Плохая жена (СИ)
В такие моменты, когда близкий человек лежит на больничной койке, обычно кроме молящего взгляда на людей в белых халатах днём и молитв куда-то в вышестоящую инстанцию ночью, начинается молчаливый торг с самим собой.
Я стану лучше и моему сыну тоже станет лучше!
Я перестану на него кричать и он никогда больше не заболеет!
Я буду любить его сильнее и он никогда не будет страдать!
Средние дети считаются самыми недолюбленными, Ульяна второй день грызла себя виной, что мало внимания уделяла среднему Владику. Не заметила, что он какой-то вялый, бледный, а утром отправила его с соплями в детский сад. Так, наверное, делала каждая работающая мать утром в пятницу, оправдывая себя тем, что в выходные вылечит, ведь на больничный ей нельзя.
В середине рабочего дня ей позвонила воспитательница — Владика увезли на скорой, у него резко поднялась температура и начались судороги. Ульяна сорвалась к ребёнку, попутно набирая не мужа, а его брата, детского врача. В её памяти всплыл момент из новостей мамского паблика их города, когда точно также увезли ребёнка из сада. Менингит — летальный исход в течение суток…
Их семью в этот раз пронесло — просто реакция организма на резко подскочившую температуру на фоне инфекции. Муж взял трубку с десятого звонка, когда ее уже оформляли в инфекционную больницу. Ульяна молилась про себя, чтобы двое других сыновей не заболели.
Она взглянула на своего спящего мальчика, улыбка со слезами на глазах тронула её дрожащие губы, убрав прядь с его вспотевшего лба, Ульяна осторожно прилегла рядом.
Вина отвратительным голосом начала нашептывать никудышной матери:
«Вот Маша из соседнего подъезда и с шестью справляется, с двумя работами, без мужа и нянек, и ничего — все сыты, одеты, обуты, здоровы, дома чистота и порядок, а ты, что Ульяночка? С тремя детьми зашиваешься, постоянно жалуешься, что устала. Зажралась ты, мать! Вот раньше и в поле рожали ни на какие депрессии и усталость не жаловались!»
Такой была и осталась её мама. Она не позволяла себе жалоб, когда приехала из Сибири с одним чемоданом в одной руке и двухлетней дочкой в другой. Ульяна была единственным ребенком у матери, её папа остался где-то в прошлой жизни. Ульяна даже не помнила его, только шрам на брови и губе у мамы напоминал об отце.
В их семье с мамой они всегда были вдвоём, выживали на зарплату учителя и репетитора, потом мама выбила у администрации жильё, а сейчас даже имела маленькую дачу. Ульяна так и не услышала от мамы ни одной жалобы, даже на здоровье. Мама ушла на пенсию, но всё ещё подрабатывала репетитором по математике. Когда Ульяна подружилась в школе с девочкой Катей, в семье которой можно было заблудиться среди родственников, она ей завидовала. Для неё стать частью этой семьи было настоящим счастьем. Теперь им с мамой было на кого рассчитывать кроме самих себя.
Её мама подорвалась приехать в первый же день, как узнала, что дочь с внуками в больнице, Ульяна попросила не приезжать, всё равно сюда не пускали, а Громовы уже всё привезли.
Ульяна обняла спящего Владика, молча роняя слезы на подушку. Жизнь как будто начала рушиться — то одно, то другое, погребая под своими обломками остатки надежды на лучшее.
Их отношения с мужем двигались только в худшую сторону. После скандала с ипотекой, они почти не разговаривали с Сашей. Он уходил рано, приходил поздно, в выходные либо работал, либо пропадал в тренажёрке. На вопросы отвечал односложно, а Ульяна всё ещё пыталась с ним поговорить. Хотя, наверное, вместо слов надо было делать. Только она не знала что. Ей казалось, что она всё больше раскатывается тонким ковриком под его ногами, а он по нему ходит, даже не замечая.
*****Общая беда с болезнью сына, должна была хоть немного растопить лёд между ними, но он будто только становился крепче. Сухие обмены сообщениями, стандартные вопросы — обычные ответы, которые всё равно нет-нет доводили её до слёз.
Например, на вопрос «Что вам привезти?» она попросила купить её любимую шоколадку с цельными орехами, Саша ответил «Ты и так ешь много сладкого, может, лучше кефир?». Ульяна больше ничего не просила, только перед выпиской попросила их забрать. Он приехал, такой свежий, подтянутый, а она будто за неделю в больнице постарела на год.
Её терпение осталось на донышке бутылки. Предпоследние капли доконал бардак, что она застала дома, когда вернулась домой. Трюфель встретил её голодным ором, его лоток как и клетка Кренделя нуждались в срочной уборке. Ульяна взглянула на мужа, который будто не замечал ужасного запаха.
— Спасибо, любимый, вижу, как ты скучал, так ждал моего возвращения, — усмехнулась Ульяна, кивая на грязную посуду в мойке, которую он даже не удосужился засунуть в посудомойку.
— Я работал! На мне ещё и Стасик с Яриком были! — огрызнулся Саша.
— Как я тебя понимаю, милый. Я ж так каждый день живу и работаю, и за тремя детьми смотрю, и за домом, — устало улыбнулась ему жена. — Старшего из школы наша соседка Женя забирала вместе со своим, кормила его обедом, делала уроки, а младшего ты родителям сплавил, вчера только привёз. Прям заработался, ага. Прям верю.
Саша ничего не ответил, она слышала только скрип зубов, когда он уходил вечером на тренировку. Ульяна осталась тренироваться дома — взяла веник и стала убирать грязь пусть не из своей жизни, так хоть из дома.
*****День за днём она продолжала тянуть эту лямку, мысленно давая себе время до конца учебного года старшего сына, потом надо что-то решать с мужем. Так больше не может продолжаться. Ульяна снова начала искать работу. Пока она лежала в больнице ей пришло сообщение от отдела кадров компании, где она проходила испытательный срок. После слов «К сожалению мы вынуждены…» она не стала дальше читать, но ей хотя бы выплатили на карту деньги за отработанные дни.
Владик выздоровел, непутевая мать больше не отправляла его в сад. Стасик устраивал каждое утро истерику, что он тоже хочет спать, а не идти в садик. Ульяна молча одевала его и тащила упирающегося сына по дороге.
Владик был самый спокойный из троих, непоседа Стасик сцедил бы последние капли терпения, которые она берегла.
Муж всё-таки заметил, что жена не вышла на работу:
— Почему Влад дома? Тебе ведь на работу надо.
— Меня не взяли, я провалила испытательный срок.
— Ясно. Ну, найдешь другую.
Ульяна безразлично взглянула на него, как он собирал сумку в тренажерный зал. Надо было его также поддерживать, когда ему сказали, что успех операции пятьдесят на пятьдесят. Видимо, она ставила его на ноги, чтобы он на них постоянно куда-то от неё уходил.
Она уже не обращала внимание на его раздражение, которое он на неё срывал, на колкости, Ульяна молча продолжала делать, привычную работу, надевая наушники, чтобы его не слышать.
*****Всему наступает предел, ее терпению тоже. Он наступил сегодня.
Ночь. Она лежала в постели с мужем, глядя в потолок. Саша вернулся десять минут назад. Ульяна слышала, как он бросил спортивную сумку в коридоре, погремел посудой на кухне, потом лег рядом, не включая свет. Её телефон на тумбочке начал вибрировать — один раз, два, пять.
— Время почти одиннадцать! Чёрт возьми, кто тебе там пишет?! — раздраженно выпалил муж, поправляя подушку в темноте. — Что, блядь, такого важного надо тебе сказать в это время?
— Ничего особенного, просто поздравить меня с днём рождения.
Молчание, тяжелый вздох и почти что извинения, которые он выдавил из себя как последнюю порцию кетчупа из бутылки на сосиски сегодня утром.
— Чёрт, я забыл, на работе замотался.
Ульяна медленно выдохнула, включила ночник, встала с кровати и начала быстро одеваться, не глядя на мужа. Надоело на него смотреть!
— Ульян, ты что делаешь?
Она ничего не ответила, стремглав убегая из спальни. Когда Ульяна надевала кроссовки в коридоре, муж вышел, встревоженно глядя на неё.