Кондотьер Сухоруков (СИ)

Надуманно? Возможно. Но уж точно логичнее, чем принцесса из облака!
Только ничего этого нельзя говорить. Потому что сейчас бурлящий от чувств Рыбоглазый ждет одного лишь ответа. Да! Да, это чудо! С тобой случилось настоящее чудо, о великий кокуитао!
Как он ждал этого! Весь трепетал от волнения! Удивительно, что этот парнишка так мечтает о чуде. Такой сдержанный, холодный. Не доверяющий людям. Что-то явно случилось с ним в детстве. Возможно, обманутые ожидания. Жестоко обманутые. Либо это от потери родителей? Остался один. Маленький. Недолюбленный. Причем, ни за что! Без причины. Такие люди очень часто хотят, чтобы всё вернулось назад. Ахалай-махалай — и будто ничего не было. Мечта о чуде превращается в ожидание этого чуда. Оно должно случиться! Обязано!
И вот: брошенный ребенок, мечтающий о любви, получает ее! Не совсем ту, что хотел, но еще более явную и яркую. Красавица мечтает о нем, молится о встрече с ним. Что она там наговорила ему про будущую семью… Нет, если это кто-то провернул, то он отлично знает мальчишку! Его слабости, его самые тайные желания. Опоил и подсунул хорошо подготовленную девицу…
И ничего этого говорить нельзя. Сразу закроется. Отвернется. Возненавидит.
Тогда что? Согласиться? Перехватить чужую махинацию, попробовать завернуть на себя?
Язык не поворачивается. Да и не хочу я, чтобы кокуитао Саачилы мечтал о мире с астеками!
«Спокойно, — велел я сам себе. — Ну-ка, включай мозги. Не обязательно всё говорить прямо. Лучший способ: сделать так, чтобы он сам всё понял. Незаметно подталкивая».
— Так много непонятного, кокуитао, — начал я. — Скажи мне, а это дивное место еще кому-то известно?
— Конечно! О нем в Теуантепеке все знают. Но, когда я прихожу в Нису Риндаани, оттуда всех прогоняют.
— О! Так ты там был не один! — обрадовался я. — Всегда лучший способ понять, что было реальным — это спросить у нескольких очевидцев!
И тут мальчишка впервые нахмурился.
— Не было никого, — наконец, произнес он негромко. — Странно. Все куда-то ушли. Какие-то дела были. У всех. А стража далеко стояла, за деревьями.
— Скажи, а не пил ли ты что-нибудь перед этим удивительным событием? Или ел?
— У меня всегда там под рукой напитки и яства, — недовольно дернул плечом кокуитао.
— Когда прекрасная дочь астекского правителя с тобой говорила — на каком языке она это делала?
И, как будто что-то лопнуло. Мальчишка резко сел. Сейчас он полностью оправдывал свое имя — глаза Косийоэсы метали в меня настоящие молнии!
«Он всё понял, — охнул я. — Вообще всё. И что чудо не чудо. И главное — что к этой мысли я его подвел. Неглупый мальчишка, совсем неглупый! Только вот сейчас мне это не на руку».
— Государь! — пытался я исправить ситуацию. — Так много непонятного. Но в подобных необычных случаях всегда нужно искать ответ на вопрос: кому это выгодно?
Мальчишка уже стоял на ногах. На лице — снова привычная маска равнодушия и безэмоциональный рыбий взгляд.
— Благодарю тебя, чужак, за этот ценный совет, — ответил он с пугающим спокойствием. — Я воспользуюсь им.
Помолчал.
— Обязательно воспользуюсь.
После этого он велел мне идти вниз. Досматривать потешные сражения ему уже не хотелось. Да и мне тоже.
— Собираемся! — властно приказал он своей многочисленной свите. Они тут же принялись паковать многочисленные корзины и тюки — страшно представить, сколько всего таскал за собой правитель Саачилы.
— До ночи успеем в Базу, — согласился я. — Для тебя и твоих людей, кокуитао, уже должны приготовить покои…
— Я не пойду в Базу, — оборвал меня мальчишка. — У меня очень много важных дел во дворце. Мы пойдем прямо на север.
Мелкий обидевшийся на меня пакостник даже не обернулся, делая вид, что внимательно следит за сборами. Уже забравшись в паланкин, он повернулся ко мне:
— Поблагодари за меня щедрого хоана, который дал мне этот паланкин. Я не смогу его вернуть… Пусть он возьмет ответным даром все мои лодки, — щедро-ленивым жестом кокуитао махнул в мою сторону, а после велел трогать.
 
И толпа сапотеков, вытянувшись в тонкую нитку, устремилась на север прямо по бездорожью, через пустые по случаю сухой зимы поля.
Ко мне подошел недоумевающий Черный Хвост.
— Распускать, что ли, воинов?
— Распускай, конечно, — устало ответил я, глядя на плавно оседающий столб пыли.
— Что-то не так? — насторожился мой друг и генерал.
— Даже не знаю…
Шалость не удалась. Это точно. Но, в любом случае, я рад, что открыл глаза мальчишке на то, как им манипулируют. Как он ни был разбит горем от крушения фантазий, но он явно не дурак. И должен сделать правильные выводы. Но меня он, конечно, возненавидел. Теперь я для него — постоянное напоминание о боли и разочаровании.
«Ну, ничего, — подбодрил я сам себя. — Скоро мы его настроение поднимем. Еще неделька, и наши металлурги начнут делать оружие для Саачилы. Пара крупных партий — и парень не сможет не оттаять! А, когда эмоции улягутся, я поговорю с ним еще раз. Уже подготовившись. И смогу переориентировать направление его гнева. Не настолько я потерял форму, чтобы банальное вытеснение не организовать».
А пока у меня других дел по горло. Вон, Циль Наукаль нашел-таки хороший песок для стекла. Обещает, что продукция станет чище и прозрачнее. Надо решать, что выгоднее: таскать песок в Базу или рискнуть и перенести производство прямо на место. Нужно искать новые задачи для сапотеков-отработчиков. Или еще раз сократить их количество? И, наконец, уже вплотную заняться организацией школы! А то Дитя Голода изобретает в одиночку велосипеды, тогда как у меня все готовые рецепты имеются.
  
Разговоры в тени — 11
 
— Вочтуиката, ты уверен, что ему можно доверять? — испуганно прошептал Хадани, придерживая сообщника за руку. — Мойотль — это же астекское имя!
Велик город Уашкаякак. Велик и шумен. Пусть после недавних событий, воинов из Теночтитлана здесь осталось немного, зато торговые караваны с сотнями носильщиков приходили сюда чуть ли не ежедневно. А потому даже в такие темные ночи город шумел тысячей мелких непонятных шумов. И шептать в ночи было совсем необязательно. Всё это — только короче и грубее — Вочтуиката как раз собрался выдать перетрусившему сапотекскому подмастерью…
— Я чальк, а не астек! — раздалось вдруг совсем рядом. Из темноты выступил немолодой мужчина самой, что ни на есть, бандитской наружности. — И бывало, мы этих астеков…
Внезапный проходимец не стал заканчивать фразу.
— Ты Мойотль? — спросил, наконец, Вочтуиката.
— Так меня здесь зовут, — усмехнулся незнакомец. — А вы кто?
— Неважно. Тебе же за нас поручились? Просто поможем друг другу и разбежимся, — куитлатек уже успокоился и перешел на деловой тон. — Про тебя говорят, что ты излазил развалины Золотого города вдоль и поперек…
— Нагло врут! — сделал священный знак Мойотль. — Никогда там не бывал.
— Послушай! — Хадани вышел вперед, протягивая вперед руки. — Не надо притворяться. Я буду прям и честен. Мы хотим вскрыть могилы древних кокуитао. Но мы ничего не знаем. Помоги нам найти нужное место — и мы с тобой щедро поделимся! Есть там гробницы?
Чальк долгое время пытливо смотрел на незнакомцев. В голове его явно шла какая-то борьба. Наконец, проходимец не выдержал.
— Да в этой горе сотни гробниц! И большая часть нетронута. Да что толку — даже втроем мы не сможем туда попасть…
Видно, Мойотль давно пытался подобраться к древним сокровищам. Но способа так и не нашел.
— А кто сказал, что нас трое? — хихикнул Вочтуиката и тихонько свистнул.
Из-за угла длинного забора появились четыре смутные тени. Одна даже издалека поражала своими габаритами. Остальные — это трое четлан, которых Хадани и его новые друзья вовлекли в заговор. Целый месяц, долгих двадцать дней, осторожно подбирали они людей, боясь быть раскрытыми. В каждую свою поездку на север Отмеченная Спина и Вочтуиката вызнавали любые сведения о гробницах Золотого Города. И вот, наконец,кто-то из местных по секрету рассказал им о нечистом на руку Мойотле, который удивительно часто посещал безлюдную гору с развалинами.