Начальник Культуры (СИ)

— Тебя как звать? — спросил я.
— Бдительный, — буркнул он.
— Музыку любишь?
— Батя заставил в музыкалку пойти. Потом втянулся.
— Так вот, Бдительный, — я прищурился. — Хочешь выступить — собирай группу. Завтра в девять репетиция. Кто не придёт — тот не музыкант, а дворник.
— Понял...
— Завтра покажете, что умеете. Если вообще умеете хоть что-то.
— Спасибо, что не сдал, — буркнул он.
  
— Не обольщайся, — я посмотрел ему в глаза. — Я ещё не решил, кто из вас чего стоит.
Он кивнул и ушёл, а я остался у помятых жигулей… м-да, гонщики херовы.
— У тебя знакомых по этой части нет? — я покосился стоявшего у крыльца Карла.
— М-м… — он задумался. — Есть один старый знакомый.
— Вечером поедем к нему! Звони, предупреди, чтобы ждал нас, — попросил я.
— Организуем, — пообещал Карл.
Я же заметил, как на дорожке, ведущей к ДК, показалась знакомая троица. Таня быстрой походкой взбежала по ступенькам, в одной руке сжимая пухлую папку, а в другой — большую сумку, из которой торчали газеты, какие-то блокноты и пара ручек.
Люда следом, сжимая в ладони сантиметровую ленту и бросая цепкие хозяйские взгляды по сторонам. Явно прикидывала, где что можно подтянуть, подшить или хоть как-то довести до ума.
Дима, как всегда, держался чуть сзади, будто случайно оказался в компании. В руках у него были какие-то провода, явно притащил для проверки звукового оборудования.
— О, начальник, а мы тут с новостями! — объявила Таня, запрыгнув на крыльцо и швырнув папку мне в руки. — Всё обсудили, планы готовы, финансы… ну, как бы сказать… а их нет. Но мы справимся.
— Отличный настрой, — я раскрыл папку, пробежался глазами по наброскам.
Люда недовольно хмыкнула.
— Дожили, теперь у нас панки — главные артисты. ДК до такого ещё не опускался.
— Так, давайте без драм, — я закрыл папку. — Раз уж мы этим занимаемся, то будем делать всё по уму.
Люба скрестила руки на груди.
— Хорошо, по уму — так по уму. Тогда мне нужны размеры этих ваших… деятелей культуры. Мерки снять.
Я кивнул на панков, которые снова вышли на крыльцо — на перекур.
— Вот они, в полном составе.
— Ну, раз так, давайте, дорогие мои, стройся! — Людмила хлопнула в ладони, будто зазывала первоклашек на линейку.
Панки, конечно, реагировали по-своему.
— Ха, у нас тут дом моды, — проворчал зелёный. — Может, сразу вечернее платье мне подберёте?
— А ну тихо, — рыкнул я, и шум притих.
Люда деловито подошла к первому, который назвался Бдительным, и начала снимать мерки.
— Так, плечи у тебя узкие, а рукава придётся ушивать… Ладно, чего-нибудь подгоню.
Бдительный молчал, но не сопротивлялся. Его дружок сначала кривился, но, видя, что деваться некуда, тоже смирился.
— Всё, запомнила, — наконец, сказала Люда, свернув сантиметр. — Будут вам костюмы. Не от Армани, конечно, но на сцене выглядеть будете, как люди.
Я кивнул.
— Хорошо. Теперь к делу. Таня, что у нас с афишами?
Таня тут же распахнула папку.
— Вариантов несколько. Вот, гляди.
Она разложила на столе эскизы. Первый — с изображением громкоговорителя, из которого вырывались молнии, с надписью «Громче грома!». Второй — сценический прожектор, освещающий толпу панков, с подписью «Сцена — не клетка».
— Этот оставь, — я указал на прожектор. — И добавь слоган: «Культура не отбирает лица».
Таня щёлкнула пальцами.
— Гениально! Газеты будут, но мы берём ещё радио. Надо, чтобы это обсуждали не только бабушки у подъездов, но и молодёжь.
— Молодёжь… — я перевёл взгляд на панков, которые хихикали в углу. — Ну, насчёт них я не уверен, но ладно.
В этот момент Дима, до сих пор молчавший, вздохнул и вышел вперёд.
— У нас проблема, — заявил он.
— Какая ещё? — спросил я.
— Со светом. В ДК половина софитов на сцене не работает, а те, что есть, могут перегореть в любой момент.
— Решаемо?
— Ну… Я договорился с коммунальщиками, они могут подогнать прожектора другие, со стройки, но нам нужны переходники.
— Где их взять?
Дима пожал плечами.
— Не знаю.
Я посмотрел на него, потом на панков.
— Так. А вы знаете, где их взять?
Те переглянулись.
— Ну-у, если кое-куда заглянуть… — протянул зелёный.
— Заглядывайте, но без криминала, — предупредил я.
— Конечно, начальник, мы ж честные люди.
— Так, всё. Таня — реклама, Люба — костюмы, Дима — свет. А я пока решу проблему с машиной.
Пришлось в двух словах пересказать ребятам о том, что произошло. Все закивали, принимая новый порядок работы.
Я окинул взглядом всех присутствующих и вздохнул. Это уже напоминало настоящую операцию. Оставалось только убедиться, что этот бардак начнёт фурычить в нужную сторону и сработает.
  
Глава 10
 
Я припарковался у магазина, выключил зажигание и на секунду задержался, оценивая обстановку. Магазин выглядел, как и полагается провинциальному универсаму эпохи нулевых: облупившаяся вывеска с рекламой йогурта «Скелетоны», которая теперь напоминала скорее надгробие, чем призыв заботиться о своём здоровье. На стекле — пожелтевшие наклейки о скидках. И еще была почему-то реклама пылесоса.
Перед входом сидела бабулька, одетая в старое пальто, которое когда-то, возможно, было чёрным, но теперь выцвело до невнятного серого. Она куталась в вязаный шарф и тихонько перебирала в пальцах деньги.
— На всё не хватит, — шептала она себе под нос.
Я достал кошелёк, но бабушка тут же отрицательно мотнула головой.
— Мне милостыня не нужна, сынок, ты что. Я просто покушать хочу, денежки считаю. Пенсия-то небольшая…
Я на секунду замер, встретившись с её взглядом. В нём не было ни заискивания, ни слёзливого смирения — только усталость человека, которому трудно, но который не просит лишнего.
Я убрал деньги обратно и пошёл в магазин.
Внутри пахло хлебом, копчёностями и чем-то кислым — возможно, из-за старого холодильника в углу, который надрывно гудел, словно его давно не размораживали. Продавщица, широкоплечая женщина в фартуке, лениво листала каталог Avon, время от времени откидывая со лба крученую прядь волос.
Я двинулся вдоль полок, и чем дальше шёл, тем больше замечал, что это за магазин. Йогурты на витрине подёрнуты белёсым налётом, у колбасы края начали засыхать, а хлеб, если приглядеться, выглядел так, будто его забыли на складе ещё при Ельцине.
Но самое интересное я нашёл в углу, рядом с консервами. На коробке тушёнки крупно значилось: «Годен до 2002 года».
Я взял одну банку, покрутил в руках, хмыкнул. Продавщица подняла глаза.
— Вам подсказать?
— Нет, я сам.
Рядом с кассой, в самом удобном месте, среди шоколадок и жвачки, стояла витрина с бутылками дешёвого «трёхзвёздочного» коньяка, а рядом — пластиковые стаканчики. Так тут еще и наливайка функционирует…
Я сделал шаг ближе. В этот момент у витрины стояли два пацана, лет по пятнадцать, в одинаковых чёрных олимпийках. Один из них поставил на прилавок чекушку водки и жвачку.
— Сигареты ещё, «Лигет дукат», красные, — сказал он буднично.
Продавщица даже не моргнула, молча забрала деньги. На меня внимание не обратила.
— А вам вообще паспорт спрашивать не надо? — я решил вмешаться.
Продавщица подняла голову, посмотрела на меня с явным раздражением.
— А вам какое дело? Они для отца покупают!
— Нехорошо детям алкоголь продавать.
Один из пацанов поперхнулся, второй скривился, схватил сдачу и потянул друга за рукав:
— Пошли…
— Стойте, — сказал я твёрдо и забрал из хз рук чекушку и сигареты, а деньги всучил обратно.
Они замерли. Продавщица вздохнула и сложила руки на груди:
— Мужчина, не вам меня учить.
— Кто хозяин магазина? — я выдержал её взгляд.
Она пожевала губами, потом махнула рукой:
— Сейчас позову. Сами же потом будете говорить, зачем я его позвала… Аветик!