Свита Мертвого бога

Галеру мгновенно охватил ужас. Люди в черном заметались по кораблю, разом потеряв интерес к троим с «Девы-птицы». Сквозь огонь и дым Джарвис разглядел Урано, которую волок куда-то за руку один из моряков. На гребной палубе пламя весело пожирало весла правого борта.
– Как мы их! Здорово, правда, Тай? – Берри хохотал во все горло и разве что не прыгал. Тай тоже усмехалась, удовлетворенно глядя на ущерб, причиненный магическим «бортовым залпом».
– Ну вы даете, ребятки! – подошел к ним Лумтай. – Я едва не обделался со страху, когда они пальнули первый раз. Это ж тебе не меналийский патруль. А вы… Круты, слов нет!
– Ты знал, что у тебя на корабле долгоживущий, – как ни в чем не бывало обернулась к нему Тай. – Чему тут удивляться? Я так понимаю, теперь эту галеру можно списывать со счета.
– Истинно так, – кивнул Лумтай. – Пусть возносят молитвы своему черному богу, если вообще сумеют добраться до берега…
 
МЕЖДУГЛАВЬЕ (продолжение)
…прошла одна декада, доползла до середины вторая. И мы погрешим против истины, если скажем, что Тай провела их сплошь в напряженном ожидании – юная монахиня прекрасно умела в предвкушении лучшего жить сегодняшним днем, и каждую ночь ее ласкали новые руки.
На шестнадцатый день она оделась в цвета огня – костер оранжевых вуалей вокруг тонкого тела, в ярко-оранжевой копне волос тут и там блестят золотые нити. Однако привычная маска Тай с этим нарядом не сочеталась никак – скорее уж сюда просилась броская роспись с глазами на пол-лица. Девушка долго смотрелась в ручное зеркальце… и наконец, плюнув, принесла возможность быть узнанной в жертву своим представлениям о гармонии. В конце концов, в Замок ходят развлекаться, а не ждать и надеяться!
Она протанцевала четыре танца, причем все четыре с разными партнерами, а затем, решив передохнуть, поднялась на галерею. Взяв с подноса у разносчика, похожего на пеструю голенастую птицу, бокал с миндальным молочком, Тай облокотилась на широкие перила и принялась изучать кипящую внизу разноцветную толпу.
Внимание ее привлек мужчина, одиноко стоящий у ближней колонны – высокий и сильный, с широким разворотом плеч… и в совершенно непривычном для Замка наряде.
Мужчины традиционно более консервативны в одежде, чем дамы, и посетители Замка, по большому счету, не были исключением. Все их изыски и извраты основывались на континентальном типе мужского костюма – рубаха, штаны и камзол или куртка. Форма обуви и головных уборов, ширина рукавов и штанин, длина верхней одежды и волос – все это могло быть самым разным, но в конечном счете неизбежно оказывалось меналийским, алмьярским, такано-вайлэзским либо причудливым смешением этих трех традиций.
Незнакомец же был одет в расширяющиеся книзу синие штаны с богатой золотой вышивкой и такую же расшитую безрукавку на два пальца выше талии, без застежки на груди. Кроме безрукавки, тело его выше пояса прикрывали лишь падающие на грудь нити бисера, гладкая смуглая кожа рук и плеч в полумраке бального зала отливала темным золотом. Лицо его, как показалось Тай, было покрыто чем-то вроде зелено-золотой паутины, а голову венчала причудливая, почти женская прическа из сложных узлов и петель, делавшая его еще выше. Но невзирая на эту прическу, на бисерное ожерелье и витые браслеты на обнаженных руках, в незнакомце не было и намека на женственную изнеженность, порой свойственную прислужникам Элори – напротив, его сила была столь несомненна, что могла позволить себе быть и мягкой, и чувственной без малейшего ущерба своему достоинству. И экзотическое одеяние обрамляло эту странную красоту столь утонченно, что Тай прямо-таки глаз отвести не могла.
Взгляды, которые бросал на толпу незнакомец в синем, были оценивающими, словно у многоопытного человека, который тем не менее впервые видит это безобразие. Вот он отошел от колонны, видимо, решив переменить место наблюдения, и на миг скрылся под нависающей галереей… Желая не упустить из виду странного чужака, Тай навалилась на перила, вытягивая шею – и черный кружевной веер, лежавший рядом с ее локтем, соскользнул вниз и полетел в толпу, сверкая золотыми блестками. Тай ойкнула и, совершенно позабыв, что может за пару секунд сотворить себе новый, точно такой же, кинулась вниз по лестнице за своей безделушкой.
 
Она выскочила в зал – и тут же нос к носу столкнулась с предметом своих наблюдений, на чьей ладони лежал ее веер.
– Это… это мое… – выдохнула она, совершенно растерявшись.
– Держите, драгоценнейшая, – с легким поклоном незнакомец протянул ей вещицу. – Ваш веер так же красив, как и вы сами, и думаю, что вам было бы неприятно лишиться столь изысканного украшения.
Вблизи ему оказалось лет тридцать, никак не меньше, а зеленая с золотом паутина на его лице распалась на отдельные штрихи и точки, почти не скрывающие крупных черт незнакомца. Эти две яркие краски как нельзя лучше перекликались с мягким золотым оттенком его кожи и необыкновенными светло-зелеными, как морская вода на мелководье, пронзительными глазами. Чувственные полные губы чуть дрогнули в приветливой улыбке – и Тай внезапно поняла, что конец ночи застанет ее на одном ложе с этим чужаком, причем вне всякой зависимости от того, хочет она этого или нет. А она хотела… даже очень хотела!
– Я давно уже наблюдаю за вами, – выговорила она, не пытаясь противиться неизбежному. – Ваш наряд весьма необычен, и вы держитесь так, словно никак не можете решиться пригласить кого-то в круг…
– Как раз для меня весьма необычны здешние платья и танцы, – он снова отвесил ей легкий полупоклон-кивок. – А что до наряда, то на мне обычная мужская одежда моей страны. То есть, разумеется, не вполне обычная – это придворное одеяние для больших празднеств…
– Никогда не слыхала о стране, где мужчинам позволено одеваться столь изящно, – Тай, словно невзначай, задела локтем сильное запястье с витым браслетом.
– Странно, что есть места, где никто не слыхал об Ониксовой Земле, – от незнакомца не ускользнул жест Тай, и, судя по всему, он понял его совершенно правильно. – Но я уже понял, драгоценнейшая, что попал именно в такое место, и не удивляюсь ничему.
– Значит, вы тут впервые? – это был уже не столько вопрос, сколько констатация факта.
– Истинно так, и готов просить вас о милости стать моей провожатой по этим зачарованным залам. Кстати, если угодно, можете звать меня Дэйр.
– А вы меня… – начала Тай, но он шутливо приложил ладонь к ее губам.
– О нет, драгоценнейшая! Смертный, владеющий именем огненной феи, владеет и всей ее силой, а я пока ничем не заслужил такого подарка.
В это время зазвучала новая мелодия, неторопливая и переливающаяся, словно плеск водопада, и Дэйр улыбнулся еще шире:
– Между прочим, эта музыка вполне подходит для того, что танцуют у меня на родине. Хотите, я научу вас, драгоценнейшая? – он протянул руку Тай, приглашая в круг, и она с радостью оперлась на нее.
Этот танец тоже был великолепен – но совсем в ином роде, не тот неистовый вихрь, круживший ее по залу, хотя искусство партнера на этот раз оказалось ничуть не меньшим. Движения, которым он учил Тай, были столь же изысканно-чувственны, как и он сам. О столь тесном контакте, как тогда, и речи не шло, но даже случайные осторожно-вкрадчивые прикосновения рождали в ней хорошо знакомый трепет. Мало-помалу огонек разгорался все сильнее, и Тай не противилась этому. Это было в своем роде так же правильно и нисколько не порочно, как легкие и уверенные поддержки Тиндалла…
Похоже, Замок действительно был в новинку Дэйру – он то и дело задавал Тай вопросы, и она отвечала, как умела. Иногда ее ответ не удовлетворял партнера, он уточнял, переспрашивал – и Тай не раз и не два получила повод упрекнуть себя в невнимательности и неумении делать выводы. Но все равно с Дэйром ей было как-то на удивление легко – пожалуй, даже легче, чем с Тиндаллом, ибо веселая дерзость того все время держала ее в некотором напряжении. А чужестранец из загадочной Ониксовой Земли вел себя с ней как старший и сильный, чей долг – оберегать и защищать очаровательное юное существо, попавшееся ему на пути. Рядом с ним Тай, считавшая себя уже взрослой и опытной, как-то сразу вспомнила, что ей пока всего лишь шестнадцать…