Шторм над Петербургом (СИ)

Мы двинулись к середине зала. Все разговоры, кажется, постепенно стихли, когда я и Ида заняли свои места. Музыка заполнила пространство плавными, чарующими звуками, и мы закружились.
Её рука была лёгкой, почти невесомой, но в то же время в ней ощущалась уверенность. Я вёл её по залу, стараясь, чтобы каждое движение было безупречным, а каждый поворот — грациозным. Платье, сверкающее при свете множества хрустальных люстр, поднималось и опускалось в такт шагам, напоминая переливающуюся водную гладь.
Другие пары немного отступили, и мы, сами того не заметив, оказались в центре зала. Все взгляды были прикованы к нам: еще немного — и прожгли бы дыру у меня на спине. В этот момент весь мир сузился до музыки и партнёрши, которая с каждым новым движением становилась ещё прекраснее.
— Ну как, Алексей, — вдруг тихо заговорила Ида, её голос был слышен только мне. — Вы уже привыкли к повышенному вниманию?
— Не ожидал, что оно будет настолько всеобъемлющим, — ответил я с лёгкой улыбкой.
Ида чуть склонила голову, не сводя с меня внимательного взгляда
— Сегодня вы звезда этого бала, Алексей. Затмили и Андрея Федоровича с сестрой, и Софию Петровну, и императора.
— И всё же звёзды не сияют в одиночестве, — парировал я. — Вы своим присутствием заставляете даже свет люстр меркнуть.
Ида тихо рассмеялась, но её смех был искренним.
— Льстец, — сказала она, её глаза блеснули.
Ида двигалась с естественной грацией, словно вальс был её родной стихией. Её спина оставалась прямой, а подбородок чуть приподнятым, что придавало её образу ещё больше благородства.
Когда мы снова достигли центра зала, я заметил, как кто-то из зрителей перешёптывается. Чьи-то взгляды были полны восхищения, чьи-то — едва скрытой зависти.
— Вам не кажется, что мы стали объектом обсуждения? — спросила она, будто угадав мои мысли.
— Это неизбежно, — признался я. — И это они еще не знают о нашем походе за шавермой.
Ида весело рассмеялась.
— Я уже все уши прожужжала Феликсу. А после моих рассказов отец настолько преисполнился любопытства, что велел доставить ему эту шаверму на обед. Представь себе картину: дворцовая столовая, всюду золото, итальянская скатерть, золотые блюда… И лакей водружает на фарфоровую тарелку бумажный сверток.
Я не выдержал и прыснул.
— Еще, небось, с каменным лицом.
— Ну разумеется! А затем выясняется, что шаверму нужно есть руками… Дворецкий был в ужасе!
— Но вашему отцу понравилось?
— Весьма, — улыбнулась Ида. — Думаю, скоро у господина Эмиля добавится клиентов.
Музыка постепенно затихала, и последние аккорды прозвучали особенно торжественно. Мы замерли в центре зала, окружённые овациями. Пришлось даже поклониться императорской чете, поскольку их взгляды тоже были обращены на нас. София Петровна лишь хитро мне улыбнулась и прикрыла лицо веером.
Когда мы отошли к краю зала, родители Иды уже вернулись на свои места. Княгиня Юсупова выглядела довольной, а князь — подчеркнуто одобрительно кивнул мне.
— Ты была великолепна, Ида, — сказал Феликс. — А ты, Алексей, по-моему, только что завоевал ещё больше поклонниц. Держись, сестренка! Намечается жестокая конкуренция за котильон.
— Твоя сестра вне конкуренции, — поклонился я. — И, пользуясь случаем, я хочу украсть Иду Феликсовну на котильон.
Девушка лукаво улыбнулась.
— Как я могу отказать Черному Алмазу?
Вскоре начали играть польку. Я остался стоять у стены, намеренно пропустив этот быстрый и шумный танец. В зале поднялся оживлённый ропот, пары с улыбками и смехом выбегали на паркет, а оркестр затеял что-то весёлое и задорное. Однако меня не тянуло присоединяться к этому действу.
Я взял со стола бокал мятного лимонада и отхлебнул, ощущая, как приятная прохлада разливается по горлу. Освежающе. На мгновение позволил себе расслабиться, наблюдая за кружащимися в танце парами.
Мой взгляд выхватил знакомую фигуру — мой брат Виктор. Он, к моему удивлению, танцевал с Леной Салтыковой. Интересный выбор. Изумрудное платье девушки сияло в свете люстр, и Салтыкова, казалось, лучилась радостью, смеясь над чем-то, что говорил ей Виктор. Но вот что меня действительно зацепило — это их взгляды. Холодные, серьезные, цепкие.
  
Все это веселье было показным, чтобы не привлекать лишнего внимания. Периодически оба поглядывали в мою сторону. Видимо, Виктор продолжал педалировать тему с нашим конфликтом. Забрасывал удочки.
— Еще лимонада, ваша светлость?
Я обернулся к лакею.
— Благодарю, не нужно.
Слуга кивнул и скользнул дальше вдоль гостей, что решили передохнуть. Для многих вельмож полька была слишком быстрым танцем.
Когда музыка стихла и танцующие пары разошлись под аплодисменты, оркестр начал настройку для следующего танца — кадрили. В этот момент я заметил на возвышении императора и императрицу. Государыня величественно наблюдала за происходящим, а вот Николай Петрович то и дело ерзал в кресле от скуки. Много танцевать ему не давали.
С ними была София Петровна — сестра императора. Её взгляд, казалось, пересекся с моим. Я сделал шаг вперёд, давая понять, что намерен подойти.
Подойдя к возвышению, я поклонился.
— Ваше императорское величество, — обратился я к государю. — С вашего позволения, я хотел бы пригласить великую княжну Софию Петровну на кадриль.
Император взглянул на меня, затем на Софию, словно не сразу понял, чего я от него хотел.
— Конечно, Леш… Алексей Иоаннович, — радостно улыбнулся он. — Сонечка, иди повеселись!
София, слегка улыбнувшись, сделала шаг ко мне.
— Я в вашем распоряжении, Алексей Иоаннович, — сказала она, протянув мне руку.
Мы двинулись к танцевальной площадке. Все взгляды, казалось, снова устремились на нас. Я чувствовал этот неподдельный интерес: кто-то восхищался, кто-то завидовал, а кто-то, возможно, уже придумывал новые сплетни. Ну еще бы — бывший изгой Николаев теперь пляшет с первыми красотками империи.
— Сегодня вы собираете в своём танцевальном списке самых родовитых и красивых девушек, — шутливо заметила София, когда мы заняли свои места. — Уж не выбираете ли вы себе невесту, Алексей Иоаннович?
Я рассмеялся.
— Если бы так, княжна, я бы точно растерялся. К счастью, пока у меня нет цели найти спутницу жизни. Иначе я бы просто сошел с ума от мук выбора.
Она ответила лёгкой улыбкой, но в её глазах сверкнуло что-то большее, чем просто веселье. Великая княжна ждала момента, чтобы начать разговор.
Кадриль началась, и я вёл Софию с грацией и осторожностью, которые требовал этот танец. Её лёгкая рука касалась моей, её движения были плавными и точными.
— Алексей, — заговорила она, когда мы, следуя фигурам танца, встретились лицом к лицу. — На самом деле у меня был повод пригласить вас на танец.
— Помню, ваше императорское высочество, — ответил я, слегка улыбнувшись. — Чем же я могу вам служить?
Она сделала изящный поворот, следуя за мной, и продолжила:
— Я знаю об эксперименте, который поставили над вами, Андреем и Катериной. Об адаптации к аномальной энергии. И что теперь вы можете поглощать ее.
Я удивленно приподнял бровь. Разумеется, она должна была услышать новости. Но я не ожидал, что София Петровна захочет говорить об этом на балу.
— Вы преступно осведомлены, ваше императорское высочество, — заметил я, стараясь сохранить ровный тон.
— Не столь обширно, как хотелось бы, — ответила она, глядя мне прямо в глаза. — Но достаточно, чтобы понимать: этот эксперимент является ключевым для государственной безопасности.
Музыка изменила темп, и мы снова поменялись партнёрами на несколько тактов. Когда мы снова сошлись, она продолжила:
— Я хочу участвовать в этом.
Я на мгновение замер, но тут же вернулся в ритм танца.
— Прошу прощения? — переспросил я, будто не расслышал.
— Да, — подтвердила она, её голос звучал решительно. — Кто-то должен защищать императорскую семью здесь, во дворце. Это должен быть кто-то из своих. Я хочу пройти этот эксперимент.