Учитель. Назад в СССР 6 (СИ)

— Приятного аппетита, — улыбнулся своей команде. Ребята вразнобой пожелали друг другу того же, и на несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая только азартным причмокиванием, хрустом и прихлебыванием.
Спустя несколько минут я заметил бутерброд, сиротливо лежащий на газете.
— А кто это у нас не голодный? — уточнил я, пересчитывая семиклассников. — Так, где Мальков?
  
Глава 6
   
Семиклассники, забыв про бутерброды, принялись озираться.
— Так он с нами был, — нахмурился Ленька Голубев. — Вот прям только что… Ванька! Ванька-а-а, Ванька-а-а-а! Ты где? Малё-о-о-ок! — неожиданно заорал Леонид, перепугав девчонок.
— Ну, ты горлапан! — возмутилась Верочка. — Прямо на ухо! Я теперь оглохла! — пожаловалась девочка, демонстративно прижав ладошку к уху. — В ушах звенит!
— Ты палец в ухо засунь и попрыгай на одной ножке, -посоветовала Валя. — Мне так бабушка всегда говорит.
— Так это от воды, — отмахнулась Верочка.
— Мне всегда помогает, — пожала плечами Валентина и снова замолчала, словно и не поняла что пропал товарищ.
— Иван! — я присоединился к призыву, но Мальков не отзывался на наши крики. — Кто видел Ивана последним?
— Я, — Таисия подняла руку, словно на уроке. — Он последним выходил из дома.
— Откуда знаешь? — спросил я.
— Я как раз смотрела, думала, тоже зайти… потом передумала. чего я там не видела в старом пустом доме, — пожала плечами девочка.
— Хорошо. Куда Иван пошел после того, как вышел? — уточнил я.
— Не знаю, — чуть покраснела Таисия, скорее от злости на саму себя за невнимательностью, чем от смущения. — Я… перестала смотреть… Подумала, раз все вышли, чего я там увижу…
— Ясно. Кто видел Малькова после того, как мы вышли из дома?
Семиклассники замолчали, нахмурились, принялись переглядываться. Я внимательно всматривался в лица детей. Заметил, что Илюша задумался, хотел расспросить мальчишку, но тут он сам заговорил.
— Я… кажется… я… он это… Ванька в кустики пошел… вон в туда… — запинаясь, пояснил Илья Боровкин.
— В какие? — оглянулся я.
— Да вон в те, дальние, у забора. В дальнем углу, видите, большущий куст черемухи растет. Он хотел за дом пойти, а я сказал, далеко, да и заросло там всё, пока продерется, одежду порвет или поранится. Да и съедят всё, покуда он по двору бродить будет, — мальчишка покраснел. — Знаю я его… Ванька что заметит интересного, сразу полезет смотреть… Ну, Малек согласился и пошел в черемуху.
— Так, сидим на местах, — я быстро зашагал к дальнему углу. Судя по оставленным следам, маленький слоненок по имени Иван Мальков здесь действительно проходил, стоял и даже справлял малую нужду. Трава за густым черемуховым кустарником оказалась примята, на ней блестели капли. Но дальше никаких следов я не приметил, значит, через забор мальчишка не перелазил, сделал свои дела и вернулся обратно к столу.
Я оглянулся на ребят. Седьмой класс потихоньку переставал улыбаться и шутить на тему исчезновения товарища, проникаясь серьезностью ситуации. Еще раз внимательно осмотрев отхожее место, я вернулся к ребятам.
— После того, как Мальков сходил в туалет, кто из вас видел Ваню?
Ребята снова хадумались.
— Да он всё время с нами был, — с досадой высказался Ленька. — Но это же Малёк! Он такой мелкий и юркий, что за ним не уследишь.
— Точно! Раз — и его уже нет, а ты с ним еще разговариваешь! Два — и он опять нарисовался! — поддержали командира пацаны.
— Малёк — он такой! Ему в школу разведчиков надо! — Голубев выразительно на меня посмотрел. — Может, Ванька глупо пошутил? Ждет, что мы его искать будем? А он сидит себе в кустах и хихикает. Эй, Ванька! Выходи! Не смешно уже! — заорал внезапно Ленька.
Мы дружно замолчали, старательно вслушиваясь в относительную тишину заброшенной деревни. Но ничего, кроме птиц и насекомых, не услышали.
— Дела-а-а… — печально протянул Витька Заречный. — А мы чего теперь, милицию вызывать будем, да? Нашего участкового? Это жеж кого-то надо за Дим Димычем отправить… А кто пойдет? И где мы ночевать будем? в лагерь вернемся или тут?
— Никто никуда не пойдет. Будем искать, время есть, — ответил я, прикидывая, куда мог потеряться Мальков. Ни вскрика, ни подозрительного шума я не слышал.
— Ребята, вспоминайте, ничего подозрительного или непонятного не слышали, не видели? Может, заметили что-то странное, но не придали значения?
— Нет, ничего такого, — замотали головами пацаны.
— Вон там только что-то блеснуло… Солнце, наверное, в окно попало… Зайчик солнечный родился, — мечтательно протянула Верочка, махнув рукой в сторону леса, откуда мы пришли.
— Блеснуло? — переспросил я, вглядываясь в стену деревьев.
Странно, что могло в той стороне блестеть от солнечных лучей? Кроме колодца, на котором ни одного стеклышка, по дороге к этому дому нам ничего эдакого не встретилось.
— Так, хорошо… — я оглядел притихших школьников. — Вспоминайте, кто самым последним видел Малькова? Вот он вышел из-за кустов… Илья, что было дальше? — настойчиво обратился я к Боровкину.
— Ну-у-у… Кажется… Он… Ваня, то есть… ну… — мальчишка задумчиво выпятил нижнюю губу, старательно припоминая, что видел.
— Да поняли мы, говори уже! — нетерпеливо перебил Ленька товарища.
— Леонид, не сбивай друга, — остановил я мальчишку. — Вышел Ваня из-за кустов черемухи… — начал было я, но передумал. — Илюша, закрой глаза, пожалуйста, — мягко попросил пацана.
— Это еще зачем? — вскинулся Боровкин.
— Понимаешь, наша память помнит всё, что с нами происходило, просто иногда прячет детали, считая их неважными. Чтобы не перегружать себя понимаешь?
— Ну… да… — кивнул мальчишка.
— Давай попробуем вытащить из твоей памяти все, что ты видел и слышал. Хорошо?
— Хорошо, — с любопытством в голосе согласился Илья.
— Закрой глаза, расслабься, подумай об этом дне… О том, как мы зашли в деревню… пришлю в этот дом… как исследовали комнаты… вот мы вышли… толпимся на крыльце… спустились… вот ты разговариваешь с Ваней, советуешь ему черемуху… наблюдаешь, как он пошел по траве… трава мнется… через минуту Ваня скрылся за черемухой… его видно?
— Н-нет… — пробормотал Илья посе секундной запинки. — Я потому и предложил что густой кустарник-то…
— Хорошо… смотри дальше… Ваня вышел… как долго Мальков был за кустами?
— Не очень… — ответил Боровкин, не открывая глаз. — Вот идет к тебе обратно… А дальше? Подошел Ваня к тебе? Или остановился? Или свернул в другую сторону?
— Угу… Угу… — сосредоточенно нахмурив брови, бормотал Илюша, плотно зажмурившись. — Он… Ванька… вышел из кустов… идет… траву сорвал, сунул в рот… улыбается… идет ко мне… остановился зачем-то… и пошел туда… — через минуту радостно выпалил Илюша.
— В сторону дома? — уточнил я, оглядываясь.
— Да! Вот за этот угол! Я еще спросил, чего это он. А Ванька ответил: просто так, посмотреть, вдруг чего на заднем дворе интересного осталось.
— А потом?
— Ну, я сказал, чтобы он не задерживался… Ну, потому что все голодные и… ну чтобы поторопился на обед… — снова покраснел Илья. — И всё.
— И больше ты его не видел? — уточнил я.
— Нет, — замотал головой Боровкин.
— И как он за угол заходил, не заметил?
— Ну-у-у… — Илюша снова закрыл глаза, зажмурился.
Под веками задергались глазные яблоки, словно мальчишка наблюдал за одному ему видимым фильмом.
— Видел, как он по тропинке дошел до вон того куста… — продолжил Илья. — Зачем-то остановился… А, он на вас глянул, Егор Александрович! — радостно выпалил Боровкин, не открывая глаз. — А вы с Ленькой чего-то стояли… Ну, Ванька и нырнул за куст… за угол… вон там… И всё… И больше я туда не смотрел… Обед же… — виновато пробормотал семиклассник, открывая глаза.
  
— Молодец, Илья, спасибо, ты очень помог, — похвалил я парня, на мгновение задумался, затем скомандовал. — Так, остаетесь здесь, Леонид, ты за старшего, — секунду поколебавшись, объявил я.