Шторм над Петербургом (СИ)

Ну Шереметева! Хотя она не стала бы идти на столь рискованный шаг, не получив согласие великого князя. И, судя по тому, как волновался сам дядюшка Федор Николаевич, эта идея изначально принадлежала ему.
Чертовы интриги Зимнего. Они напридумывают — а нам расхлебывать.
— Лекари, держаться позади! — командовал Одоевский. — Будьте готовы к диагностике. Лена, Настя, поставьте лекарям дополнительный барьер. На всякий случай.
Лева и Зубова потащили остальных «резервистов» за спины боевиков. Остальные ребята принялись вязать максимально плотный защитный барьер — здесь были все четыре стихии, много эфира и ртуть.
Это была настоящая командная работа.
Пока маги-берьерники вязали общую структуру, а боевики накачивали барьер эфиром, ртутники распределяли металл, словно ловкая золотошвея — сверкающие на солнце серебристые шарики вплетались в пульсирующий полупрозрачный купол, словно драгоценности на королевской мантии.
Через несколько секунд купол накрыл осколки колб и растекшиеся под ними ядовитые лужи.
— Барьер установлен! — коротко произнес Аполлон, обернувшись ко мне. Его голос был как всегда спокоен, но взгляд — сосредоточен и непоколебим.
— Юсупов, проверить устойчивость, — распорядился я.
Феликс запустил в низко гудящий купол сгусток концентрированного эфира — и структура выдержала. Салтыкова одобрительно хмыкнула — ей самой не терпелось поджечь что-нибудь, но девушка поработала над прошлыми ошибками и не стала тратить слишком много энергии впустую.
— Отлично, держим так, — кивнул я, когда волна ушла и барьерные маги чуть ослабили напряжение.
Шереметева спокойно наблюдала за тем, мы скакали вокруг отравы на потеху скучающей публике. Она чуть задрала левый рукав и прикоснулась к наручным часам — видимо, засекала время.
Я обернулся к генерал-лейтенанту.
— Ваше превосходительство, объект полностью изолирован. Прошу разрешения на поглощение аномальной энергии.
Шереметева кивнула Ланскому, не сводя с меня внимательного взгляда. Она и сама волновалась! Я ожидал, что начальница просто даст команду выполнять, но вместо этого она лихо соскочила с трибуны на брусчатку и направилась к куполу.
Ребята замерли, с волнением ожидая приказа. Шереметева обошла возведенную преграду, протянула руку и даже прикоснулась к щиту — тот низко загудел и завибрировал в том месте, где генерал-лейтенант до него дотронулась.
— Подтверждаю, негативного фона нет, — сказала она, глядя на нас с Одоевским. — Поглощение разрешаю. Выполняйте, Николаев.
Теперь всё внимание сосредоточилось на нашей группе поглощения: я, Андрей и Катерина.
— Слав, уведи ребят подальше и будьте готовы на пару секунд снять барьер, чтобы мы смогли подойти к объекту, — сказал я.
Одоевский нахмурился.
— Я тоже могу пойти с вами.
— Не нужно рисковать на глазах у зрителей. Сегодня все должно пройти как по нотам. Поглощать будут только проверенные.
Одоевский кивнул и отступил, давая нам дорогу.
Я видел тень разочарования в его глазах. Оно и понятно — в его группе пока что не было ни одного мага, сертифицированного, пусть и неофициально, на настолько плотную работу с аномалиями. Они обходили нас по среднему баллу в общем зачете, но все это было фантиками по сравнению с главным — у нас уже было гораздо больше опыта в профильной работе.
И Славу, как командира второго отряда, это, конечно, беспокоило. Он тоже хотел получить доступ к такой работе. Но всему свое время. Что-то подсказывало мне, что вся эта произвольная программа, которую неожиданно выкатили дядюшка с Шереметевой, нужна была именно затем, чтобы убедить кое-кого в Совете регентов.
Вопреки мнению многих аристократов, дядюшка не правил единолично от имени императора. Совет регентов на то и был советом, что решения там принимались коллективно. И далеко не каждая инициатива великого князя встречала поддержку. Многие предложения отбраковывались, если большинство высказывалось против.
Наверняка дядя, немного познавший силу Искажения на личном опыте, пытался продавить необходимость тестирования магов на предмет чувствительности. И наверняка встретил сопротивление. На его месте я бы тоже поступил подобным образом — либо бы показал масштаб катастрофы, чтобы прочувствовали, либо же убедил в том, что один подготовленный маг вроде нас с Андреем стоил двадцати обычных.
  
И, что еще важно, великий князь поставил на кон самое ценное — своего наследника. Такой риск аристократы точно оценят.
— Андрей, Катя, заходим сразу по команде, — распорядился я, пока мы шли к стенке защитного купола.
Слава Одоевский быстро сориентировался и принялся руководить барьерниками:
— Ждать команду Николаева! Отключить часть барьера, как только он скажет.
— Принято!
Мы подошли вплотную к сверкающей стенке щита.
— Снимайте, — сказал я.
— Деактивировать южный сектор!
На несколько секунд завораживающее сияние барьера погасло. Я пропустил вперед Андрея и Катерину и сам зашел следом.
— Поднять барьер!
За нашими спинами тут же сомкнулись радужные стены. Сквозь переливающийся полупрозрачный купол пробивались лучи вышедшего солнца.
— Курсанты, постарайтесь сделать барьер прозрачнее, — донесся приказ великого князя с трибуны. — Мы хотим видеть, что происходит.
— Ага, еще давайте будем на телевидение транслировать, — проворчал Андрей, присаживаясь на корточки, чтобы осмотреть странную жидкость. — Реалити-шоу «Курсанты Спецкорпуса». Специальный выпуск.
Кузен нервничал. Понимал, что не имел права подвести отца. Да и Катерина, до этого момента сохранявшая самообладание, положила руку ему на плечо.
— Все получится. Это просто такой же артефакт. Просто фон сильнее.
Перед нами на брусчатке зловеще разливалась заражённая жидкость. Её сияние переливалось неестественным зеленоватым светом — потусторонним, опасным. Энергия Искажения исходила от неё волнами, как жар от раскалённого угля.
С трибун на нас смотрели десятки глаз. Император Николай Петрович с удивлённой улыбкой, его взволнованная супруга, нервно сжимавшая носовой платок, великий князь Фёдор Николаевич с непроницаемым лицом, а также министры, вельможи и военные — все ждали чуда.
Шереметева стояла в стороне, пристально следя за каждым нашим действием. Купол и правда сделали почти прозрачным — только прожилки ртути, словно кружево или морозный узор, сверкали на солнце.
Я быстро обменялся взглядами с Андреем и Катериной.
— Готовы? — шёпотом спросил я, не отрывая глаз от лужи.
Андрей кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в глазах плескалось напряжение. Катерина, стоящая справа от меня, глубоко вдохнула, прежде чем ответить.
— Всегда готовы.
— Тогда за работу. Начинайте, я подстрахую.
Не самый удачный момент, чтобы устраивать экзамен собственным ребятам. Но я знал, что они станут куда увереннее в себе, если справятся на глазах у других людей. И Катерине, и даже Андрею, нужно было немного выйти из-под моей тени. В конце концов, я не всегда буду с ними рядом, не всегда смогу помогать.
— Дамы вперед, — Андрей посторонился, подпуская Катерину к луже.
Катерина присела на корточки возле лужи, её пальцы изящно скользнули в воздухе, будто она играла на невидимых струнах. От них исходил мягкий красноватый свет — её эфир был стабилен и спокоен, напоминая течение горного ручья.
— Фон выше среднего, — громко отчитывалась она больше для зрителей. — Концентрированная форма, очень стабильная. Не похоже типичную на остаточную энергию аномалии.
Шереметева едва кивнула и даже улыбнулась.
Андрей тоже поднес руки, концентрируясь и успокаивая свой эфир для поглощения. Мысли парня очистились, каждое движение становилось чётким и выверенным.
— Контролирую поток, — пробормотал он, замыкающий тройку. — Поймал ниточки.
Я обошел ребят и встал с противоположной стороны, направив ладонь прямо над лужей.
Когда мы синхронизировались, энергия Искажения, как зверь, почуявший угрозу, начала шипеть. Жидкость на земле заклокотала, выделяя удушающий пар.