Он вам не Тишайший (СИ)
— Хорошо, — решаю. — Начинаем с Волги. Фёдор Михайлович выдели деньги Чистому. Знаю, что их мало. Найди, выкрутись, но предоставь минимум, необходимый для самого срочного. Надо привести в порядок имеющиеся порты. Починить, расширить их. Кроме того, надо построить несколько простых, но надёжных пристаней на ключевых путях. Не помешает подготовить дополнительные склады для товаров. Это первоочередное.
Смотрю на Ромодановского и Долгорукого.
— Григорий Григорьевич и Юрий Алексеевич! Вам тоже придётся включиться. Выделите людей. Необходимы постоянные гарнизоны в портах и на пристанях, а также мобильные отряды на стругах для патрулирования. Разрешаю разбойников ловить и вешать без суда у всех на виду. Сейчас безопасность на реках — важнейшая задача. Купцы не должны бояться везти товар даже без охраны. Грузы пойдут по реке, — получим быструю прибыль.
Все кивают. Аргументы царя выглядят железными.
— Что касается внутренних пошлин…У нас вроде одно государство, а зачем тогда их столько? Нет, убираем всё и взамен вводим единую пошлину для внутренней торговли. Будут ворчать на местах по поводу потери денег, ответим, теперь мы наводим порядок с пристанями и охраной, а с них ответственность снимаем. Толку всё равно нет…Никаких поборов на местах не допускать. Кто попробует продолжать брать, — наказание суровое. Хитрово проследишь?
— Прослежу, государь, — тихо, но чётко отвечает глава приказа Внутренней Безопасности.
— Теперь связь, — продолжаю, меняя тему. — Тревожит южная граница. Алмаз Иванович, ты же и за гонцов, и за почту отвечаешь. Как здесь обстоят дела? Если крымские татары прорвутся, а мы в Москве узнаем через месяц, то будут и жертвы, и огромные убытки. Что можно с этим сделать?
К моему удивлению, лицо главы приказа озаряется робкой, но искренней улыбкой.
— Государь, тут…тут намечается улучшение. Постепенное, но верное. Мы…мы вводим новшество. Пытаемся наладить.
— Новшество? — настораживаюсь, не ожидав услышать такое. — Какое?
— Голубиную почту, государь, — выпаливает Чистой.
В зале на несколько секунд воцаряется тишина, а затем раздаётся сдержанный смешок. Даже суровый Долгоруков удивлённо поднимает бровь, а Морозов так вообще смотрит на Чистого, как на юродивого.
— Голуби? — недоверчиво переспрашивает Ртищев. — Алмаз Иванович, ты верно шутишь? У тебя птицы почтальонами заделались?
— Серьёзно, Фёдор Михайлович, — Чистой стоит на своём, хотя его уши начали краснеть. — В Европе уже используют и вроде как себя неплохо показывают. Быстро, надёжно…
— А почему не вороны, например? — вставляет Морозов, явно подтрунивая. — Они же покрупнее, дальше улететь могут!
Раздались смешки, но Алмаз Иванович продолжил.
— Вороны, Борис Иванович, — отвечает он спокойно, — птицы очень своенравные и наглые. Захочет ворона — полетит, а не захочет, — сядет на дерево и каркать начнёт. А то и начнёт дурачиться ребёнок словно, может и вещь какую стащить. Ненадёжные они, как гонцы. Совершенно. А голубь…голубь домой стремится. И летит прямо, быстро. Проверено.
Смотрю на Чистого и вдруг вспоминаю, что это он ведь со мной на соколиной охоте всё время ворчал.
— Алмаз… — Это же ты в детстве жаловался мне, что твой отец не хочет заводить соколов из-за их дороговизны.
Чистой оживляется, а его глаза вспыхивают.
— Точно, Алексей Михайлович! Память у вас царская! Я тогда на самом деле ныл, что очень хочу птиц, а батюшка всё не разрешал, говорил — дорого, хлопотно. И вы…вы тогда мне сказали: «Заведи себе других птиц, Алмазка. Голубей, что ли. Или воронов. Говорят, их давно приручают». Я тогда удивился страшно. Голубей? Подумал — шутите вы. Но потом…потом стал узнавать. Книги какие-то нашёл, у иноземцев расспрашивал. И понял — дело стоящее! Стал разводить, тренировать. Я ведь не просто так просился на эту должность в Ямской приказ. Знал, что могу наладить сообщение в стране.
Слушаю Алмаза, и на душе вдруг становится теплее. Неожиданно. Вот он, маленький росток нового в этом дремучем мире. И ведь случайно что-то ляпнул в детстве, а результат какой! Значит, не зря я здесь оказался! Благодаря мне почта на Руси заработает! Кто молодец? Я молодец!
— Благодарю, Алмаз Иванович! — хвалю искренне, от всей души. — Вот это понимаю — инициатива. Правильная, полезная! Действуй! Если твоя голубиная почта заработает как надо, — будешь щедро вознаграждён. Обещаю!
Чистой сияет.
— Благодарю, Алексей Михайлович! Постараюсь не подвести!
— Верю, — кивая, чувствуя прилив энергии. — С внутренней торговлей разобрались. Что с внешней? Ты что-то упоминал, Фёдор Михайлович?
— Да, государь. Наши купцы жалуются. Особенно на англичан из Московской компании. Те, пользуясь своими привилегиями ещё со времён батюшки вашего, ведут себя…ну, не по-божески. Сбивают цены на наши товары, свои продают дорого. Торгуют беспошлинно. Конкуренцию душат. Нечестная борьба.
Снова англичане. Даже в этом Средневековье достают. А тут вроде они чуть ли не сверхдержава морская. Сейчас рыпнемся и получим сразу по мордасам. Заблокируют единственный морской порт в Архангельске и конец нормальной международной торговле. А эти англичане нам и цветной металл везут, и оружие, даже корабельные канаты, что делают из русской же пеньки. Реально, как с папуасами торгуют. Тем всякие стёклышки и зеркала везут, а дикари и рады. Вот срань! Они же и нам зеркала везут!
Поворачиваюсь к Ордину-Нащокину, который до сих пор лишь молча слушал.
— Афанасий Лаврентьевич. Это твоя стезя. Надо исправить ситуацию. Чтобы отношения с Англией, Голландией, другими не испортить, но и наших купцов поддержать. Попытайся привилегии их пересмотреть, но аккуратнее. Никаких открытых конфликтов с Англией пока не допускать. Ищи варианты. И ещё. — Делаю паузу, глядя прямо на дипломата. — Начинай привлекать в страну иноземных мастеров: оружейников, литейщиков, корабелов, инженеров, врачей. Кого угодно зови, кто умеет делать то, чего мы не можем. Обещай им хорошие условия: жильё, высокое жалованье, уважение. Нам нужны их знания и технологии.
Ордин-Нащокин оживляется, а в его глазах читается понимание.
— Государь, мысль здравая и правильная. Оставим даже вопрос привилегий, — будет очень сложно, но пытаться можно. Но мастера…это в любом случае вызовет недовольство у сильных держав. Никакого согласия здесь ждать нельзя совершенно. Они своих мастеров берегут, утечку знаний не поощряют…
— Понимаю, Афанасий Лаврентьевич, понимаю…Но нам позарез нужен рывок. Не ведаю, как тебе быть. Исхитрись. Найди способ. Подкупом, убеждением, тайной вербовкой — неважно. Главное — результат. Россия должна обладать технологиями.
— Постараюсь, государь, — отвечает Ордин-Нащокин, уже мысленно прокручивая варианты. — Постараюсь.
Тут поднимается Илья Данилович Милославский, глава приказа Казанского дворца. Лицо у него озабоченное.
— Государь, позволь и мне слово. С моим приказом…Проблемы. Регион огромный — Поволжье, Урал, Сибирь. А сил? Войск — кот наплакал. Денег выделяют мизер. Ясак (натуральный налог с инородцев, преимущественно пушниной) собрать толком не могу, — расстояния огромные, контроля нет. Инородцы то платят, то бунтуют, то просто скрываются. Осваивать новые земли — нечем и некому. Казна от меня дохода почти не видит, а расходы…расходы постоянные.
Ртищев не выдерживает.
— А потому и выделяют мизер, Илья Данилович! Приказ ваш только жрёт деньги, а отдачи — пшик! Пушнины в казну поступает в разы меньше, чем могло бы!
Милославский вспыхивает и начинает возмущаться.
— Да что ты понимаешь, Фёдор! В тепле сидишь, счета сводишь! А там — дикий край! Расстояния! Бунты местных! Разбойники свои! Сам попробуй управься!
— Тише! — останавливаю перебранку выкриком, словно ударом хлыста. Смотрю то на одного, то на другого. — Спорить не о чем. Вы оба правы. — Замолкаю на минуту, пытаясь вспомнить хоть что-то из географии. А точно, там же залежи какие-то вроде есть.
— Илья Данилович, — начинаю осторожно. — Твои земли — не просто трудности. Это будущее богатство России. Но чтобы его получить, нужны не только войска и чиновники. Нужны знания, откуда это богатство выкопать. Бегать лишь за ясаком, — несерьёзно. Нет у нас таких ресурсов поставить всех инородцев под полный контроль. Зато можно действовать иначе. В ближайшее время поручу Академии наук срочно организовать экспедиции на Урал и в Сибирь. Для поиска…полезных ископаемых. Руд всяких. Металлов. Камней ценных.