Жестокая принцесса (ЛП)

Я стискиваю зубы. Мне понравится разрывать этого засранца на части, конечность за конечностью.
Ти сыплет оскорблениями в адрес ирландского сукиного сына, а тот огрызается, но мое внимание сосредоточено исключительно на Анжелике. Я пытаюсь понять, что она задумала. Безмолвно умоляю ее не делать того, что она собирается.
— Adesso[4], — кричит Ти, срывая веревки со своих запястий. И уже через несколько секунд он вонзает клинок в шею одного из головорезов. Я на мгновение отвлекаюсь, наблюдая за его движениями, когда раздаются три выстрела. А затем наступает тишина. Ти бросает мне нож, и я освобождаю ноги.
Анжелика непринужденно прислоняется к стене, пистолет свободно болтается в ее руке, а затем она роняет оружие на пол. Перед нами лежат четыре трупа, один все еще корчится на земле оттого, что Тео перерезал ему шею лезвием, три других — с пулевыми отверстиями в головах.
— Черт возьми, Анжелика, могла бы предупредить, что ты — гребаный ассасин, — шипит Ти, наблюдая за бойней у своих ног.
— Это необходимо, когда ты дочь Эла Донателло. — Она пожимает плечами. Она пытается казаться невозмутимой, но я знаю, что это не так.
Переступая через месиво крови и конечностей, я добираюсь до Анжелики и обнимаю ее. Она расслабляется в моих объятиях, прижимаясь лицом к моей груди.
— Никогда больше не пугай меня так, Ангел. — Я вдыхаю ее ванильный аромат.
— Ты думаешь, я специально ввязалась в эту историю? — фыркает она.
— Нет, но мне не нравится видеть оружие, направленное тебе в голову. — Я прижимаю ее к себе еще крепче. Понятия не имею, откуда берутся эти чертовы чувства. Они такие незнакомые, и я боюсь, что не знаю, что с ними делать.
— Мне тоже не очень понравилось видеть тебя привязанным к стулу. Это странно.
— Что именно? — спрашиваю я.
— Ну, обычно мне все равно. Я бы всадила пулю в любого, прежде чем рисковать собой. Но когда я увидела тебя, все, что я хотела сделать, — это спасти. Мне было наплевать на себя. Такого никогда раньше не было.
— Никогда не рискуй собой ради меня, Ангел. Поверь мне, я справлюсь со всем, что они приготовят. Пойдем домой.
— Я уже даже не знаю, где находится дом, — говорит она, глядя на меня грустными глазами.
— Ну, это просто. Дом там, где я. Очевидно. — Я подмигиваю и беру ее за руку, когда мы выходим из подвала и оставляем эту бойню позади. Моя попытка увезти ее отсюда как можно скорее сходит на нет, когда мы выходим и видим, что здание окружено гребаными солдатами с собаками.
— Angelica, stai bene[5]? — спрашивает Донателло, отец Анжелики, не двигаясь с места. Итальянский Дон появился из ниоткуда.
— Sì, sto bene, — отвечает она. — Я в порядке.
Донателло оглядывает ее с ног до головы, затем кивает и устремляет свой взгляд на меня.
— Жду вас в ближайшее время. — Затем он поворачивается и уходит, его люди следуют за ним. Я ничего не отвечаю, вместо этого я наблюдаю за Анжеликой и пытаюсь понять, что она думает обо всем этом.
Она ничего не говорит, не выказывает никаких эмоций. Не успевает она встретиться со мной глазами, как Ти оказывается в нокауте и растягивается на земле — никто из нас этого не ожидал.
— Какого черта! — кричу я, нащупывая за спиной свой пистолет, но его там нет. Этот гребаный ирландский засранец обчистил меня до нитки. Но это неважно. Мне не нужен пистолет, чтобы убить этого ублюдка. Я хотел покончить с его самоуверенностью с того самого дня, как встретил его. — Я буду наслаждаться, наблюдая, как ты делаешь последний вздох, когда я всаживаю нож в твое сердце и вырезаю его из груди, — рычу я Брэю, шурину Холли и мужу Райли. Он материализовался позади Донателло, вероятно, в поисках своей жены.
— Что ж, каким бы ярким ни был этот образ, я бы с удовольствием посмотрел, как ты попытаешься. — Он смеется.
Я делаю шаг вперед, чтобы наброситься на него, но тут передо мной появляется Анжелика.
— Нео, мы можем закончить это позже. Нам нужно вытащить Ти отсюда. Сейчас.
Я смотрю вниз на ее руку, прижимающуюся к моей груди. Обычно я не позволяю никому встать на пути моих планов кровавой мести. Особенно когда мне так чертовски хочется причинить боль этому идиоту. Но что-то в этой женщине заставляет меня остановиться.
 
— Lo terrò io stesso a freno. Ma ora non è il momento[6]. — Анжелика говорит на нашем родном языке, и мой член становится чертовски твердым в считанные секунды. Хотя, возможно, ее обещание держать Брэя, пока я буду вырезать его сердце, имеют какое-то отношение к моему стояку.
Наклонившись, я шепчу ей на ухо:
— Я собираюсь воспользоваться твоим предложением, а когда закончу с ним, нагну тебя и трахну, пока мы оба будем в его крови.
— Договорились. — Она улыбается. — Теперь ты. — Анжелика поворачивается лицом к напавшему на ее брата. — Помоги ему. — Она показывает на меня большим пальцем. — Отнеси Ти в машину. И если ты еще раз подумаешь о том, чтобы ударить моего брата, Нео будет последним, о ком ты будешь беспокоиться. Я могу тебе это пообещать.
— Бл*дь, Ангел, я не думаю, что мой член сможет выдержать больше твоей гребаной сексуальности. Пойдем, нам нужно домой. — Я наклоняюсь и поднимаю своего лучшего друга. — Райли, позвони своей сестре и скажи, чтобы она вызвала дока в поместье.
Брэй ворчит, принимая на себя половину веса Ти с другой стороны. И вместе мы затаскиваем его во внедорожник, укладывая на заднее сиденье.
— Я очень надеюсь, что вы готовы к тому, что сейчас произойдет, — предупреждаю я всех, когда мы вытаскиваем Ти из машины и направляемся внутрь поместья. Передав его двум солдатам, ожидающим у входа, я велю им отнести его прямо наверх. Надеюсь, мне удастся доставить его туда до того, как мы встретимся с Холли.
— Что ты имеешь в виду? — Анжелика оглядывается по сторонам в поисках угрозы. Вот только она ее не увидит.
Холли оказывается в холле, как только мы входим в дом, она бежит к сестре.
— Боже мой, мне так жаль, Рай. Мне так жаль, — плачет она.
— Ты ни в чем не виновата, Хол. И я в порядке. В порядке, — заверяет ее Райли.
Холли отступает на шаг и смотрит между нами.
— Где мой муж? — Она спрашивает меня. — Где он?
В этот момент двое солдат, несущих Ти, входят через парадную дверь позади нас. Ублюдки… Я думал, они понимают, что нужно быть более осмотрительными.
— Что, черт возьми, случилось? Ти, о боже. Кто, черт возьми, это сделал? Что с ним? Нео, что случилось? — кричит Холли, удерживая руками запрокинутую голову Тео.
— Милая, нам нужно уложить его на кровать. Ты вызвала врача? — Я перенаправляю ее, обхватывая за талию и притягивая к себе. Она не отвечает. По ее лицу текут слезы. Я знаю, что Холли не любит плакать в присутствии людей. — Вы двое, давайте. Тащите его наверх, — приказываю я нашим мужчинам.
— Холли, с ним все будет в порядке. Он просто сейчас немного… без сознания. — Я обнимаю ее, прижимая к себе, и не позволяю ей бежать за ними.
— Просто немного?.. Как ты мог допустить такое? Я не могу поверить. Отпусти меня, Нео! — Она борется с моим захватом.
Я отпускаю ее, и она бросается вверх по лестнице в поисках своего мужа. Мы все следуем за ней.
— Рай, что случилось? — Холли поворачивается к сестре, а Райли переводит взгляд между собственным мужем и Холли.
— Я ударил его. Он очнется с минуты на минуту, Холли, — отвечает Брэй за жену.
— Ты… что? Ты ударил его? Ты сделал это с ним? — Голос Холли такой тихий, как будто она не может поверить, что ее собственная семья может вырубить ее мужа.
— Мне очень жаль, Холли. — Райли обнимает свою сестру.
В комнату заходит док, и я прошу всех на выход.
— Всем выйти. — Мне нужно взять ситуацию под контроль. Если с Ти что-то более серьезное, я не могу допустить, чтобы эта информация стала всем известна.
Анжелика, которая спокойно наблюдала за всем происходящим, переводит взгляд с меня на толпу зрителей.
— Вы его слышали. Убирайтесь к черту и дайте доктору сделать свою работу.