Тень Великого Древа (СИ)

Солнце так сияло в безоблачном небе, что он не заметил огненный шар. Дикий крик боли раздался с укреплений, и Эрвин подумал: это явно не стрела, - и лишь тогда увидел вспышки. Южная дозорная башня изрыгала поток пламени. Шары неслись над деревней, рекой и валами. Северяне вжались в землю, прячась от них. Шаваны разразились победным криками.
- Башня на прицеле, милорд, - доложил Джемис.
- Ждем вторую.
Эрвин видел, как темная фигурка взбирается по ступеням башни, занимает позицию наверху. Он ждал, чтобы убедиться: это тоже перстоносец. Хотел выявить обоих и бить наверняка.
Вторая вышка метнула пробный шар. Затем озарилась долгою серией вспышек.
- Второй обнаружен, - ровно произнес Джемис.
- Плетью – бей.
Джемис хлопнул Орудие по плечу и что-то сказал на ухо. Раздался тонкий свист, так хорошо знакомый Эрвину еще из Запределья. Верхушка сторожевой башни разлетелась на куски, стрелок рухнул наземь среди града обломков. Если и остался жив, то уже не боец.
- По второй – бей!
Свист. Еще свист. Ни яркое солнце, ни вспышки Перста не помешали точному удару. Башня треснула, как хворостина. Стрелок рухнул с площадки, новая плеть изломала его в полете. Тьма, а Джемис очень хорош! Или не он, а материал, из коего сделано Орудие.
- По всадникам на берегу, бегло, плетью!
Полуобняв Орудие, Джемис зашептал ему на ухо и открутил оба винта. Ухватив за рычаг, медленно повел рукой Орудия над рекою. Свист. Свист. Свист…
Эрвин даже не представлял, каково это – быть по правильную сторону Перста. Бессильные враги ломались, словно куклы. Нелепо раскидывали руки, отбрасывали головы, хрустели костями. Истошно выли, рушились под копыта собственных коней. Лошади тоже падали, когда плеть подсекала им ноги. Заходясь от боли, молотили культями оземь. За их безумным ржанием исчезало все: крики врагов, команды «залп», упругий звон арбалетов. Эрвин смотрел, смотрел и смотрел, полностью завороженный. Вражеское войско гибло без малейших усилий – как солома в огне! Он думал: десять тысяч раз прав был Вильгельм. Человеку нельзя владеть Перстом, а полководцу – нельзя видеть такую битву. Это слишком легко. Порочная, непристойная, дикая легкость победы. Кто сделал это раз – не удержится от соблазна!
Кайр Обри тряхнул его за плечо:
- Милорд, простите, не пора ли?..
Он заморгал, словно пьяный. Глянул на хронометр: прошло тридцать пять минут. Двадцать осталось на то, чтобы добить первый вражеский отряд и развернуть Орудие. Затратив время на переправу и обходной маневр, отряд ганты Ондея прискачет позже. Ганта думал зайти Ориджину в тыл, когда тот будет связан боем. Вот только ганта ошибся: когда он прибудет, бой в деревне уже окончится!
- Первая, вторая роты – в атаку, - скомандовал Эрвин, и Обри передал приказ.
Конница Фитцджеральда хлынула из-за укреплений вниз по спуску. Влетела в реку, взметнула фонтаны брызг – клочки радуги заплясали на водной пыли. Играя мускулами, кони набирали ход. Блестя от влаги, сверкая белыми зубами, выпрыгивали на берег и врезались в нестройные ряды вражеского войска. Шаванов было больше, но обстрел Перстом буквально вырвал из них душу. Паника и ужас владели ими. Степняки ринулись врассыпную, сталкиваясь друг с другом, топча поверженных. Иксы мчали следом и рубили на скаку. Мечи вертелись над головами, с каждым взмахом багровея от крови. Кто-то из шаванов успел спрыгнуть с коней, спрятаться в избах, заскочить на крыши. Но рота Шрама уже переходила реку, чтобы добить всех. За четверть часа восточный отряд шаванов погибнет, и Фитцджеральд со Шрамом вернутся в лагерь. Когда ганта Ондей зайдет в тыл, кайры обрушатся на него с полною силой!
- А я хорош, не правда ли? – подмигнул Эрвин альтессе.
- Думаешь, уже победил?
- Это самая легкая из моих побед!
- Тогда позволь спросить, дорогой: что в этом случае я тут делаю?
Тревога лизнула свой тонкий пальчик, повела им в воздухе, словно пробуя ветер. Изящным жестом выгнула руку и указала пальчиком на запад – в степь, в тыл северян.
- Слышишь, любимый?
 
Он ничего не слышал, кроме звона клинков и боевых кличей. Но… тьма, почему?.. звон доносился с разных сторон! И с фронта – из деревни, где иксы добивали шаванов, но и с тыла – из-за линии укреплений!
А на хронометре сорок две минуты. Слишком рано!..
- Ганта обошел тебя, милый. На четверть часа раньше, чем ты ждал.
Сквозь Тревогу, сквозь кусты он бросился вверх по ложбине. Влетел в лагерь – и онемел. Шаваны были тут! Через проходы в тыловом валу они врывались в лагерь, гикали и свистели. Иксы Айсвинда осыпали их стрелами и болтами, Лидские Волки бросались в бой, обнажив мечи. Шаванов было немного – первая волна. Вероятно, их скоро перебьют, но последуют новые волны. А также ганта Ондей со своим Перстом!
- Джемис, Орудие сюда!..
- Ты уверен, мой свет?
Эрвин закусил губу. Нет, тьма, Орудие не поможет! Его нужно поднять в лагерь, а потом еще затащить на вал. Нет времени на это, бой уже идет! В рукопашной Орудие погибнет. Нельзя допустить!
- Отходим в деревню! – заорал герцог. – Отступаем!..
Лидские Волки отбили первую волну. Шаванский авангард бежал прочь, но гул копыт нарастал за стеною укреплений. Стрелы сыпались дождем на лагерь, над валом лопались огненные шары. Вот-вот сюда ворвется главная сила Ондея.
- Барон Айсвинд, любой ценой задержите их! Дайте нам хоть пять минут.
- Да, милорд.
- Капитан Лид, уносите раненых. Отходим в деревню, прячемся в избах.
- Да, милорд.
- Обри, мы с вами – к Орудию.
Они сбежали по ложбине, путаясь в проклятущих кустах.
- Джемис, меняем позицию. Орудие – в деревню!
Нет времени искать коня, привязывать Орудие. Они подхватили его на руки и понесли прямо в реку. Чертовы камыши, проклятая грязь. Эрвин нырнул по грудь и чуть не упал, поскользнувшись на иле. Стрела булькнула в воду перед носом – не понять, откуда взялась. Битва гремела на обеих берегах. Они брели, увязая в донной грязи, продавливая грудью воду. Пес плавал кругами, довольный, что на сей раз не отстает.
Свистнуло, брызнула кровь. Случайная стрела задела руку Обри, он чуть не выпустил свою ношу. Орудие качнулось, на один миг Перст нацелился точно в голову Эрвину. Пленник даже не подумал о выстреле. На лице его светилось дурное блаженство: винты в черепе были отжаты. Скользя по бурой от крови глине, выбрались на берег. Несколько иксов ринулись навстречу:
- Милорд, что случилось?! Каков приказ?..
- Лагерь скоро падет. Занимаем деревню, ищем укрытия от Перста.
Всюду бродили кони без седоков. Отличные, выносливые степные кони. Тревога вспрыгнула на одного из них, хлопнула по седлу перед собой:
- Любимый, уедем из этого мерзкого места! Здесь кровь и грязь…
Он оглянулся на лагерь, которым вот-вот овладеет враг. Высокий берег реки, высокий вал на берегу. Ганта Ондей на этом валу будет королем. Он с Перстом – наверху и в укрытии, северяне – внизу, сиди и щелкай, как орешки… Нужно заставить его спуститься, переправиться на этот берег!
- Фитцджеральда ко мне.
- Я здесь, милорд.
- Возьмите первую роту, поднимите мой вымпел – и скачите отсюда ко всем чертям!
- Виноват, милорд?..
- Я приказал вам спастись бегством. Что неясно, тьма сожри?
- Где ваш конь, милорд?.. Возьмите моего!
Эрвин хлопнул себя по лбу:
- Я остаюсь. Вы – убегаете. Вон отсюда, дурачина!
Он выхватил Глас Зимы и стеганул по крупу лейтенантского коня.
Нечто горячее и мокрое ткнулось в руку – собачий нос.
- Милорд, сюда!
- Стрелец, ты говоришь?..
Пес метнулся туда, откуда звал Эрвина Джемис. Изба на отшибе – низкая, темная, внутри сумрак. Приоткрыв ставню на крохотном оконце, Джемис нацелил Орудие в сторону реки. Снаружи нельзя было его заметить.
- Отличная точка, кайр.
- Да, милорд. Я дождусь Ондея и пристрелю. А вы скачите прочь.
- Нет уж, я с вами.
- Милорд, я убью Ондея, потом зарежу Орудие. У шаванов не останется Перстов. Вы будете в безопасности.