Без кожи
– Верно! – согласилась Алла.
– Ну Иващенко точно не являлась их клиенткой, у нее просто не было на это денег, – заметил хранивший молчание на протяжении всего разговора Дамир.
– Правда ваша, но Лосева, к примеру, имела возможность посещать любые из вышеперечисленных мест; мы выяснили, что жертв преступник выбирает не по внешности и не по социальному статусу. На данный момент у нас настолько мало информации, что невозможно строить версии, необходимо узнать об убитых все, что только возможно! За работу, коллеги, нельзя, чтобы СМИ нас опередили!
* * *– Я собирался тебе звонить и не думал, что ты придешь сам! – воскликнул Мономах, в конце рабочего дня увидев в дверях Михаила Пака.
– Я нужен вам в больнице, верно? – уточнил тот. – Вы об этом хотели поговорить?
– Откуда «дровишки»?
– От Севана.
– Ясно.
– Я согласен.
– Что?
– Ну выйти из отпуска и отгулять после Нового года, если вы так хотите.
Мономах внимательно посмотрел на молодого человека: ну что ты с ним будешь делать?! «Если вы так хотите…»
– Скажи, это имеет отношение к тому, что случилось с Костей? – задал он вопрос.
Парень замялся.
– Даже не знаю, – ответил он спустя минуту. – Меня… честно говоря, меня кое-что беспокоит.
– Что?
– Дело в том… в общем, я видел его незадолго до смерти.
– Кого?
– Костю.
– Где?
– На детской площадке.
– Где-где?!
– Я возвращался домой и увидел его на качелях.
– Погоди, но ведь Костя не жил с матерью…
– Верно, потому-то я и решил, что он, наверное, к ней в гости приходил. Но оказалось, это не так.
– Продолжай.
– Я подошел, поздоровался – казалось, он был рад меня видеть, но вел себя странно.
– В смысле – странно?
– Как будто хотел что-то сказать, но не решался.
– С чего ты взял?
– Мы ведь давно не общались, Владимир Всеволодович, и я о Косте узнавал только от мамы, а она – от его матери! Я слышал, что ему нравится его место работы, что в том центре все оборудовано по последнему слову медицинской техники, снабжение медикаментами отлажено, – я так понял, что Костя был в восторге…
– В тот вечер он тебе тоже рассказывал, что все прекрасно?
– Меня кое-что удивило.
– Удивило?
– Он был пьян.
– Костик?!
– Вам тоже не верится?
– Ну мы с ним тоже давненько не виделись, но все, что мне о нем известно…
– Вот и я о том же! – перебил Мономаха Михаил. – Это я могу выпить, а Костя, насколько я его знаю, не только сам этого не делал, но и избегал компаний, где много пьют! Во врачебном сообществе, сами знаете, это не редкость, поэтому и близкие друзья среди коллег у него вряд ли водились. Думаю, потому-то и на кладбище никто не появился!
– По поводу последнего я с тобой не согласен, но давай-ка вернемся к вашей встрече тем вечером: о чем вы говорили?
– В сущности, ни о чем – так, как дела, как вообще… Признаться, я так устал в тот день, что мечтал только о горячем душе и постели, поэтому не стал выяснять, в чем дело. Может, зря?
– Может, и так, – вздохнул Мономах. – Считаешь, он вот так взял и вывалил бы тебе все свои проблемы?
– Вряд ли, не такой он человек.
– Вот и мне так кажется! Я спросил, все ли у него хорошо на работе, а он как-то странно среагировал.
– Странно?
– Хмыкнул, словно я чушь сморозил!
– Сказал что-то?
Пак покачал головой:
– Наверное, следовало копнуть поглубже, но мы были не в тех отношениях… Черт, я виноват, да?
– Виноват тот, кто убил Костю, а вовсе не ты, – возразил Мономах, чувствуя, как в нем поднимается волна возмущения.
Почему хорошие люди испытывают муки совести, в то время как всякие ублюдки не считают себя виновными, даже если в буквальном смысле вонзают нож в человеческую плоть?!
– Вы так уверены, что это убийство? – задал вопрос Михаил.
– Практически на сто процентов. Следователь по делу тоже так считает, между прочим. Скажи, когда это случилось?
– Что?
– Ну ваша встреча на детской площадке.
– Теперь я понимаю, что дней за пять до того, как Костя… А я ведь не воспринял все всерьез! Если бы я только…
– Перестань, это не имеет смысла! – оборвал Михаила Мономах. – Кто мог знать, что так случится? Скорее всего, убийство носило запланированный характер, и никакие твои действия ничего бы не изменили!
– Но зачем кому-то его убивать?! – воскликнул молодой человек. – Он что, олигарх какой-то, богатый наследник или…
– Или он узнал что-то, из-за чего от него захотели избавиться. Вот хоть режь меня, а не зря никто из коллег не появился на его похоронах!
– Думаете, убийца – кто-то из них?
– Или они подозревают, кто это может быть… И боятся, что им окажется тот, на кого они думают.
– Только не говорите, что вы намерены вмешаться!
На лице Михаила отразилось смятение.
– Знаешь… а ты прав!
До этого самого момента Мономах не собирался принимать участие в расследовании, но неожиданно пришел к пониманию, что не может все так оставить. Следачка Медведь, возможно, и хороша, если верить Алле Сурковой, но она одновременно ведет сразу несколько дел, и у нее нет причин сделать приоритетным убийство молодого ординатора! А вот он, Мономах, можно сказать, лично заинтересован в том, чтобы парня перестали считать наркоманом и, самое главное, вором: если в первое еще можно поверить, то второе – просто чушь несусветная! Нельзя позволить, чтобы Машка одна в этом всем барахталась, а значит, он должен что-то предпринять.
– Что ж… тогда я тоже в деле!
– Ты?!
– А что? Я, в конце концов, тоже был знаком с Костиком, знаю его маму и не верю, что он мог заниматься тем, в чем его обвиняют!
– Не стоит тебе…
– А вам?
– Это не одно и то же!
– Но я же не один, а с вами, так? Примите мою помощь, Владимир Всеволодович: одна голова хорошо, а две…
– …ошибка природы! – пробормотал Мономах, тем не менее неожиданно, даже для себя, обрадованный предложением Михаила. – Ладно, давай попробуем.
Суркова придет в ярость!
– Что вы планируете делать?
– Пожалуй, встречусь с таинственной бывшей девушкой Костика. Возможно, она не просто так бегает от Маши и действительно что-то знает. Почему, спрашивается, она даже на кладбище не появилась?
– Они же расстались…
– Да, но встречались около года. Разве это не повод проводить человека в последний путь?
– Может, разбежались нехорошо?
– Вот у нее и спросим.
– Спросим?
– Ты же сказал, что в деле?
– А я от своих слов и не отказываюсь, можете на меня рассчитывать!
Зазвонил телефон, и в трубке раздался истерический вопль Марии:
– Вовка, они нашли наркотики!
– Погоди, какие наркотики? Кто нашел?!
– Полиция… Следственный комитет… да не знаю я, не поняла толком… Вовка, они сами все подбросили, даже не сомневайся!
– Я приеду. Буду через полчаса… Адрес скинь, ладно?
– Что случилось? – встревожено поинтересовался Михаил.
– Пока не пойму, – пробормотал Мономах. – Жду тебя завтра в отделении… Там решим, что делать.
* * *Коллеги Вероники Иващенко говорили о ней исключительно в превосходной степени: трудолюбивая, безотказная, добрая и вежливая с покупателями, многие из которых знали ее по имени. Несмотря на то что большинство работников магазина, где молодая женщина трудилась кассиром, являлись представителями казахской и узбекской национальности, они тепло относились к ней и не могли припомнить ни одного случая, когда Иващенко стала участницей какого-либо скандала или даже небольшой перепалки, будь то с начальством или с клиентами. Когда Дамиру уже стало казаться, что ничего полезного по месту работы жертвы выудить не удастся, подошла очередь самой молодой ее коллеги.
– Ника и вправду была очень хорошей, – подтвердила она все вышесказанное. – Жила, как говорится, от звонка до звонка: работа – дом, дети…