Свита Мертвого бога
– А ты вообрази, что здесь Замок, – чувственно шепнула Урано. Когда хотела, она умела сделать свой голос весьма проникновенным. – Разве мои покои менее роскошны, чем Замковые комнаты для свиданий? Или мое ложе недостаточно широкое и мягкое?
К ложу претензий действительно быть не могло. Как все анатао, Урано спала прямо на полу, подстелив тонкий тюфячок, набитый соломой – но поверх этого тюфячка было набросано столько подушек и покрывал, что ее постель могла бы сделать честь самому Элори.
– Я постараюсь, моя госпожа, – выдохнула Тай в самое ухо Урано, хотя ее уже почти выворачивало от омерзения. – Постараюсь изо всех сил.
Крокодил меня задери, так и инициативу упустить недолго! Стиснув зубы, Тай обняла Супругу Смерти, притянула себе на колени – весьма рискованный маневр, учитывая, что обе они сидели на полу, прямо на подушках ложа – а потом запрокинулась на спину, увлекая за собой Урано.
В принципе, ничего отталкивающего в этой женщине вроде бы не было. Невзирая на то, что она родилась восемью годами раньше Тай, тело ее оставалось стройным, а кожа – гладкой, как у юной девушки. Явно магия, вот только чья – солеттская или Черного Лорда? И кстати, почему она бессильна перед теми давними следами ожогов, изуродовавшими лицо Урано? Возможно, решила Тай, эта магия не имеет обратной силы, как законы Новой Меналии, и властна лишь над теми повреждениями, которые получены после обретения могущества… Пахло от нее тоже приятно, хотя и чересчур сладко на придирчивый вкус алхимика. Но все же лучше ваниль с мускусной розой, чем несвежее тело и тяжелый запах изо рта. Даже пресловутая худоба Урано не выглядела изможденностью, а по меркам Замка с его любовью к фигурам «общего рода» так и вовсе смотрелась вполне приемлемо. И все равно не могла Тай пожелать ее, как ни старалась. Впрочем, будь она из тех, кому дано желать как мужчин, так и женщин, у нее давно имелась бы «сердечная подруга» в монастыре, где на такие вещи в общем-то смотрели сквозь пальцы.
– Закрой глаза, – снова прошептала Тай, на этот раз вполне сознательно подражая интонациям Элори. – Пусть в целом свете для тебя останутся лишь мои руки… мои пальцы… – с этими словами она спустила нити черного жемчуга с плеч Урано, и та с готовностью высвободила руки, позволив черному платью соскользнуть к ногам. Под платьем на ней не было ничего, даже традиционной косынки, прикрывающей бедра – она явно считала себя выше подобных условностей. Только ожерелья и браслеты, изысканно мерцающие на смуглой коже, составляющей резкий контраст с белилами на лице…
Тай снова приобняла Урано за плечи, поворачивая спиной к себе, чтоб хотя бы не смотреть в это раскрашенное по-Замковому лицо, и положила руки ей на грудь. Супруга Смерти с готовностью застонала, хотя Тай еще даже не думала прикасаться к ее соскам. Из последних сил преодолевая себя, невольная соблазнительница раздвинула черно-синие пряди и поцеловала Урано в затылок, вложив в этот поцелуй куда больше умения, чем чувства.
– Ох, как сладко… – протянула ее партнерша в полном экстазе. – Еще, Нэрта, еще…
Пришлось повторить, одновременно стискивая косточками пальцев маленькие твердые соски. Урано выгнулась и даже не простонала – выдохнула с силой… и вдруг резко обмякла в руках Тай, словно вместе с этим вздохом душа покинула ее тело. Одновременно от Берри донеслось что-то вроде мгновенной ослепительной вспышки – а затем ощущение внимательно следящих глаз, не оставлявшее Тай с момента, когда она в первый раз услышала в мозгу голос друга, растаяло без следа. Прошло не менее минуты, прежде чем она поняла, что случилось – Берри избавил ее от необходимости доигрывать до конца сей пошлый фарс и увлек Урано в Замок, воспользовавшись первой же вспышкой ее наслаждения.
– Большое спасибо, Берри, – устало проинесла Тай в пустоту, прекрасно понимая, что друг не может услышать ее. – Я всегда знала, что на тебя можно положиться… – и почти выронила из рук безвольное тело Урано, скрученная мгновенным позывом к тошноте.
Из последних сил она придвинула к себе блюдо из-под персиков, не желая осквернять рвотой роскошную постель, несколько минут просидела над ним, согнувшись – но ее так и не вырвало, наоборот, тошнота разжала свои цепкие когти. Тогда Тай, не глядя, плеснула в чашу еще плодового вина и осушила ее в несколько судорожных глотков.
Окончательно придя в себя, она вскинула глаза к узкому слуховому оконцу под потолком, пробитому лишь ради доступа воздуха. Темно-синяя щель почти терялась в сгустившемся вечернем полумраке – значит, на улице уже стемнело. По меркам ее монастыря так вообще самая что ни на есть ночь, но анатао – поздние пташки…
Ну и ладно. Полежу еще минут двадцать, или даже полчасика – и за дело. А наша госпожа Гиацинт, в сущности, ничего не прогадала – там, в Замке, Нисада обойдется с ней куда более профессионально…
Острое удовольствие пронзило Урано не копьем, как прежде – серебряной иглой. Одновременно с этим голова ее вдруг закружилась, и ее неудержимо повлекло в бездну, где, как раз или два за всю жизнь виденная метель, кружились осколки зеркал…
Когда головокружение прошло, Урано осознала, что лежит совсем на другой постели – обычном Замковом ложе на четырех ножках, накрытом черными шелками. Рядом, чуть усмехаясь, сидела высокая женщина с ярко-алой гривой волос, одетая по-мужски – в кожаные обтягивающие штаны для верховой езды и высокие сапоги на каблуке. Талию стягивал ремень с заклепками, какие обычно носят скодерские речные пираты; усиливая сходство, на нем болтался изящный кинжал в ножнах, с рукоятью слоновой кости. Выше талии на женщине была лишь рубашка с коротким рукавом, прикрывающая грудь, но не живот – из такой же глянцево-черной кожи, как и штаны. И из той же кожи была скрывающая лицо полумаска – ее сложно вырезанные края языками черного пламени выплескивались на лоб и щеки.
– Ты… Нэрта? – потрясенно выговорила Урано.
– А кто же еще? Вот такая я и есть, – задорно произнесла женщина в разбойничьей одежде. – Приветствую тебя в Замке, подруга!
– Я должна была сразу догадаться… – выдохнула Урано. – Там, днем, я весь вечер думала, какое платье тебе заказать… И лишь сейчас поняла, что лишь в мужском костюме ты можешь быть хороша по-настоящему!
– Если я оденусь так днем, меня ваши анатао на мясо продадут, – хмыкнула та, что отозвалась на имя Нэрта. – А мне моя жизнь пока еще дорога.
– Ну, может, не совсем так – на наш манер, вроде храмовой стражи… И вообще моей власти хватит, чтобы скормить гиенам Владыки Смерти любого, кто скажет хоть слово против тебя!
На это женщина в черной коже лишь пробормотала что-то неопределенное.
В отличие от Тай, Нисада изначально ничего не имела против возложенного на нее поручения. Получая огромное удовольствие от пребывания в постели с Тай, а также два или три раза ложившись с какими-то совершенно посторонними девочками из Замка, она искренне считала, что способна одинаково любить как мужчин, так и женщин, а уж этой Урано ради дела закатит такую ночь, какую та не забудет до скончания жизни! Но сейчас, взглянув на то, что возлежало перед ней на ее же кровати (по такому случаю приведенной, как и сама Нисада, в совершенно нехарактерный для себя вид), княжна Лорш внезапно осознала, что даже у ее полнейшей небрезгливости есть какие-то пределы. Черт возьми, ни Берри, ни Тай не соизволили предупредить, что ей предстоит – а ночной вид Урано отличался от дневного лишь в деталях – употреблять ТАКОЕ!
Ох, если б тут был Берри! Но он, оказавшись на постели вместе с Урано, тут же молнией вылетел из комнаты прямо сквозь одно из зеркал, дабы не обнаруживать своего присутствия, и успел лишь коротко бросить на бегу: «Все по плану».
Придется как-то изворачиваться… А впрочем, есть у нее в запасе одно фирменное блюдо, которое должно прийтись по вкусу этой мымре!
– Иди же ко мне, любимая, – томно произнесла Супруга Смерти и приняла позу, которая ей самой казалась весьма призывной.