Верь мне, Есения (СИ)

Перед входом в магазинчик, парни торопливо со мной прощаются и отправляются на дежурство, а я под звон дверного колокольчика ныряю в гостеприимное тепло комиссионной лавочки. По привычке спешу в свою каморку, чтобы переодеться, и с изумлением отмечаю, что в зале никого нет. Даже мастера Льюина. Как правило, в такое время покупателей не много, но один-два все же бродят между стеллажей и вешалок, да и сам хозяин в рабочее время предпочитает не покидать помещение.
Тихо прошмыгнув по коридору, останавливаюсь перед нужной дверью и уже собираюсь ее открыть, но меня удерживает едва слышный полустон-полувсхлип. Он доносится прямо из директорского кабинета и заставляет меня настороженно замереть.
— Мастер Льюин, — осторожно стучу и, не дождавшись ответа, приоткрываю деревянную створку. — С вами все в порядке?
Хозяин магазинчика даже меня не слышит. Он сидит за столом, невидящим взором буравя стену напротив.
— Мастер Льюин, — снова повторяю чуть громче, кидаясь к убитому горем мужчине. — Что случилось?
Он резко переводит взгляд на меня, блеснув в свете лампы застывшими в глазах слезами, и тихо отвечает.
— Моя Ребекка… Она больна… лисмой… Ее сегодня забрали в диспансер…
  
Глава 46
 
Ребекку, честно говоря, я почти не знала. В самый первый день мистрис Льюин выдала мне все, что нужно для работы, объяснила мои задачи, и это был наш самый длинный разговор за все время, которое я тут тружусь на благо магазина. Жена мастера Льюина и правда очень страдала от артрита, многие дела, ей было сложно выполнять, но она упорно приходила в первую половину дня и добросовестно помогала супругу, а после обеда шла домой, не забыв и для меня оставить небольшой гостинец к чаю. И теперь она больна… Бедная женщина… И как же жалко мастера Льюина…
— Может, вы домой пойдете, мастер? — участливо смотрю ему в глаза. Я искренне сочувствую этому бедному старичку, в такие моменты мне даже не жаль, что у меня нет близких родственников или я их совсем не помню. Переживания потери родного человека для меня просто невыносимы.
— Нет, милая… Думаю, не стоит, — качает головой мужчина. — Там мне все напоминает о ней.
— Может, она еще вернется. Ведь бывают же чудеса, — закусываю губу, сдерживая слезы. Мне так хочется чем-то утешить бедного мастера, но кажется, что все слова будут либо неуместные, либо неподходящие.
— Дорогая моя, — вздыхает несчастный. — Ты так молода и преисполнена оптимизма… И это чудесно… Молодость и должна быть такой… Только я уже слишком стар… И прекрасно знаю, что из диспансера никто не возвращается… Никогда…
Болезненная гримаса искажает лицо мужчины. Его рука поднимается к груди и начинает массировать область сердца, а на висках выступают бисеринки пота.
В горле замирает испуганный вскрик. “Хоть бы не приступ, хоть бы не приступ!” — про себя проговариваю я, а сама уже кидаюсь к небольшому шкафчику, где хранится аптечка. Безошибочно узнав по запаху сердечные капли, наполняю стакан водой и добавляю туда нужное количество лекарства. Позже я задамся вопросом, откуда во мне тогда взялось это внутреннее знание того, что нужно делать, если я ни разу никому не оказывала первую помощь, но в тот момент я действую быстро и уверенно. И только лишь потом, когда хозяину магазинчика становится лучше, а боль отступает, я плюхаюсь на обитый тканью стул, чувствуя, что ноги начинаю дрожать от запоздавшего чувства страха, а зубы выбивать чечетку.
— Как вы, мастер? — тихо интересуюсь, когда ко мне возвращается самообладание.
— Все хорошо, Есения. Спасибо тебе, — слабо улыбается все еще бескровными бледными губами старик, откинувшийся на спинку своего кресла.
Еще немного посидев на удобном сидении, приводя мысли в порядок и удивляясь своим познаниям в области фармакологии, я все же решаю приступить к своим прямым обязанностям. Впрочем, колокольчик, оповещающий о посетителях, тоже способствует тому, что я вскакиваю на ноги. А вместе со мной и мастер Льюин.
— Не могу ничего не делать, — словно в оправдание, улыбается он. — Так легче, мысли о… о всяком… в голову не лезут.
 
О чем он так и не уточняет, но это и так понятно. Бедный мастер Льюин.
Мужчина нетвердым шагом идет в зал, а я проскальзываю в свою каморку, быстро натягиваю рабочую одежду и принимаюсь наводить порядок сначала в кабинете хозяина — там только пыль смахнуть и стекла в шкафу протереть — а потом и в зале. Вернее в зале я только собираюсь приступить к работе, но, сделав первый шаг за порог, испуганно замираю.
Посреди помещения возвышается знакомый “назгул” и о чем-то беседует с мастером Льюином. Впрочем, почувствовав каким-то образом мое присутствие, министерская ворона тут же поворачивается в мою сторону и откидывает капюшон.
Не может быть? Это он?
Холодная улыбка, скользнувшая по губам “назгула”, тоже уверенно намекает — мужчина понимает, что я его узнала.
  
Глава 47
 
— Здравствуйте, прелестная мисс… — учтиво склонив голову, приветствует меня посетитель. — Вот мы и снова встретились…
В два шага “назгул” преодолевает разделяющее нас расстояние и, сцапав мою руку, пытается запечатлеть на ней вежливый поцелуй.
— Позвольте представиться. Мастер Георг Лайл, — слюнявит он тыльную сторону моей ладони, а я, растерявшись, хлопаю глазами, запоздало соображая в каком состоянии мои руки сейчас, когда вовсю идет уборка. М-да, кто бы мог подумать, что тот самый случайный прохожий, который помог мне тогда, на рынке, окажется членом комиссии из министерства.
“Значит, не такой уж он и случайный”, — тихо шепчет мой внутренний голос и я полностью с ним согласна.
— Очень приятно, — выдавливаю из себя, не зная, куда деть облобызанную конечность. — Есения Скляревич.
Этот Георг как-то подозрительно довольно сверкает черными глазами и предпринимает попытку снова завладеть моей ладонью, дабы еще раз поцеловать, но я благоразумно хватаю в руки тряпку и подцепляю ведро с водой.
— Вы меня извините, но мне нужно выполнить работу, — делаю шаг в направлении стеллажей, но “назгул” преграждает мне дорогу.
— Мисс Есения, — окидывает он меня внимательным взглядом. — Не сочтите за дерзость, но я бы хотел пригласить вас на ужин.
Изумленно смотрю на щеголеватого молодого человека, потом перевожу взгляд на свой рабочий передник, ветошь в руке, ведро полное мыльной воды, и отрицательно мотаю головой.
— Спасибо, но вынуждена отказаться, — решительно заявляю. — У меня еще слишком много работы и, боюсь, вечером я буду слишком уставшая, чтобы еще куда-нибудь идти.
— Тогда, возможно, на выходных? — не сдается мужчина. — Дайте мне хоть маленькую надежду, прошу! Ваша красота лишила меня покоя, и я просто ни о чем другом не могу думать. Вы себе не представляете, какое счастье охватило мое сердце, когда я увидел вас в академии, ведь все это время я неустанно искал ту милую девушку, которая повстречалась мне на рынке.
— Ничего не могу обещать… — помедлив, отвечаю. Вот прицепился… как банный лист.
Ну не верю я, что его действительно привлекает моя скромная особа. Вернее, привлекать-то привлекает, но точно не женской красотой и неотразимостью. Этому “назгулу” что-то от меня нужно, слишком часто он попадается мне на глаза. Скорее всего, он как-то связан с карантами. Теперь я уже на девяносто процентов уверенна, что дарку подбросил либо сам Георг, либо был в сговоре с тем хамом, решив, что образ рыцаря на белом коне расположит меня к нему и вызовет доверие. Трижды “Ха”, не на ту напал.
 
— Я буду надеяться на вашу благосклонность, — патетически возвещает мой подозрительный ухажер, и, откланявшись, уходит.
Мы с мастером Льюином обмениваемся недоуменными взглядами.
— Ты бы не верила ему, Есения, — начинает хозяин. — Таким как он, от простой девушки только одного нужно… И это не крепкая семья.
— Можете не беспокоится, — фыркаю, принимаясь за работу. — Мне он совершенно не интересен. Да и рано мне еще на свидания бегать. Я учиться хочу.