Свита Мертвого бога
Как бы счастлив он стал, если бы она отдалась ему – не по любви, Джарвис сам не был уверен, что понимает смысл этого слова в отрыве от глагола «заниматься», но по взаимному влечению! Но увы, она слишком ясно дала понять, что с охотой ляжет под него лишь потому, что он долгоживущий – и с точно таким же удовольствием пойдет в постель к любому другому мужчине морской расы…
Джарвис вдруг осознал, что до сих пор не имел со смертными женщинами иных дел, кроме постельных – в крайнем случае, как с луррагской Саарчил-икень, иные дела прилагались к постельным. Неужели он просто не в состоянии несколько дней путешествовать бок о бок с женщиной, видеть, как она усмехается, опоясывает камзол, режет колбасу – и не завалить ее на плащ?
Да кто он такой, чтобы она хотела быть с ним лишь ради него самого, а не потому, что в такое же обличье любил облекаться ее прежний любовник?
Тай по-прежнему дышала ровно и спокойно. Тысяча морских чертей, да она же не здесь, она в этом своем Замке – танцует, небось, с каким-нибудь смазливым мальчишкой или болтает с Нисадой! А значит, если он позволит себе чуть-чуть вольности, даже не узнает об этом…
Медленно-медленно, словно приручая охотничью птицу или дикого котенка, он повел свою руку вдоль плеча спящей девушки. Скользнул по ключице, осторожно тронул грудь сквозь рубашку, а потом, сам сходя с ума от собственной наглости, пробрался пальцами под шнуровку. Тай оставалась все так же недвижна. Осмелев, Джарвис приподнялся над ней, задевая прядями длинных волос ее щеку и горло, и осторожно, словно росинку с цветка снимал, коснулся ее губ своими.
Сначала он даже не понял, что произошло, потом осознал – на его поцелуй ответили. Он вздрогнул, отшатнулся было, но глаза девушки оставались все так же закрыты, а дыхание лишь чуть участилось. Спит… Кто ласкает тебя там, в Замке? Кому ты отвечаешь на поцелуй, не ведая, что отвечаешь – мне? А я – вор, я краду твою ласку у другого, как любовник из алмьярской газеллы. И, две тысячи морских чертей, я украду еще немало!
Он зашел уже слишком далеко, когда окончательно понял, что спящая не может отвечать так. Но было поздно – инициатива перешла к Тай, и теперь Джарвис только брал, а она одаривала его щедро, не скупясь, как не снилось самой лучшей из гетер Запада. И когда они все же слились воедино, принц долго, очень долго не мог понять, что девушка стонет сквозь зубы вовсе не от наслаждения. Лишь когда они разъединились, и Тай немного откатилась в сторону, Джарвис заметил на одеяле темное пятнышко и все понял.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
в которой Джарвис переносится в прошлое Тай, что не прибавляет ему уважения к Элори
Извращенцы не увековечивают!
– Прости, Тайбэллин, – он ткнулся лицом в сложенный под головой камзол, не в силах поднять глаза от жгучего стыда. – Я твердо знал, что ты опытная женщина – и совсем забыл, что весь твой опыт из Замка, а тело так и осталось нетронутым, в монастыре-то…
– Я сама забыла, что у меня между ног натянута эта дурацкая штуковина, – так же глухо отозвалась Тай. – Казалось, что если она у меня и была, то сгинула давным-давно, вот и не береглась, все делала, как в Замке… Это ты прости, что я тебя в ловушку заманила – целый час лежала бревном и ждала, решишься или нет, – неожиданно она всхлипнула, перепугав Джарвиса до полусмерти. – Какое же ты все-таки чудо, крокодил тебя задери! Я… я думала, ударишь магией сквозь кожу, как эта тварь… думала, вы, долгоживущие, не умеете или не желаете по-другому. А ты был со мной, как простой смертный, на равных… Спасибо тебе.
– Что значит – «как простой смертный»? – Джарвис недоуменно приподнялся. – Разве можно как-то иначе?
– Тиндалл рассказывал, как вы, меналиэ, в древние времена делали это с нашими женщинами, – еле слышно выговорила Тай. – Вы дарили немыслимое наслаждение, но вашим чарам нельзя было противиться, вы полностью отнимали волю к сопротивлению. Вам даже принцессы не отказывали, даже невесты, выхваченные из-под венца…
– Открою тебе еще одну тайну, Тай, – тяжело вздохнул Джарвис. – На моей родине у меня не было ничего и никогда, ни с принцессой, ни со служанкой. Все – только на континенте, со смертными. Может быть, я и не знаю каких-то секретов своей расы. Но скорее всего, это ваша мифология – насчет отнятой воли и невест. Мы ведь не соприкасаемся с вами уже несколько сотен лет…
– Может, и мифология, – выговорила Тай еще тише, еле слышным шелестом. – Только я эту мифологию на своей шкуре испытала. Как жива осталась, до сих пор понять не могу.
– Кто? Кто посмел? – Джарвис вскинулся, словно пытаясь разглядеть эту сволочь во мраке шатра. – Неужели…
– Не спрашивай! – отчаянно вскрикнула Тай. – Я этого даже Берри с Нисадой не рассказывала! Это… это как самой себе кишки выпустить!
Несколько секунд – или минут? – прошло в напряженном молчании: недавние любовники лишь дышали тяжело, больше смерти боясь неловкости по отношению друг к другу. Наконец, Тай отчаянно выговорила:
– Рассказать не могу, словно заклята на это. Но… говорят, вы, долгоживущие, умеете заглядывать прямо в душу. Так вот, если умеешь – загляни и увидь сам. Вот я, открываюсь, бери все, что захочешь. Должен же хоть кто-нибудь знать правду! – она снова тихонько всхлипнула.
Джарвис даже оторопел от такого предложения.
– Слушай, а если я попаду не туда и не пойму, о чем речь? Я ведь и этого никогда раньше не делал…
– Я тебя направлю, – отозвалась Тай уже в своей обычной манере. – Буду правильно вспоминать. Ну, бери же!
Осторожно, припомнив все, чему когда-то учила его леди Миранна, Джарвис направил в сторону Тай считывающий импульс. Эффект превзошел все его ожидания – голова закружилась, и он почувствовал, как земля уходит у него даже не из-под ног, а из-под всего тела. Комната… знакомая комната, обитая темно-красным бархатом, и три знакомых фигуры в ней…
– Мы должны сделать это, – повторила Тай еще раз, понимая, что одно дело сказать, а другое – выполнить. В конце концов, Замок для того и существует, чтобы быть в нем тем, кем хочешь, а не тем, кто ты на самом деле… Кто решится первым?
И тогда, когда тишина уже начала давить всем троим на плечи, словно каменный свод, Нис решительно шагнула через комнату и опустилась в кресло. На несколько секунд облик ее расплылся, словно в мареве над костром, а когда снова обрел резкость, вместо блондинки кукольного вида в кресле сидела крепкая шатенка в темно-красном тяжелом платье с золотой каймой, с не менее тяжелым черным плащом, наброшенным на колени. Каштановые локоны падали ей на плечи крупными непокорными завитками, круглое лицо с вздернутым носиком покрывал легкий загар, на фоне которого двумя льдинками сияли большие серые глаза. «Неудивительно, что она решилась первой, – пронеслось в голове у Тай, – днем она едва ли не красивее, чем в Замке».
– Я Нисада, старшая дочь князя Лорша, – с расстановкой проговорила сероглазая девушка. – Мне восемнадцать лет, и в четыре года у меня отнялись ноги. Я умею ходить только здесь, в Замке, – и замолчала, выжидающе глядя на друзей.
Берри посмотрел на нее и вздохнул, словно набирая воздуха перед прыжком в воду. Затем медленно провел рукой вдоль лица, груди и ниже…
Те же мягкие густые черные волосы, но отросшие сильно ниже плеч и свалявшиеся, кое-как подрезанная борода, нездоровая полнота человека, которому почти не приходится двигаться, рубаха и штаны из грубой холстины – и беззащитно прищуренные глаза удивительного орехового цвета…
– Беррел анта Эйеме, когда-то прозывавшийся Книжником. Ближайший друг принца Далькрая Вайлэзского и участник его так называемой попытки переворота. Из королевской милости не казнен вместе с принцем, а пожизненно заключен в крепости Идвэл.
Он не назвал возраста – его и так нетрудно было вычислить любому, кто хоть немного знал текущую историю Вайлэзии. Даже с поправкой на то, что тюремное заключение никого не красит – не меньше тридцати.