Третий шанс (СИ)
Всю ночь хожу по городу, сижу на каких-то скамейках. Утром обнаруживаю себя в своем дворе. У дома, где прожил почти всю жизнь. Смотрю на свои окна и иду к соседней парадной. На звонок открывает Ларкин отец. Тяжелый холодный взгляд, желваки на скулах. Молча отходит в сторону, пропуская в прихожую.
Ларка еще не встала. Увидев меня, садится в постели, подтягивает под одеялом колени к груди. Устраиваюсь рядом на краешке.
- Давай поговорим, Лара. Мы можем начать все сначала. Хотя бы ради ребенка. Если ты этого хочешь.
- А ты – хочешь? – ее губы дрожат.
- Честно? Нет. И ты наверняка знаешь, эти две недели я был с другой девушкой.
- Тогда зачем? – слеза срывается, бежит по щеке.
- Зачем? Как ни странно, я все еще люблю тебя. Мы вместе всю жизнь. Это не может пройти вот так сразу. Как будто лампочку выключили. И у нас будет ребенок. Я этого не хотел. Сейчас. Но он уже есть. Б…ь, он уже есть, Лара. Я вырос в нормальной семье и не могу представить, как это – когда вместо отца алименты и строчка в свидетельстве о рождении. Да, я своего видел не так уж много. Но знал, что он есть. Что он рядом. Что он с нами, а не с другой бабой и с другими детьми. Если ты хочешь… если ты можешь начать все с нуля, мы можем попробовать. Наверно… наверняка будет трудно. Но…
- Хорошо, Дима, - тихо говорит она, вытирая слезы. – Давай попробуем.
ЧАСТЬ 3. ДИМА И ЮЛЯ
Глава 21
сентябрь 2021 года
Дима
Вообще-то самым разумным было повернуться и выйти. Но я не смог. Как загипнотизированный подошел к стойке, сел на табурет рядом с ней. Наверно, и Юля думала о том, что надо уйти. Но продолжала сидеть, глядя в свою чашку. Я всей шкурой чувствовал этот кокон напряжения вокруг нее. Как будто вставшая дыбом невидимая шерсть, по которой проскакивают искры.
- Здравствуй, - сказал я, не представляя, зачем вообще подошел и о чем с ней говорить. И повернулся к Захару: - Как обычно, пожалуйста.
- Большой двойной, - кивнул он, потянувшись к кофеварке.
- Здравствуй, - не сразу ответила Юля, высматривая в чашке лохнесское чудовище.
Жесткий профиль, стиснутые губы, неподвижный взгляд в одну точку. То же выражение, что было на переговорах и на предварительном слушании. А та растерянность и… отчаяние? Видимо, мне это померещилось в тот момент, когда она повернулась и посмотрела на меня – стоящего в дверях. Но, может быть, именно поэтому я и подошел?
- Можно задать тебе один вопрос?
Словно не я это сказал. Кто-то другой, за меня.
- Ты так говоришь, как будто имеешь право задавать какие-то вопросы, - не сразу ответила Юля все тем же холодным ровным тоном. Ноль эмоций. Все утонули в кофейной чашке.
- Нет. Не имею. Поэтому и спрашиваю, можно ли.
- Хорошо. Но только тогда я тоже задам тебе один вопрос.
Ох, как это прозвучало. Почти как вопрос жизни и смерти.
- Ладно. Почему ты согласилась работать с Ларисой?
- Ты наверняка подумал, что это страшная месть?
Она улыбнулась с горечью, появилась и исчезла ямочка на щеке, но глаза остались ледяными.
- В первый момент – да. Подумал. Для меня это было шоком. Увидеть тебя в качестве ее юриста. Не сомневаюсь, именно этого Лариса и добивалась. Но потом… Нет. Не похоже. Что месть.
- Ты так уверен? – ее ноздри нервно дрогнули. – Что я все простила, забыла?
- Значит, не только. Было что-то еще.
Не забыла. И не простила. В этом я тоже не сомневался. Потому что и сам не забыл. И не простил. Себя. Но не думал об этом. Запрещал себе думать. А вот она вела себя не так, будто действовала по своему желанию. Надо было быть слепым или тупым, чтобы этого не понять.
- Иногда все гораздо проще, чем кажется, Дима, - она бросила в мою сторону короткий взгляд и снова отвернулась. - Отказ означал бы для меня рабочие проблемы. Только и всего. Я просто выбрала из двух зол меньшее. Хотя если бы сразу знала то, о чем услышала на предварительном заседании, скорее всего, отказалась бы.
Действительно, на первый взгляд все просто. Но… нет. Как говорил отец, жопом чую. Потому что…
- Скажи, твоя дочь… Это твой ребенок?
Забавное выражение – опешил. Ехал себе верхом и то ли свалился неожиданно, то ли конь скинул и ушел. И вот ты уже топаешь дальше пешедралом и думаешь: ну вот как так-то? Я ожидал чего-то другого. Хотя в свете последних событий вполне резонный вопрос.
- Девяносто девять процентов. Большей точности тест ДНК не дает.
- То есть сомнения были?
- У меня? Нет, - Захар поставил передо мной чашку на блюдце и стакан воды, я отпил глоток. – Ни поводов, ни сомнений.
- Тогда зачем тест? – она повернулась ко мне, удивленно приподняв брови.
- У Полины генетически обусловленный порок сердца. Когда поставили диагноз, мы сдали анализы на мутации генов. Это обычная процедура, чтобы не повторилось потом с другими детьми. У нас ничего не обнаружилось.
- И тогда ты решил выяснить, чья собака порылась?
Вот теперь я уже точно не ошибся. До того как Юля снова спряталась в свою раковину, явственно успел разглядеть пробежавшую тень растерянности. Как будто ожидала услышать что-то совсем другое.
- Врачи предложили. Чтобы исключить или подтвердить спонтанную мутацию гена. Такое бывает. Инфекции, лекарства, облучение.
Вообще-то я соврал. Лариса устроила истерику и заставила меня пройти тест. Но об этом я говорить не собирался.
- Или наркотики? – Юля едва заметно прищурилась.
- Нет. Тогда – нет. Хотя… - я пожал плечами. – Сейчас я уже ни в чем не уверен.
- Это… лечится? Операция?
- Нет. Только поддерживающая терапия. Возможно, пересадка, но… там все сложно. По идее, она должна была умереть в первые два-три года. Но выкарабкалась. Хотя любое осложнение от простуды может ее убить. Или сильный стресс.
Я старался поменьше говорить о Полининой болезни. Даже с самыми близкими. И вообще не говорить с посторонними – без крайней нужды. Но сейчас, как ни странно, это прозвучало… нет, не легко, но и без усилий.
- Понятно…
Юля молчала, покусывая губу, ее взгляд перемещался беспорядочно, как у человека, который пытается принять непростое решение.
- Короче… - вздохнула она. – Я все равно должна была позвонить твоему адвокату, но раз уж так вышло… сэкономлю минуты. Я была сейчас у твоей жены. Она попросила приехать.
Я и не сомневался. Не просто так же оказалась здесь, в баре. Наверняка до этого обсуждали стратегию у Ларисы в кабинете.
- У нее к тебе предложение. Она без разборок соглашается с твоим иском. Вы с отцом отдаете ей свои акции холдинга. До суда.
- Б…, - процедил я сквозь зубы.
Ты даже не сука, Лара. Потому что ни одной суке не придет в голову торговать своими щенками.
Юля чуть слышно хмыкнула.
- Она считает меня полным идиотом?
- А может, у нее есть основания?
Эта фраза была как порез листом бумаги. Длинный, тонкий, глубокий.
И как ты догадалась, Юля? У нее действительно есть для этого все основания.
- Если тебя не затруднит, все же позвони Колесникову. А я притворюсь, что ничего сейчас не слышал.
- Хорошо.
Она достала из сумки кошелек, приложила карту к протянутому Захаром пинпаду. Хотела слезть с табурета, но зацепилась каблуком и чуть не упала.
- Осторожнее! – я успел дотянуться и подхватить ее за талию.
* * *Юля
Кусаю губы, но не могу удержаться от стонов.
Так больно и так сладко. Растворяюсь в этой боли, растекаюсь сахарной лужей. Тянусь навстречу. Время сомкнулось в кольцо, и я понимаю, что все эти годы ждала его. Как последняя идиотка. Запрещала себе думать о нем – и все равно ждала. В той самой темной глубине, где живут чудовища, которые сейчас с рычанием выбрались на свет.
- Юлька… Юлечка… моя…
Шепот на ухо – тихо, хрипло, с тем придыханием, которое яснее всяких слов говорит: «хочу тебя». Губы – от одного прикосновения сразу в жар и в дрожь. На губах, на шее, на груди. Спускаются по животу вслед за пальцами. Язык чертит тонкие стрелки, и они прожигают кожу насквозь.