными и запылившимися брезентами, будто их забыли здесь ещё с девяностых.