Шторм над Петербургом (СИ)

— Рад видеть вас, Эмиль, — я протянул руку, и он горячо пожал её обеими руками.
Эмиль был одним из тех, кто умел держать лицо при любой ситуации, но когда я достал из кармана несколько купюр и вложил их ему в руку, его глаза всё-таки расширились.
— Закройте, пожалуйста, заведение на час.
Он поднял взгляд, словно собираясь возразить, но я спокойно добавил:
— Без вопросов, господин Муаввад.
— Конечно, господин Алексей, — он поспешно кивнул. — Заир! Запри дверь и повесь табличку.
Паренек убежал исполнять приказ, а я повернулся к хозяину кафе. В его глазах мелькнуло беспокойство.
— У меня не будет проблем, господа?
— Нет, это просто встреча, — заверил его Черкасов, доставая удостоверение.
Эмиль взглянул на эмблему «Четверки» и слегка побледнел.
— Ох ты же… — прошептал он, чуть не хватаясь за сердце. Господин Муаввад был склонен несколько драматизировать.
— Заир, мы будем признательны, если вы встретите у кафе еще одного человека. Немного старше меня, среднего роста, с тёмными волосами, в костюме и очках. Проводите его сюда через черный ход.
Эмиль строго уставился на сына.
— Слышал, что сказал господин? Дуй на улицу и дождись гостя.
Владелец кафе поспешно зашторил окна, оставив лишь узкую щель, чтобы свет проникал в зал, но любопытные прохожие не могли разглядеть, что происходит внутри. При этом действовал он столь ловко и собранно, что мне показалось, что он проворачивал подобные вещи не впервые.
— Нам уже приходилось прятаться, — пояснил хозяин, словно угадав мои мысли. — Мы же с семьей бежали, когда на нашей земле начался конфликт. Дома не стало, родни почти не осталось… Вот и отправились на далекий север, в Россию. Скажи мне кто лет двадцать тому назад, что мои дети будут играть в снежки…
— Война закончилась десять лет назад, — припомнил Черкасов. — Но вы не вернулись. Почему?
Эмиль с улыбкой пожал плечами.
— Обжились, привыкли… Здесь уже и младший сын родился. Да и мне повезло — дело с кафе пошло. Здесь нам живется гораздо спокойнее. Россия — прекрасная земля. Холодная, но гостеприимство у вас такое же, как у нас. Нам, южанам, сначала кажется, что вы суровые и закрытые, но это вы так поначалу с незнакомцами. А за своего всегда горой встанете. Желаете ли кофе, пока ждете?
— С удовольствием, — улыбнулся я.
Мы с Черкасовым заняли места в зале. В обычное время тут было шумно: гремела арабская музыка, клиенты оживлённо переговаривались, официанты сновали между столиками. Но сейчас тишина казалась непривычной.
Черкасов расположился за столом и положил телефон на скатерть.
— Интересные у вас знакомства, Алексей Иоаннович.
— Так хороший ведь мужик, — отозвался я. — Вопросов не задает, клиентам лишнего не болтает. И шаверму крутит отменную.
Эмиль принёс две расписные чашечки горячего кофе.
— Это лучший кофе, что у нас есть, — сказал он с гордостью. — Наслаждайтесь, господа.
Черкасов сделал глоток и, к моему удивлению, довольно улыбнулся.
— Неплохо. Даже очень неплохо.
Минут через пятнадцать дверь подсобки открылась — мы как раз прикончили напиток, и в зал вошёл Заир, ведя за собой Виктора.
— Господин Алексей, ваш гость, — объявил он, посторонившись, чтобы пропустить моего брата.
Виктор выглядел, как всегда, безупречно: строгий тёмный костюм, аккуратно зачёсанные волосы, очки с тонкой оправой. Его спокойствие и собранность резко контрастировали с происходящим.
— Алексей, — он кивнул мне, а затем окинул взглядом Черкасова. — Евгений Александрович.
— Здравствуйте, Виктор Иоаннович, — ответил Черкасов, поднимаясь.
Мы с братом обменялись рукопожатиями, и я пригласил его за стол. Паренек украдкой бросил взгляд на Виктора, Эмиль погрозил ему пальцем и жестом велел убираться из зала. Мальчишка шмыгнул обратно за дверь, а через полминуты донесся грохот посуды.
— Еще кофе, пожалуйста, — попросил я. — На троих. И одну шаверму с собой.
— Две шавермы, — добавил Черкасов.
— Сию минуту!
Виктор огляделся по сторонам и с удовлетворением отметил, что заведение было закрыто.
  
— Я едва не пришиб этого паренька — так неожиданно на меня выскочил, — сказал он. — Но потом сказал, что от тебя.
— Конспирируемся, братец. Зачем ты меня искал?
Вместо ответа Виктор молча вытащил из внутреннего кармана пиджака плотный угольно-черный конверт и кончиками пальцев подвинул его в мою сторону.
— Кажется, шалость удалась.
Я взял в руки конверт и принялся крутить в руках.
Бумага плотная и очень дорогая, итальянская, с тиснением. Никаких опознавательных символов. Просто черный. От бумаги едва заметно пахло чем-то наподобие восточных духов — то ли сандалом, то ли благовониями. Виктор уже вскрыл послание специальным ножом — и я вытащил из разреза карточку из плотного картона.
Витиеватая надпись гласила:
Достопочтенный Виктор Иоаннович,
Римский клуб имеет честь предложить вам членство и пригласить вас на очередное собрание, которое состоится послезавтра в девять часов вечера в особняке купцов Бруснициных на Васильевском острове.
Обращаем ваше внимание на то, что пребывание на мероприятии с сопровождающими, слугами и любыми артефактами недопустимо.
Я прочитал приглашение и молча передал его Черкасову. Тот пробежался глазами по тексту и удивленно вскинул брови.
— На ловца и зверь бежит, — вздохнул он. — Особняк Бруснициных? Это что-то новенькое…
— Брусницина сдает его в аренду под мероприятия, — пояснил Виктор. — Я уже навел справки. Бизнес под управлением наемного руководителя, сама дочь магната живет в Лиссабоне. Так что она наверняка никак не связана с клубом и наверняка не ведает, кому сдают помещения. Это просто площадка для мероприятия.
Черкасов покачал головой.
— Весьма необычный выбор.
— Полагаю, в этом и суть, — отозвался Виктор. — Брусницины начинали с кожевенной мастерской, потом открыли несколько цехов по выделке кожи, превратили в завод. Там весь старый квартал — их здания. И вонища от производства соответствующая. А купцы — народ рациональный, так что и дом себе построили рядом с работой, и амбре их явно не смущало. Деньги, как известно, не пахнут. Так что теперь стоит этот роскошный особняк посреди промзоны…
— Да уж, — вздохнул Черкасов. — Но сам дом богатый. Даже для требовательной публики подойдет.
Тем временем Эмиль принес еще кофе, и Черкасов торопливо бросил салфетку на конверт, чтобы ливанец не видел послания.
— Ваш кофе, господа. И комплимент от моей жены. Она делает потрясающую пахлаву.
— Благодарю, — рассеянно улыбнулся я.
Эмиль ретировался обратно за стойку и специально сделал погромче музыку, чтобы не слышать нашего разговора.
— Конверт пришел сегодня утром, — сказал Виктор. — Я не сразу разобрал почту, но как только увидел, сразу принялся вас искать.
— Уже сообщил Кушелеву? — спросил я.
— Конечно. Но, насколько я понял, приглашение застало его врасплох. Они спешно готовят операцию и, полагаю, привлекут и «Четверку», и Спецкорпус. Судя по тому, что я успел разузнать о вечеринках в Римском клубе, у меня нет шансов пройти с микрофоном или камерой. Но я намерен пойти. Как минимум, примелькаюсь. Да и хочу понять, как именно эти римляне рассчитывают меня использовать.
— Думаю, вполне очевидно, как, — улыбнулся я. — Подобраться ко мне.
— Не все в мире зависит от тебя, Алексей. Через меня они могут попытаться подобраться к нашей матери. А уж оттуда — к дяде, например.
Я кивнул.
— Тоже верно.
Черкасов вернул конверт Виктору и уставился на нас обоих, переводя взгляд с одного на другого.
— Как бы то ни было, господа Николаевы, с учетом последних обстоятельств и угрозы, которую несет утечка опасного вещества, послезавтра мы накроем этот Римский клуб со всеми его Плутонами и Сатурнами. У нас нет времени выжидать.