Переход II (СИ)

— Но ты-то давно уже не в первом классе, а на втором курсе мехмата. И прекрасно знаешь, что числа бывают разные. Целые, дробные, вещественные и мнимые, и форма записи у них бывает в том числе и экспоненциальная…
— А как программисту отличить целое от вещественного? Ведь в машине все они изображаются векторами из нулей и единичек.
— А ты еще говорила, что ты дура, но смотришь-то в суть! Нужно заранее дать указание машине, какие последовательности нулей и единиц как интерпретировать. То есть отдельно описать типы всех используемых в программе данных. Вот смотри, например это можно сделать так…
  
— Хитро ты придумал, даже жалко, что машинку свою этому Рамееву отдал, а то я бы попробовала что-то такое написать. А теперь что уж…
— Сона, ты знаешь, чем отличается Аксель Иванович от Башира Искандаровича?
— Аксель Иванович уже старый…
— И это тоже, но главное отличие заключается в том, что Аксель Иванович — адмирал. Он приказал — и сейчас сто, а то и двести военных математиков сидят и рисуют хитрые диодные схемы. Благодаря которым упрощенная тридцатидвухразрядная машинка сможет работать точно так же, как и машина на шестьдесят четыре разряда, только раз в пять помедленнее. И в производстве окажется раз в десять дешевле. А еще он приказал — и заводик в Крюково, который делал схемы для армейских раций, теперь делает и схемы для этих машин, так что уже к лету у нас будет и своя машинка, по командам практически ничем не отличающаяся от большой. У нас в кабинете будет.
— Только к лету?
— Я смотрю, что кое-кто у нас немного зажрался.
— Нет еще. Я на ужин долму приготовила и сметанки очень хорошей купила, так что пошли зажираться, пока все теплое… Девочки, ужин!
Опасения Марии о том, что ее дочерям будет в московской школе учиться трудно, не оправдались: и в поселке материал детям давался весьма качественно. Все же Приреченск был не деревней, а «поселком городского типа», и школа там, хотя и небольшая, была довольно хорошей. И вообще десятилеткой, а учителей Мария набрала туда очень хороших. В принципе, проделать это было не особенно и трудно: жилье в Причеченском строили более чем неплохое, удобства — большинство городов позавидуют, так что и учителя туда переезжали с удовольствием. И не только учителя, в поселке даже больницу сделали «районной», так как в райцентре больница была гораздо хуже.
Хотя и некоторые недостатки в образовании девочек Алексей нашел: в поселковой школе все же маловато внимания обращали на развитие у детей «самостоятельности» в решении разных задач — но с этим вообще почти везде было неважно, все же три четверти учителей страны успели до войны лишь училища закончить. Зато девочки очень хорошо освоили такой предмет, как домоводство — так что все чаще обеды и ужины готовили именно девочки, а Сона следила лишь за тем, чтобы они на кухне не передрались. Потому что Марьяна искренне считала, что драники нужно обязательно делать с кабачками, если они есть и обязательно без яиц, а вот Яна была убеждена, что драник — это лишь картошка, лук и яйцо, и любые добавки могут лишь испортить продукт. Впрочем, каждая девочка с удовольствием поглощала приготовленное сестрой — но от своих убеждений не отказывалась.
А кабачки в соседнем магазине появлялись почти каждый день, что в значительной степени объяснялось подходом товарища Посохина к градостроению. Этот товарищ считал, что большой город должен состоять из небольших и отдаленных друг от друга районов, разделенных зелеными насаждениями, и каждый район должен при этом и полностью «самообеспечиваться». Не в том смысле, что городской район должен для себя и все продукты где-то выращивать, а в том, что у каждого района должна быть практически автономная система тепло- и водоснабжения, причем «централизованная», поэтому в новых районах строились не придомовые котельные, а небольшие ТЭЦ (в основном газовые, хотя и аварийное угольное отопление было предусмотрено). Такая ТЭЦ имелась и в новом Тимирязевском районе, и тепла она давала много, ведь ее строили в расчете на то, что район будет «бурно расти». Однако «политика партии в лице товарища Жданова» бурный рост не особо одобрила, и теперь ТЭЦ обеспечивала теплом не только жилые дома, но и довольно немаленький тепличный комплекс, построенный уже за пределами города, но буквально рядом с ним. Все же район-то Тимирязевским не просто так назвали, и Тимирязевская академия свое назначение оправдывала, обеспечивая свежими овощами (некоторыми) район вообще круглый год. Очень неплохо обеспечивая…
А конкретно кабачками очень увлекся сосед Соны и Алексея по лестничной площадке, профессор из Тимирязевки. Очень интересная там жила семья: этот профессор женился на вдове своего сына, погибшего в войну, сказав, что «если сын не успел род продолжить, то кто-то должен этим заняться». И занимался довольно успешно, у них уже трое детей родилось. Но гораздо более успешно он занимался тепличным овощеводством, а в последнее время он увлекся малораспространенной еще в СССР культурой — кабачками. В теплицах основной проблемой было то, что грунт очень быстро поражался всякими вредителями, вывести которых было крайне трудно, а Михаил Иванович придумал грунт засыпать в бочки — и в этих бочках, наполненных компостом, кабачки росли просто бешеными темпами. А он, заметив, что если незрелые плоды срезать, то появляются новые, теперь ставил эксперименты по выбору наиболее подходящего времени для их сбора — и соседние магазины просто ломились от маленьких кабачков. Не совсем, конечно, уже ломились: после того как в Академии напечатали небольшие брошюрки с рецептами разнообразных блюд из кабачков, их народ стал довольно шустро раскупать, но дефицитом (по крайней мере в районе) они еще не стали. Правда, «дефицитом» стала ночная тьма в крайних домах района, ведь теплицы сияли оранжевым светом круглосуточно — однако и это было все же «временным неудобством»: тепличный комбинат уже обсадили несколькими рядами деревьев и лет через несколько они это «ночное сияние» должны были от города прикрыть.
Хотя деревья сажали вовсе не для того, чтобы людям спалось лучше, да и сажали их не только здесь. Алексей, еще только приехав в нынешнюю Москву из Белоруссии, очень удивился тому, что в Подмосковье лесов почти вообще не было. Он тогда специально народ порасспрашивал и выяснил, что «до войны» тут лесов и не было, их еще до революции почти все свели «на дрова». И после революции начатое продолжили. И только после войны, уже в конце сороковых, руководство озаботилось лесопосадками. Но пока еще размеры этих лесопосадок воображение не поражали и леса в основном высаживались вокруг частей воздушной обороны столицы.
Впрочем, понятие «вокруг» — оно довольно растяжимое, лесопосадки, например, вдоль бетонки уже на несколько километров от дороги посадить успели. Но кое-где леса сажали и «просто так», в качестве «зеленых легких столицы»: например, вокруг Химок под лес отвели несколько тысяч гектаров. Хотя Михаил Иванович, посмеиваясь, говорил, что лес там посадили колхозники, чтобы «бесплодные поля у них с баланса сняли», ведь планы по сдаче зерна определялись размером пахотных угодий.
Сосед вообще был человеком очень интересным, он довольно часто приглашал Алексея с Соной по выходным «почаевничать» и рассказывал очень много интересного по Москву, в которой почти всю жизнь прожил, интересно описывал жизнь в стране до войны и после нее — но, конечно, больше всего он рассказывал про биологию вообще и сельское хозяйство в частности. Очень интересно рассказывал — и Алексей даже начал подозревать, что участок у деревенского домика в полгектара размером — это зло. Потому что под воздействием рассказов соседа квартира несколько преобразилась: подоконники заполнили горшки с какой-то рассадой, у Соны ящик ее письменного стола с невероятной скоростью заполнялся разными семенами…
  
Прикинув потенциальные масштабы намечаемых женой «плантаций», парень снова отправился на «опытный завод» и заказал рабочим «средства малой механизации». Мотофрезу, такую же, какую он в прошлой жизни на дачу купил. Не самую простую с небольшим дизельным двигателем — но как были устроены бензиновые мотофрезы, он не знал, а эту ему пришлось в свое время неоднократно чинить. То есть вопрос как изготовить бензиновый мотор нужной мощности у него затруднений не вызывал, но у дизеля-то момент заметно больше, чем у карбюраторного мотора, поэтому, как прикинул Алексей, и трансмиссия здесь окажется попроще. А за заводе рабочие действительно очень опытные, для них что бензиновый мотор, что дизель — разницы существенной не было.