Брак для одного (ЛП)

— Я собирался спросить, не хочешь ли ты сходить сегодня на ужин, но не думаю, что ты справишься, особенно если ты все еще чувствуешь себя под кайфом.
— Вообще-то это было бы неплохо, но я согласна с тобой. — Я протянула руки и посмотрела на себя сверху вниз. — Наверное, это не лучший вечер, чтобы появляться на людях.
— О чем ты говоришь? Ты все еще выглядишь так же, как и сегодня утром.
Я попыталась скрыть, что вздрогнула, но не была уверена, что мне это удалось.
— Ну, это еще ни о чем не говорит.
— Вообще-то, да, — пробормотал он, но прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, он выпрямился в дверном проеме и начал идти ко мне. Я сосредоточилась на своих руках, которые тянулись к двум последним лимонным батончикам с помощью щипцов. Я схватила один из них, положила его в маленький контейнер и как раз собиралась взять второй, когда грудь Джека коснулась моего плеча.
Я перестала дышать. Мое тело почти не шевелилось, но глаза двигались. Он не столько толкал меня, сколько наклонялся ко мне настолько, что его грудь касалась моего плеча — его широкая, теплая и манящая грудь.
— Можно мне это? — пробормотал он возле моего уха, не слишком близко, но ближе, чем я ожидала.
Я прочистила горло, чтобы казаться серьезной и нормальной, как он.
— Что ты хочешь взять?
— Последний лимонный батончик.
Это заставило меня оглянуться через плечо и… какая плохая, плохая идея. Наши глаза встретились, и я как бы застряла на его ровном и ожидающем взгляде. Потом я посмотрела на его губы, потому что они были прямо там, такие полные. В свою защиту скажу, что я смотрела, чтобы уловить его следующие слова, но их не последовало.
— Хм? О? Значит, тебе понравилось? — Я заставила свои глаза вернуться к его глазам и протянула ему щипцы. Он взял их. — Нужна тарелка? — Он снова встретился с моими глазами и просто покачал головой. Я повернулась лицом вперед. Что происходит? — Я не думала, что они почти полностью исчезнут к концу дня, даже несмотря на то, что они бесплатные.
— Они достаточно хороши, чтобы возвращаться за ними каждый день, Роуз. — Прежде чем я успела обработать эти слова и в то же время попытаться не анализировать их до мелочей, он продолжил: — Ты испечешь еще завтра?
— Если хочешь, я могу испечь тебе порцию в квартире, — предложила я, начав беспорядочно перебрасываться фразами, надеясь поддержать разговор.
— Я не против прийти сюда.
Наконец, я повернулась к нему лицом, прислонившись бедром к стойке. Если бы я только немного наклонилась вперед, я могла бы так легко в него влюбиться.
— Только за цветы, которые ты принес сегодня утром, ты заработал бесплатные лимонные батончики на целую неделю.
Он откусил от своего лакомства, уже наполовину покончив с ним, и кивнул.
Заставив себя отвести от него взгляд, потому что я понятия не имела, что со мной такое, что мне вдруг стало трудно просто отвести взгляд, я начала убирать все в холодильник.
Я вернулась за последним контейнером.
— Мы можем уйти через минуту.
Моя правая рука держалась за край острова, когда его кончик пальца коснулся моего безымянного пальца. Я замерла.
— Наконец-то ты надела кольцо, — пробормотал он, и мои глаза закрылись сами собой.
Он приближается?
Я сосредоточилась на своем дыхании, пока он брал мою руку и играл с кольцом, двигая его справа налево, справа налево, как он делал в день нашей свадьбы. Возможно, я покачнулась, возможно, прикусила губу, возможно, задрожала. Я не помню, что я делала, но я знала, что стою на краю чего-то.
— Я надела его после того, как ты ушел, — прошептала я, моя рука все еще была в его руке. Затем он снова осторожно положил его на островок.
— Хорошо.
Я заставила себя открыть глаза, но не смотрела на него. Я все еще чувствовала призрак его прикосновения на своей коже.
— Готова уйти?
Я кивнула.
— Ммм.
Я убрала последний контейнер и тихо собралась, надежно спрятав глаза от него.
Однако от меня не ускользнуло, что с каждой минутой мои движения становились все более вялыми. Адреналин покидал мое тело, причем довольно быстро.
 
Бросив последний взгляд на кофейню, прежде чем закрыть ее на ночь, я почувствовала огромное удовольствие от осознания того, что на следующий день вернусь и сделаю все заново.
Думая о Джеке и о нашей деловой сделке, я пошла по другой дороге, по дороге бывшего жениха: Джошуа Лэндона. Я была немного удивлена собой, что не думала о нем больше. У нас были хорошие дни. В самом начале. Он сбил меня с ног. Он был идеален, говорил все, что я даже не знала, что мне нужно, вел себя так, словно я была его миром, и медленно завоевывал меня, когда я не была заинтересована в чем-то серьезном. После того, как я согласилась на его предложение, все начало меняться. Он начал меняться. Если бы мы поженились, если бы он не исчез от меня после разрыва помолвки из-за глупого сообщения, было бы у меня это? Заходил бы он каждый день после работы, чтобы помочь мне? Я так не думала. Я была с Джошуа целый год и не могла вспомнить случая, когда бы он из кожи вон лез, чтобы помочь мне с чем-то — если только он не хотел получить что-то взамен. Мне не нужна была его помощь; я даже не помнила, чтобы когда-нибудь просила его о помощи. Но дело было не в этом. Помощь Джека мне тоже была не нужна. Я не просила его о помощи, но он все равно был рядом, день за днем.
Впервые я не сказала ни слова в машине, не пыталась вовлечь Джека в светскую беседу, пока Реймонд вез нас обратно в квартиру. Он заказал китайскую еду, а я поднялась наверх, чтобы быстро принять душ, пока ее не доставили. Когда раздался звонок в дверь, я уже спускалась по лестнице. К тому времени, как он расплатился и закрыл дверь, я уже стояла рядом с ним. Я взяла один из пакетов, и мы направились на кухню.
— Ты сегодня тихая. Ты даже почти ничего не сказала в машине. — Я поняла, как сильно проголодалась, только когда от аппетитных запахов, исходящих из контейнеров, у меня заурчало в животе. Немного смутившись, я отошла от него, чтобы оставить между нами некоторое расстояние, и открыла холодильник, чтобы достать две бутылки с водой.
— У меня немного болит голова, — пробормотала я. То, что у меня болела голова, само по себе не было ложью, но что-то еще было не так. Я понятия не имела, что произошло, но рядом с ним я чувствовала себя еще более неловко, чем до этого дня. Может быть, дело было в затянувшемся поцелуе или в многочисленных объятиях, а может, в мыслях о Джошуа.
Его глаза перешли на мои, но я избегала его взгляда, когда он взял две тарелки и мы начали накладывать понемногу всего.
— Рис?
Я кивнула, и он наложил немного на мою тарелку. Затем, схватив обе наши тарелки, он вышел из кухни.
— Давай поедим за столом. Я устал сидеть у кухонного островка в одиночестве.
Не говоря ни слова, я последовала за ним и стояла в дверях, когда он остановился возле обеденного стола. Я видела, как он поставил наши тарелки, выдвинул стул и посмотрел на меня, приподняв бровь.
— Присоединишься ко мне?
Как ребенок, который большую часть своей жизни ел на кухне, обеденный стол всегда напоминал мне об одном.
О семье.
Которой у меня никогда не было.
Я подошла к нему и села, когда он отодвинул мой стул.
Он сел напротив меня, доставая палочки для еды.
Я смотрела прямо в его глубокие голубые глаза.
Покачав головой, я встала, и как раз когда я собиралась пройти мимо него, его рука мягко обвилась вокруг моего запястья, его большой палец нежно провел вверх и вниз, фактически остановив мое движение вперед. Мои слова застряли в горле, и я просто уставилась на него, в его глаза.
— Роуз. — Он говорил мягко, как будто разговаривал с ребенком. — Ты уверена, что все в порядке?
— Я забыла воду.
Глубоко осознавая, как его присутствие и его рука на моей коже заставляли меня чувствовать себя, я ждала, пока он отпустит меня. Это заняло несколько секунд, но когда он это сделал, я почти побежала на кухню.