И жар-птица в подарок (СИ)

Надо полагать, вряд ли у князя с полдюжины сестёр, значит, речь, скорее всего, о матери Ребекки. Справившийся с целым саблезубым тигром-оборотнем герой женился на княжеской сестре, то бишь он, соответственно, отец Ребекки. А теперь вопрос – где он сейчас? Сестры Дэймитри нет в живых, это понятно, но где-то же должен остаться её супруг-вдовец? Или он тоже умер, и Ребекка перешла под опеку дяди? И если так, то как давно? С первого отбора – недаром же он начался на год позже, чем принято! – или раньше?
Или вовсе позже?
– Завтрашняя пятёрка проявит больше находчивости, будьте уверены, – с толикой насмешки продолжил мужчина. – С первыми заходами всегда так: бросаются не глядя, готовы пожар голыми руками тушить, лишь бы пройти на следующий этап. Вторые будут умнее, просто так на рожон не полезут, к тому же в их распоряжении больше времени на планирование. Третьи же учтут опыт и ошибки первых двух заходов, воспользуются ещё большим сроком на размышления и покажут себя с наилучшей стороны.
– И как происходит распределение по пятёркам?
– Жребий, – насмешка стала открытой. – Не думаете же вы, что я по собственному усмотрению их разделяю, отправляя первым заходом потенциальное пушечное мясо, а наиболее перспективных оставляя на потом? Иногда бывало и так, что выигрывали из первых заходов.
– А на первом и третьем этапах что делают? – надо же уточнить детали, пока властный в настроении о нюансах рассказывать.
– На первом проходят небольшой квест, как нынче модно говорить в мире людей. На третьем решают логическую задачу. Ничего сложного, как видите.
Юлисса встала, и Дэймитри шагнул к пологу, предупредительно поднял лёгкую ткань.
– Вы ведь не откажетесь поужинать с нами? И вы, и ваша подруга, разумеется.
– С нами?
– Со мной и Бекой.
– Участников отбора на ужин не зовут?
– Нет, что вы. Обычно мы ужинаем вдвоём, если в Чайке нет гостей или у меня не возникает неотложных дел вне замка. Что до претендентов, то на время проведения отбора они с личными слугами располагаются в отдельном крыле, где их обеспечивают всем необходимым, включая трёхразовое питание.
– Тогда зачем палаточный городок? – Юлисса направилась к выходу.
На лужке, озарённом лучами заходящего солнца, снова суетился персонал, наводил порядок, что-то проверял, подавал кому-то непонятные знаки, порождая стойкое сходство со съёмочной площадкой.
– Это наш, служебный, – Дэймитри замер с тканью в руке, ожидая, пока Юлисса выйдет. – Оттуда я наблюдаю за происходящим.
– Вот как?
– Здесь повсюду камеры, – мужчина отпустил полог и пошёл рядом с Юлиссой через лужок. – Я же говорил, мы не настолько дремучие, как может показаться.
Вот теперь это точно шоу.
То самое, на выживание.
Только неясно, кто кого и зачем выживает.
* * *
Когда привлекательный и отнюдь не бедствующий мужчина приглашал Юлиссу на ужин, под вечерним приёмом пищи подразумевался приятный романтический вечер в ресторане, сиречь свидание, из которого могло сложиться что-то путное, а могло и не выйти ровным счётом ничего. И в компании подруги ходить доводилось, на свидание импровизированное, двойное, и в составе группы поддержки. Но чтобы мужчина приглашал на ужин с собой и своей великовозрастной племянницей – такого в жизни Юлиссы ещё не бывало.
Ну да всё однажды случается в первый раз.
Ежу понятно, что это не свидание, но ужин обыкновенный, вроде тех, что теперь ежевечерне проходили в новом доме Эжени: вся семья собиралась за одним столом и ещё гости и друзья в комплект, ежели случалось оным нагрянуть внезапно.
В Агатовой чайке почти семейный ужин проходил в столовой, которую, пожалуй, можно было назвать относительно небольшой – наверняка в замке есть и огромные столовые со столами длиннющими, словно пробка в час пик, и количеством посадочных мест, как на стадионе. Правда, здешний стол, на вкус Юлиссы, всё равно был несколько великоват для четырёх стульев, расставленных по его сторонам. Ещё к ужину прилагались идеально вышколенные молчаливые официанты – или правильнее назвать их лакеями? – подчёркнуто изысканная, строгая сервировка и элегантная вечерняя форма одежды князя и его племянницы, идеально сочетающаяся с обстановкой начала прошлого века.
 
Зато платья Юлиссы и Арнетти не сочетались с ней от слова «совсем». Да и какой современный – а не стилизованный под старину – наряд будет сочетаться с фраком и вечерним платьем, будто вышедшим из сериала про вышеупомянутую эпоху?
– Впечатлений я точно наберусь… ох, как наберусь, – уныло пробормотала Арнетти, едва они с Юлиссой переступили порог столовой и узрели Дэймитри и Ребекку.
– Вот и наши гостьи, – Дэймитри, прекрасный, как благородный герой классического романа, шагнул им навстречу, зачем-то подхватил руку Юлиссы и поцеловал.
Ребекка за спиной дяди, не скрываясь, состроила гримаску и отошла к столу.
– Выглядите ослепительно, – выдал Дэймитри незамысловатый комплимент, глядя на Юлиссу исподлобья с каким-то пытливым интересом. Выпрямился и, не отпуская захваченной конечности, удостоил Арнетти быстрым взглядом и кивком. – Вы тоже, Арнетти.
– Спасибо, – отозвалась Юлисса.
– Люблю быть «тоже», – проворчала Арнетти себе под нос, силясь незаметно оттянуть край платья, словно нехитрое это действие могло чудесным образом добавить длины наряду.
Собственно, именно длина и вносила неловкий диссонанс с окружающей обстановкой. Так-то Юлисса настояла на выборе платья скромного, что для подруги, что для себя. По крайней мере, по её мнению. Руки, плечи и декольте закрыты, никаких нескромных вырезов и разрезов, и длина выше колена казалась вполне уместной. Всё-таки не юбка-мини, больше на широкий пояс похожая.
А оно вон как вышло.
Ещё Юлиссин наряд сплошь тёмно-синими пайетками расшит, отчего блестел и переливался, будто змеиная чешуя, и на общем фоне гляделся неуместным вдвойне.
– Прошу вас, – властный посторонился, пропуская Юлиссу к столу.
Довёл до места на длинной стороне и, наконец оставив руку в покое, выдвинул стул с высокой спинкой. Юлисса села. Арнетти до места напротив подруги сопроводил один из официантов. Князь с племянницей сели в главе стола, друг против друга.
В самом ужине ничего увлекательного тоже не обнаружилось.
Изысканные и не всегда идентифицируемые блюда, брать от коих, сколь Юлисса помнила правила этикета прошлых веков, полагалось понемногу.
Неспешные перемены.
Бесшумные, сноровистые официанты, тенями скользящие по столовой.
Почти демонстративное молчание Ребекки и непринуждённая болтовня Дэймитри. Властный расспрашивал о жизни в мире людей, скорее в целом, нежели сквозь призму жизни гостий, – очевидно, что не ценной информации ради, но сугубо для поддержания лёгкой застольной беседы. Время от времени Ребекка бросала на дядю странные взгляды, получала в ответ предостерегающие и пару раз Юлисса замечала знакомую мрачную тень в княжеских очах, вытеснявшую на секунду-другую наигранную весёлость и любезный светский интерес. Дэймитри честно старался уделять внимание обеим девушкам, задавать вопросы и слушать не только Юлиссу, однако и телепатом быть не надо, чтобы понять – до Арнетти ему дела нет. Даже отвернувшись к тарелке, Юлисса чувствовала пристальный его, изучающий взгляд и никак не могла решить, льстит ли ей это или впору насторожиться?
По завершению затяжной и, признаться, несколько утомительной трапезы Дэймитри предложил Юлиссе – если она не возражает, конечно, – прогуляться по ближайшей галерее, посмотреть местные достопримечательности, подышать свежим воздухом на сон грядущий.
Да, и Арнетти тоже.
От чести быть третьей лишней подруга торопливо отказалась, сославшись на усталость и желание лечь спать пораньше. Ребекка гулять не хотела тем более и, пожелав всем доброй ночи и одарив напоследок дядюшку и Юлиссу очередным странным взглядом, удалилась. Арнетти ушла в сопровождении одного из слуг – передвигаться самостоятельно по лабиринту коридоров, лестниц и залов возможным не представлялось, во всяком случае, для тех, кто и суток ещё в замке не провёл.