Учитель. Назад в СССР 6 (СИ)
— Остановка! Набираем воду и идем дальше, — скомандовал я.
Мы шли привычным строем: впереди Ленька Голубев, позади я. Сколько я не вглядывался, но ощущение чужого взгляда, который не так давно наблюдал за нами возле колодца, больше не возникло. Да и вообще окружающая природа как-то подобрела, что ли, словно ушло нечто чуждое из высокой травы. А главное, мы это нечто перестали интересовать.
— Не толкаемся! По очереди! Чего вы как дети, честное слово! — возмутился Ленька Голубев. — Сказано — по очереди. Как шли, так и набираем! Вот ведь… детский сад… — расстроенно махнул рукой предводитель седьмого класса.
— Сам ты детский сад, штаны на лямках! — хихикнула Верочка. — Командовать не умеешь, учись у Егора Александровича! А не умничай тут, — авторитетно выдала Лузгина.
— Чего это не умею! — вспыхнул Леонид. — Все я умею! Это вы… бестолковые! Толпитесь, как коровы на водопое!
— Эй! Чего обзываешься! — возмутилась Лузгина. — Егор Александрович, чего Ленька обзывается?
— А ты не провоцируй, и будет тебе счастье, — усмехнулся я.
Верочка раскрыла рот от неожиданности, но тут же прикрыла, не найдя, что сказать.
В некоторые разборки детские не стоит встревать, лучше корректировать со стороны одним-двумя словами. Сами прекрасно разберутся. Зачастую детвора без вмешательства взрослых прекрасно самостоятельно выясняет отношения, без кулаков и оскорблений. Взрослые только мешаются и усугубляют. Вот, к примеру, в этой перепалке стоило только заметить, что Вера неправа, причем без акцента, как легкая буря стихла, не начавшись.
— Готовы? — строго гаркнул Ленька, когда семиклассники набрали воды.
— Да-а-а! — откликнулись юные туристы.
— В колонну по одному ста-а-ановись! — приказал помощник командира.
Одноклассники оперативно выстроились друг за другом, цепляя фляжки на ремни или перекидывая лямки через плечо.
— Ша-а-агом марш! — снова скомандовал Леонид. — Держим интервал-дистанцию, на пятки товарищам не наступаем! Следующая остановка — речка!
— Ура-а-а! — громогласно заорали мальчики и девочки, и дружно зашагали клесу.
И только Ванька Мальков от этого крика как-то съежился, вжал плечи и воровато оглянулся на заброшенную деревню, которую мы покидали.
Заметив, что я за ним наблюдаю, мальчишка тут же выпрямился и старательно улыбнулся.
Что же ты видел, маленький Ваня Мальков? Что тебя так тревожит?
Глава 8
— Дядь Вась… Василий Дмитриевич, здравствуйте, — исправилась Оксана Гринева. — А вы не знаете, куда Егор повёл… Егор Александрович повёл своих ребят? — чуть смущаясь, поинтересовалась фельдшерица.
Митрич хитро прищурился, неторопливо достал из кармана штанов пачку папирос, коробку спичек, вытащил одну папироску, неторопливо прикурил. Немного узнав характер дядь Васи, Оксана уже не дергалась, желая поторопить вездесущего и всё знающего Митрича. Чем больше торопишь Василия Дмитриевича, тем больше времени уходит на то, чтобы получить необходимую информацию. Дядь Вася очень не любил, когда его торопят.
— Так это… — раскурив, наконец, папироску, довольно зажмурившись, продолжил разговор Беспалов. — На Медвежью поляну. А вам зачем, Оксана Игоревна? — мужичок уставился на девушку.
— Да вот хотела прогуляться, заодно ребят проведать, мало ли что, — беспечно ответила Оксана. — Выходной у меня. Все дела переделала, хочу искупнуться, может, ягод собрать. Ну и местность изучить, раз уж такая оказия.
— Ну да, оказия такая — это дело нужное, — по-доброму усмехнулся Митрич. — Только заплутаете вы, товарищ доктор, в нашем-то лесу-то, да без карты. А карту я Ляксандрычу отдал. Он хоть и бывалый парень, армия за плечами, но всё одно, с непривычки да первый раз в нашем лесу и заплутать можно, — повторил Василий Дмитриевич.
— А у меня тоже карта есть, — улыбнулась Оксана Игоревна, полезла в сумку, вытащила аккуратно свернутую бумагу. — Вот такая подойдёт? — поинтересовалась у дядь Васи.
— Кхе-кхе… — Беспалов от неожиданности поперхнулся дымом, потряс головой.
Гринева сделала шаг в сторону, зашла сбоку и от души похлопала Митрича по спине.
— Ох, ты жеж… эх… ох… — от души крякнул дядь Вася.
— Полегчало? — участливо поинтересовалась Оксана Игоревна.
— Спасибо, дочка, прям как рукой сняло… — закивал Митрич, отступая на шаг от девушки. — А рука-то у вас тяжёленькая, Оксана свет Игоревна, — хохотнул Беспалов. — А по виду-то и не скажешь. Больно худая вы. Пирожки-то кушаешь, что бабка моя гостинцем передаёт? Или малышне скармливаешь? — мужичок подозрительно прищурился.
Гринева слегка порозовела, но уверенно произнесла:
— Кушаю, Василий Дмитриевич. Поклон и спасибо от меня Марии Фёдоровне передавайте. Очень вкусные пирожки! Я так скоро и в двери ФАПа не войду, одними пирожками на работе только и питаюсь.
— А вот неправду говоришь, дочка, нехорошо-о-о, — протянул Митрич, сердито попыхтел папироской.
— Да что вы, Василий Дмитриевчи, — вспыхнула Оксана. — Кушаю, честное комсомольское.
Митрич сверлил фельдшерицу строгим взглядом. Но в глубине зрачков плясали весёлые чертенята. Понятно было, скучно старому, решил подшутить над молоденькой девочкой.
— Ну… — окончательно смутилась Гринева. — Иногда угощаю мальчишек, они под окнами у нас целый день играют… голодные ведь… А домой не идут, боятся, что мамки домой загонят… — покаялась Оксана Игоревна. — Ведь можно же, правда? Или я что-то не так делаю? — заволновалась Гринева.
— Можно, отчего жеж нельзя-то, — важно кивнул Беспалов. — Всё то, не переживай, то я так… проверял… — хмыкнул Митрич. — Прикармливаешь, значит, пацанят-то… А они потом суп не едят, пирожков твоих ждут, — усмехнулся дядь Вася.
— Да я больше не буду… — покаялась Оксана, вздохнув.
— Ага, как же, не будет она, — хохотнул Василий Дмитриевич, окончательно перейдя на «ты». — Ты себе-то веришь? Эх, Оксаночка Игоревна, больно ты жалостливая, как я погляжу. Так чего там на карте-то? Давай погляжу, помечу, куда Егор телят своих погнал. Никак соскучилась? — подмигнул фельдшерице Беспалов, резко меняя тему.
Гринева пуще прежнего залилась краской и забормотала скороговоркой:
— Я просто прогуляться… и ребят проверить… в походе без медсестры нельзя… а Егор… Егор Александрович один пошёл… ребят-то много…
— С дюжину будет. Да ты не переживай, там девчонки боевые, мигом пацанят построят. Всё помощь твоему Егору, — пыхнув папироской, успокоил Митрич.
— Ничего он не мой, — краска с лица фельдшерицы плавно перетекла на уши и на шею.
Оксана уже сто раз пожалела, что пришла к Митричу за помощью. И ведь знала, знала, что хитрый сосед изведет вопросами, но всё равно пошла. Потому как больше никто помочь не мог в её интересе. Да и что греха таить, соскучилась Гринева по общению с неугомонным Егором. После того как Елизавета Баринова, бывшая невеста Зверева, покинула их село, встречи стали редкими. Конец ученого года, навалилось много работы что у него, что у нее. К вечеру устанешь, ног не чуешь, а еще дела домашние… Не до встреч стало.
Два раза на танцы вместе только и сходили. Думала Оксана, вот лето наступит, у реят каникулы начнутся, чаще встречаться станут. Другая напасть приключилась: у Егора то экзамены, то выпускной, то вот в поход ушел с новым классом. У нее выезды на поля, то руку кто-то повредит, то ногу потянет.
— Эх, молодо-зелено, — хмыкнул Митрич. — Ну, гляди сюда… вот тут она, Медвежья полянка-то, видишь? До нашего пляжу дойдёшь, там по тропинке выше топай, потом вот туточки чуть к реке свернёшь… Ну, а там уж и не заблудишься, всё по прямой до ели раскуроченной. От неё сразу к берегу, поняла?
— Поняла, — кивнула Оксана.
— А там ужо и своего услышишь. Детвора-то в походе громче громкого верещит, издалека слыхать, — хмыкнул дядь Вася.
— Спасибо, Василий Дмитриевич, — поблагодарила Гринева, решив проигнорировать спорный момент про «ее Егора». — Ну я пойду тогда.
— Да погоди-ка, не суетись, — остановил фельдшерицу Митрич. — Ты чего вот так в лес-то собралась? — дядь Вася окинул девушку взглядом.