Свита Мертвого бога

Это заявление ударило Джарвиса по голове не хуже кирпича, упавшего этажа этак с пятого. Едва завидев скругленные шлемы, он начал ждать, когда же над дорогой прозвучит имя Ломенны – но никак не предполагал услышать его в ТАКОМ контексте. Что здесь происходит, миллион морских чертей?!
– Да кто ты вообще такой, парень? – вскинулась Тай, явно ошарашенная не меньше принца. – Я тебя вижу первый раз в жизни. С чего ты взял, что я – какая-то ваша Ломенархик?
– С того, что имел несчастье много раз делить с тобой ложе, прежде чем принял священный сан! – это Лувес воскликнул уже по-лаумарски. – С того, что был первым, кого ты запятнала своей скверной! Вспомни сеновал над конюшней моего отца и попону, на которую пала твоя нечистая кровь! Ты и теперь будешь отрицать, что знакома со мной?
– Слушай, дорогой друг, я не лаумарка и твоего языка не знаю, – раздраженно проговорила Тай. – Поскольку дело касается меня, не мог бы ты говорить так, чтоб я тоже понимала? Тем более, что меналийским ты вроде бы владеешь. Переведи мне, Джарвис, чего он тут проорал.
Джарвис механически перевел. Происходящее все больше напоминало ему один из тех снов, в которых нет ни смысла, ни логики и в которых ты – всегда жертва.
– Значит, говоришь, спал со мной много раз?! – оскалилась Тай, услышав перевод. – Тогда не поведаешь ли этим добрым людям, какая отметина у меня вот здесь? – она похлопала себя по низу живота слева, над тазовой костью.
Джарвис помнил, что в этом месте кожа Тай обезображена маленьким сморщенным шрамом – когда-то давно юная ученица сестры Рогрет уронила туда каплю кислоты, которая насквозь проела одежду. Даже обычный платок на бедрах полностью закрывал эту отметину. Видеть ее могла бы разве что женщина, с которой Тай довелось вместе мыться, ибо в дневном мире никаких любовников, кроме долгоживущего, у девушки не было. Разумеется, молодому клирику неоткуда знать об этом ожоге…
– Ты думаешь, если будешь все время говорить на чужом языке, мы поверим, что ты не знаешь лаумарского? – снова возопил Лувес, и теперь Джарвис отчетливо уловил нотку фальши в его патетике. – Бесстыдница! Откуда мне знать, как пометил тебя Повелитель Хаоса, если мы возлежали вместе лишь в полной темноте? Я уж не говорю о том, что со дня нашей близости у тебя могла появиться тысяча новых отметин! Брат Катем, прикажите принести Священное Писание, чтобы я мог нерушимо присягнуть – эта женщина и есть ведьма Ломенархик!
– Не стоит, брат, – Катем с отвращением скосился на кожаные штаны Тай. – Я и так верю тебе, тем более что Господь учит нас не разбрасываться клятвами. Опознание состоялось, а дальше пусть судит его преосвященство. Хотя не сомневаюсь, – он хищно усмехнулся, – что в данном случае суд будет пустой формальностью. Тому, как эти двое ушли за предел при свете дня, есть не менее десятка свидетелей.
– И самое главное – каким образом они на нас наткнулись?! Ведь не случайно же! – Джарвис непроизвольно повел плечами, ибо руки его были связаны, и развести ими он не мог. – Нет, они ждали нас, именно нас. Я допускал, что мои приметы разосланы по всей стране, и в первом же мало-мальском городишке я рискую нарваться на неприятности – но засада на дороге! Откуда им было знать, что мы въедем в Лаумар именно сегодня…
– Может, нас подставила какая-нибудь сволочь из Сэ’дили? – предположила Тай. – Что, тот же Лаймарт почтового голубя послать не мог? Хотя не понимаю, какой ему толк с этого…
– …и именно по западному тракту, – докончил Джарвис. – Граница Вайлэзии с Лаумаром – это тебе не Алмьярский хребет, где наперечет все проходимые перевалы. При желании мы проникли бы в страну по любой дороге и даже вообще не по дороге!
На всякий случай этот разговор велся по-алмьярски, хотя Катем и Лувес ехали довольно далеко, во главе отряда, а прочие члены группы захвата – десять солдат с командиром – явно не понимали меналийского.
Там, у осокоря, который, как оказалось, повалили вовсе не ветер и болезнь, они сразу поняли, что сопротивление бесполезно – кто-то явно учел опыт сражения у Пьющей Лошади, и все десять солдат архиепископа были вооружены самострелами. У Джарвиса отобрали меч и кинжал, у Тай – нож Урано, после чего обоим связали руки и надели странные тонкие ошейники из бледно-желтого металла – не сдавливающие горло и более похожие на ожерелья, однако застегнутые на замки, ключи от которых спрятал в карман брат Лувес. В заключение Тай и Джарвиса затолкали в небольшую повозку, крытую лошадиной шкурой, в каких обычно передвигаются мелкие торговцы или бродячие комедианты. Кроме двоих пленников и их вещей – перерытых в ходе обыска и увязанных как попало, – здесь находился лишь один солдат, свесивший ноги наружу, на задок повозки. Еще один солдат правил этим бесхитростным экипажем, остальные, в том числе оба клирика, ехали верхом. Спустя два часа с начала пути солдат вылез из повозки, и его место занял другой – смена караула.
 
Страха, от которого холодеет спина и дрожат колени, не было – случившееся казалось настолько нереальным, что ни Тай, ни Джарвис до сих пор не прониклись им по-настоящему. Было лишь отчаянное недоумение чисто логического свойства и желание хоть как-то прояснить свою участь.
– Они могли на всякий случай разместить по отряду в каждой приграничной деревне, – неуверенно произнесла Тай, сама понимая шаткость своих построений. – Пока мы ели супчик в кабаке, кто-то из деревенских свистнул солдатам, и те пошли рубить дерево…
– Бред, – тряхнул волосами Джарвис. – Ты хоть представляешь себе, что такое Межевые земли? Да в южном Лаумаре каждая третья деревня – приграничная! И где они найдут столько любовников Ломенны, чтобы снабдить ими каждый отряд?
– Ты уверен, что этот деятель в самом деле валялся в сене с твоей ведьмой? – скептически прищурилась Тай. – С тем же успехом он мог солгать и тут. И вообще, судя по тому, что я видела в Замке, мы с Ломенархик действительно похожи ростом и сложением, поэтому любой, кто видел ее лишь издалека…
– Уверен, – убежденно перебил ее Джарвис. – Я хорошо помню, как Ломенна рассказывала о парне, которому она открыла дорогу в Замок, а тот впоследствии ушел в монахи. Скажу больше – именно он и сдал ее церковникам в первый раз. Так что наш братец Лувес лжесвидетельствовал, прекрасно отдавая себе отчет в том, что творит.
– А с виду такой приятный молодой человек! – Тай брезгливо передернулась. – Лицо одухотворенное, глазки светлые, большие… лет пять назад, наверное, был еще очаровательнее. На таких-то обычно и западают всякие суки – и учат их быть еще большими суками, чем сами. Этот, похоже, выучился на славу… Если только ты прав, – прибавила она после паузы. – Как-то уж слишком оно невероятно.
– Вот и я гадаю, ради чего он даже на их Писании готов был поклясться, – протянул Джарвис. – Непротиворечивая версия тут только одна: архиепископ не может признать, что упустил ведьму, и готов сжечь хоть черта в ступе, лишь бы загладить свое упущение. Но, во-первых, насколько мне известно, это не его стиль. Так мог бы поступить какой-нибудь Лаймарт, но уж никак не фактический правитель страны, которого вдобавок считают сильнее любого мага. А во-вторых, даже эта версия не объясняет, каким образом мы и Лувес так удачно сошлись на одной дороге. Хотел бы я знать, в курсе ли остальные, что этот милый юноша врет и не краснеет, или он ведет свою отдельную игру…
– И я хотела бы, – кивнула Тай. – Да только как?
– Понятия не имею, – вздохнул Джарвис. – Боюсь, во второй раз тот фокус, что я провернул с Урано, не пройдет – по-моему, они только и ждут, когда я полезу кому-то из них в мозги. Защита против магии у лаумарского клира поставлена на высшем уровне, это я знаю не понаслышке. Скорее всего, Катем или Лувес тут же отследят мое проникновение и поднимут тревогу.
– Хоть бы солдаты что-нибудь сболтнули ненароком! – Тай перевела взгляд на спину в кольчуге. – Нет же, молчат, как языками подавились. Твоих ушей боятся, что ли?