Беременна от сына президента (СИ)

  
Глава 11.
 
В тот же момент во мне что-то взрывается, словно искры фейерверка. Я так долго этого ждала, так долго мечтала, что не остановиться, словно, наконец, приникла к источнику воды после долгого пути по пустыне. И мне надо больше, больше, пока горло не заболит от голода.
Карим отрывается от меня, смотрит на лицо, губы, хрипло смеется, словно ему очень хорошо.
— Охренеть, какая ты дикая. Признайся, — стягивает волосы на затылке, а другой рукой ведет по ткани платья прямо между ног. – Трогала себя, когда думала обо мне?
— Каждый, бесконечный день разлуки, — выдаю на одном хриплом выдохе, и не думая лукавить. И не думая врать. Отдавая свое сердце этому человек целиком и полностью.
— О, детка. Я тоже очень скучал. Думал о том, какая ты сладенькая, — шепчет он, приникая к моей щеке, скользя на губы, шею, прикусывает кожу и тут же зализывает.
Снова отходит, сводя меня с ума этими паузами, что кажутся бесконечными. Но, то, что происходит дальше, с лихвой их окупает.
Он ловко, сворачивает платье так, чтобы ему открылись мои трусики. Бесшовные, бежевые – ничего особенного. Но они становятся верхом эротического наслаждения, когда он втягивает носом воздух рядом с ними, а следом прижимается к ним ртом.
— Как же ты чертовски вкусно пахнешь. Сладкое, чуть перезрелое манго, которое просто тает во рту. Хочу, охуеть как.
Я лишь судорожно киваю, придерживая платье, пока он усаживает меня на столик, роняя все, что там лежало.
Его пальцы легонько отодвигают ткань, давая дорогу губам и языку.
О, Господи, как же хорошо.
От эйфории, что бьется в голове набатом, сносит остатки разума.
Я просто вцепляюсь одной рукой в столешницу, другой сжимаю платье, стараясь шевелить бедрами так, как он учил. По кругу, чтобы кончик языка попадал точно в цель, щипая те самые нужные нервные окончания, словно играя определенный набор нот, создавая поистине волшебную мелодию.
Снова и снова Карим повторяет один и тот же кусок, пока не доходит до кульминации, но резко обрывает.
— Карим! — умоляю пощадить, но он только усмехается, облизывая губы, тут же дает мне ощутить всю полноту собственного вкуса. Но лишь затем, чтобы обмазать мое лицо влагой, а потом развернуть к зеркалу и показать какая я рядом с ним.
— Посмотри, насколько ты красива, когда со мной, когда трахаешься со мной…
— Карим… Господи, я не могу без тебя, я люблю тебя.
Он на миг замирает, смотрит мне в глаза через зеркало, словно в поисках лжи. Но он никогда ее не найдет, потому что мои слова исходят не из тела, что желает получить в себя чертов член, а из сердца, что требует оправдать все до единой надежды.
— Докажи, — шепчет он мне в ухо, резко прижимает столешнице лицом и вбивает член одним жестким толчком. – Докажи, что любишь.
— Я готова, да, я на все готова, — шепчу в полубезумстве, пока член ходит во мне поршнем, снова и снова наполняя небольшую комнату пошлыми шлепками и моим скулением.
Мне так нравится, мне все нравится, даже когда его ладонь давит на голову, сжимает до боли волосы.
Грубо, жестко, по-настоящему. Карим не церемонится, просто вбивает меня в столешницу, снова и снова, работая мышцами пресса, что просматриваются даже через ткань рубашки. Снова и снова.
Его вторая рука на моей спине, гладит платье, стягивает его в районе поясницы, чтобы натянуть меня на себя еще сильнее, до визга, за который он шлепает меня по заднице.
— Тише, детка, тише, нас не должны услышать, — ускоряется он, наклоняется, укусив меня за обнаженное плечо.
Боль в сочетании с все нарастающим возбуждением добивает меня окончательно, и я затыкаю рот ладонью, крича, пока меня раскалывает на части оргазм. Такой силы, что кажется, шатаются стены.
Пара жестких толчков и Карим покидывает мое тело, разворачивает к себе за волосы, сует член прямо в горло, тут же заливая его спермой. Покорно смотрю ему в глаза, доказываю, что люблю.
Он удерживает меня за голову до тех пор, пока последняя капля не провалится в желудок.
  
Все заканчивается и меня пронизывает лютый страх, что надежда останется каплями семени на дне моего желудка. И не даст плоды.
— Карим… — спрашиваю, пока он поправляет ремень и застегивает ширинку, в миг, приобретая вид, который имел до этого. – Почему ты не отвечал? Я тебе звонила.
Карим трет лицо, опускает глаза, смотря, как я стою на коленях, медленно поправляя лямки на платье.
— Нам нельзя быть вместе, Ариш… Мой отец не одобряет. Этот порыв был… Неправильным. Но как только я вижу тебя, — поднимает он меня с пола. – Теряю рассудок.
— Но если я стану известной… Я могу стать достойной тебя.
— Я не могу рисковать, — целует он меня в щеку, стирает с нее слезу и убирает руки с плеч. – Тобой.
Он намекает, что… Мне все равно!
— Мне все равно, — цепляюсь за его руку. – Я хочу быть с тобой, на любых условиях. Главное рядом… Главное, чтобы ты отвечал на мои звонки.
Карим вздыхает, давит на переносицу пальцами.
— Нам придется держать все в тайне.
— Я готова.
— Тебе пока придется пожить в общежитии, пока я не придумаю, как нам незаметно снять тебе квартиру.
— Как угодно, Карим. Хоть в шалаше.
Он ласково улыбается, поглаживая меня по щеке, давит большим пальцем на губы, проникает в рот. Я обхватываю его кулак, втягиваю палец глубже, чуть прикусываю, как ему нравится.
Он прикрывает глаза, стискивает челюсти.
— Стоит ли так рисковать?
— Я готова на все. Я люблю тебя.
— Ладно, к черту. Я просто не смогу без твоей тесной киски, — резко захватывает он мою поясницу, давит, притягивая к себе, целует влажно, жадно, до тонких ниточек слюны, что тянутся между языками. – Держи этот телефон.
Он что – то нажимает в нем, так что телефон оказывается полностью пустым.
— Я сегодня позвоню на него, запишешь номер.
— Я не могу принять. Как же ты без телефона.
— Я куплю себе новый, этот скажу, что потерял. Нам будет хорошо вместе, Арин, ты не пожалеешь. И еще, — говорит он, перед тем как оставить меня одну. — Если кто – то узнает, мы не сможем быть рядом.
— Никто… Не от меня. Ты можешь мне доверять.
Он уходит, а я прижимаю телефон к груди и визжу от радости. Прыгаю, танцую. Мне так хорошо, мне хочется петь! И дело не в оргазме, дело в том, что теперь Карим будет со мной. Теперь я точно могу себе сказать – я не шлюха. Я девушка сына президента. Хоть и тайная… И однажды мы обязательно расскажем историю нашего знакомства нашим внукам. Детям, наверное, постесняемся. Пожалуй, трое… Я рожу ему троих. Буду петь им колыбельные, а потом наслаждаться той интимной свободе, которой научил меня Карим.
Поворачиваюсь к зеркалу. Господи, ну и видок. Беру расчёску, помаду, сушу феном влажные пятна от слюны. Хорошо, что не стало видно…
Ровно в тот момент, когда я заканчиваю, в гримерку влетает Аля.
— Вот ты где. Пойдем, кое с кем познакомлю. Мне нужна твоя помощь.
  
Глава 12.
 
Я спешу за Алей, она ведет меня по коридору под лестницу. Там стоит симпатичная худенькая брюнетка в простом черном платье. В недоумении смотрю на Алю.
— Это Серафима Русь. Ты ее не помнишь, но ее тоже соблазнил Левашов. Ничего не говори, просто выслушай ее…
Меня пугает ее одержимость мыслью о профессоре и не понимаю, что она хочет от меня.
— Тоже? Ты что, подумала что мы…
— Вы зашли вместе, я видела вас.
Значит Карима она не видела… Значит мне нельзя говорить ей правду.
— В общем, Серафиму после ее попытки раскрыть людям правду о профессоре отчислили. Да и репутацию испортили настолько, что она попрощалась с мечтой стать музыкантом.
— Аль, я сожалею, но причем тут я?
— Да послушай ты! Он может отлично лить в уши, но нам нужно вывести его на чистую воду! Ради тебя, Серафимы и всех девушек, которых он соблазнил!
Праведный огонь в ее глаза пугает. Она берет мою руку, сжимает в своих.