Начальник Культуры (СИ)

— О, начальник культуры пришёл, — Люда выглянула из кухни, улыбнулась. — Ужинать будешь?
— Конечно будет, — Таня чуть поджала губы, но улыбку удержала. — Я как раз на стол накрыла.
— Да я тоже, — не осталась в долгу Люда. — Грех с пустым животом мужика после рабочего дня оставлять.
Обе смотрели на меня так, будто я был главной наградой в лотерее «Русское лото». Я знал этот взгляд и знал, что отвертеться не получится.
  
— А давайте так, — я снял рубашку, накинул чистую футболку. — Сначала пробую твоё, — кивнул я Тане. — Потом твоё, — улыбнулся Люде. — Чтобы никому обидно не было.
— Ну-ну, — хмыкнула Таня. — Комиссия по дегустации.
— Начальник в своём стиле, — Люда подмигнула, но в её голосе уже сквозил соревновательный азарт. вероятно, я должен был сделать какие-то выводы и дать оценку блюдам.
Я сел за стол, расположился поудобнее. С одной стороны тарелка с румяными отбивными, с другой — кастрюля с ароматной картошкой и котлетами.
— Ну что, — я взял вилку, ловя на себе взгляды женщин. — Сейчас все попробую!
  
Глава 7
 
Первой пошла Танина отбивная. Мягкая, сочная, в самый раз. Потом Людина картошечка, поджаренная с корочкой — как в детстве, когда к бабуле в деревню приезжал. Обе хороши и обе ждали вердикта, как на суде.
— Ничья, — объявил я. — Оба блюда пальчики оближешь!
— Льстец, — фыркнула Таня, но глаза у неё потеплели.
Люда как более опытная дама начала молча развивать чай по кружкам. Сегодня мы сидели за столом и ужинали, будто обычная семья. Я поймал себя на мысли, что получаю удовольствие от происходящего. Уютно, тепло… и атмосфера такая — давно забытая.
— Ладно, девчата, спасибо за ужин. Мне поработать надо, — объявил я, поднимаясь из-за стола.
Обе что-то хотели сказать, но промолчали. Понимали — рабочие дела для меня святое.
Я пошёл мыть руки и увидел как в своей комнате одиноко сидел Дима, о котором как-то никто не вспомнил. Хмурый, опустив плечи, ковырялся в старом плеере «Сони». Кассеты не было, батарейки сдохли, а он всё равно вертел его в руках, как талисман.
— Ты чего? — спросил я, когда закончил с ужином. — Поешь хоть.
— Ничего, — буркнул он, не поднимая головы.
Ладно, хочет обиженку включать его право, хотя на Диму которого я знал это было совершенно не похоже.
В комнате я разложил документы на столе. Отчёты, ведомости, липовые акты по концертам. Цифры не бились, как приговоры в суде времён Ежова. Я делал пометки, одну за другой, выводил на отдельный листок общую сумму.
Цифры выводили к конкретным фамилиям. И одна из них всплыла так неожиданно, что я отложил ручку.
— Дима, иди сюда.
Парень ввалился в комнату, как школьник, которого вызвали на ковёр.
— Закрывай дверь, — сказал я спокойно.
Дима сел напротив, плечи ещё больше опустились.
— Давай на чистоту. Ты в курсе, что нас с самого начала хотят лбами столкнуть?
Он насупился:
— Кто?
— Те, кто тут всё это организовал, — я постучал пальцем по папке. — Тебя и меня. Они знали, что ты парень молодой, но уже опытный и без должности руководящей уже засиделся, а тут я. Новый и неудобный. Вот и решили, что самый удобный вариант — нас стравить. Чтобы ты за место дрался, а я отбивался. Но потом бы на тебя все повесили, всех собак, дохлых.
Дима молчал. В принципе ничего необычного не было в таких сталкиваниях в бюрократической среде. Но это я начал малость издалека, чтобы не сразу вываливать на его голову ушат ледяной воды.
— Знаешь, что самое обидное? — я подался вперёд. — Ты — не плохой. Просто тебе не объяснили, как здесь всё работает. И тебя использовали.
Дима открыл рот, закрыл, потом всё-таки спросил:
— Как?
Я достал один лист. Смета по одному из концертов. Даты, суммы, подписи. Одна подпись — его.
— Это что? — спросил я.
Дима засопел:
— Я… я не знал, что они там вписали… Я обычный специалист в отделе снабжения.
— Знал или не знал — теперь не важно, — я убрал лист обратно. — Важно, что нас с тобой хотят по-крупному подставить. Так что теперь ты решаешь, кто ты. Удобный мальчик для Рубанова, на которого полетят все помои или человек, который сам за себя отвечает.
— Можно я подумаю? Мне надо всё обдумать…
— Можно. Но недолго, скоро к нам проверка приедет. Советоваться ни с кем не надо, я тебе обрисовал ситуацию. И там — я постучал пальцем по документам. — Вполне хватит на превышение служебных полномочий и растрата в крупных размерах.
— Твою ж… — выругался Дима.
— Что-то вроде того.
Дима совершенно разбитый, вышел из комнаты. Думать шёл, я тоже задумался, слушая за окном раскатистый звук работы мотоцикла.
Нас решили подставить. Сначала меня, а затем, когда поняли, что со мной всё не будет так гладко, как хотелось, в срочном порядке вызвали другого «начальника». Более удобного. Но я пока на должности и никуда с нее уходить не собираюсь.
Классическая схема можно сказать – свалить все прежние грехи на нового идиота. Только я идиотом не был и схему раскусил сразу. И имея на руках все необходимые документы, я мог выйти всех, кто причастен к мутным схемам. Ну Рубанов, конечно, главбух — безусловно и кто-то еще. Но тут меня ожидал не самый приятный сюрприз. В стопке бумаг не хватало одного листа. Того самого, который Семёныч пальцами трогал.
***
Я сидел в кабинете и составлял план культурных мероприятий на квартал, когда в дверь заглянула наша кадровик. Сейчас она мне напоминала женщину, которую жизнь научила держаться за свою должность мёртвой хваткой. Но при этом сохранять выражение лица, будто её вот-вот вызовут на ковер.
Сегодня она выглядела особенно настороженной, словно уже знала, что несёт плохие новости. А плохие новости у нас в отделе культуры обычно ходили строем и со знаменем впереди.
Кадровик выросла на пороге кабинета, прижимая к груди пухлую папку. Я сразу понял — если так держит, значит, в ней что-то нехорошее.
— Максим Валерьевич… — прошептала она голосом, который не предзнаменовал ничего приятного.
Я поднял глаза от бумаг и внимательно посмотрел на неё.
— Что случилось?
Кадровик замешкалась, но всё-таки вошла и аккуратно прикрыла за собой дверь.
— По вашему запросу. Суд пошел вам навстречу… — сказала она с попыткой выдавить из себя робкую улыбку.
Попытка с треском провалилась, а я насторожился.
— Ну, замечательно, — я отложил бумаги, и улыбнулся в ответ, чтобы как-то разрядить обстановку. — Хоть одна хорошая новость.
— Замечательно… — повторила она, но в ее голосе не было даже намёка на облегчение. Она закусила губу, помялась, а потом добавила вполголоса: — Только ваших хулиганов в списке не будет.
Опа, а вот тебе и неприятные новости подоспели. Я медленно положил ручку на стол. Ощущение было, как будто тебе пообещали премию, а выдали выговор.
— Почему же не будет?
— Подключились… серьёзные люди, Максим Валерьевич, — она отвела глаза, ковырнула пальцем край папки. — Сигнал был: этих хулиганов к вам не отправлять.
— Серьёзные — это кто? — я сдвинул брови, глядя на неё в упор.
Кадровик сморгнула, видно, не хотела это говорить, но всё-таки выдавила:
— Отец одного из них, вы наверное просто не знали об этом…
Ну, здравствуй… не скажу, что появление папаши панка стало для меня откровением. Он сразу попытался своего сыночка отмазать еще у участкового. Поэтому неудивительно, что и сейчас папаша не захотел, чтобы его золотое дитятко мыло полы в Доме культуры.
Такие отцы у нас в стране не редкость — хоть совок и девяностые закончились, но связи крепче бетона. Они через двадцать лет ничего не изменится, а уж сейчас — вовсе рассвет подобного дерьма.
— Когда суд? — голос у меня был спокойный.
— Через пару часов начнётся, — пробормотала она и торопливо выскользнула за дверь.
Кадровик явно опасалась, что я попрошу ещё чего-нибудь «за шоколадку», за что ей придётся потом краснеть.