Имперский повар 5 (СИ)

— Починить? — она фыркнула. — Глупое слово. Это не табуретка, человек. Это живое дерево. У неё корни обрублены. Она сама себя отрезала от Рода. А без корней ветка сохнет.
— И что делать? Без загадок, Травка. Я не понимаю твоих метафор.
Она остановилась напротив меня, заглядывая в глаза. Её зрачки расширились, заполнив почти всю радужку.
— Привей её к себе, — сказала она просто. — Как дичок к яблоне.
  
— Что?
— Ты — садовод, человек. Ты должен знать. Когда ветка слабая, её прививают к сильному стволу. Делают надрез, соединяют камбий, связывают туго. И соки сильного дерева начинают течь в слабую ветку.
Она провела рукой по моей руке, от плеча до запястья, словно рисуя линию разреза.
— Дай ей своей крови. Свяжи узлом. Твоя сила — она дикая, горячая. Тебе её много, она через край льётся, в еду уходит. А так она пойдёт в девочку. Ты будешь её корнем.
Я отступил на шаг. Холод пробежал по спине, несмотря на тепло леса.
— Кровная связь? — переспросил я. — Ты предлагаешь мне связать себя кровью с Алиевой? С внучкой моего врага?
— Враги, друзья… — Травка поморщилась, словно я сказал глупость. — Это всё человеческие игры. В Лесу нет врагов. Есть хищники и жертвы. Есть сильные и слабые. Она слабая. Ты сильный. Хочешь, чтобы она жила — дай ей присосаться.
— Это кабала, — жёстко сказал я. — Если я это сделаю, мы будем связаны навсегда?
— Пока смерть не разлучит вас, — хихикнула дриада, и в её голосе прозвучали жутковатые нотки. — Ты будешь чувствовать её боль. Она будет чувствовать твой гнев. Если ты ослабнешь — она начнёт вянуть. Если она умрёт — тебе будет очень больно.
— Нет, — я покачал головой. — Нет. Это стратегическая ошибка. Мне нужна свобода манёвра. Я не могу вешать на себя энергетического паразита, даже если мне её жаль.
— Свобода… — Травка улыбнулась, показав острые белые клыки. — Ты смешной, человек. Ты уже в Лесу. Тут все связаны. Грибница связывает деревья, волк связан с оленем, пчела с цветком. Никто не свободен.
Она подошла ближе, её запах — мяты и мёда — стал одуряющим.
— Но дело твоё. Ты спросил — я ответила. Садоводство на крови — самый надёжный способ. Не хочешь — пусть сохнет. Красивый будет гербарий. Сухая, звонкая куколка.
— Я не дерево, Травка, — отрезал я. — И мне не нужен поводок на шее, даже если держу его я. Должен быть другой способ. Научный. Алхимический.
— Наука… Алхимия… — она зевнула, явно теряя ко мне интерес. — Скучно. Люди любят всё усложнять. Варите свои зелья, считайте капли. А жизнь — она простая. Кровь к крови, сок к соку.
Она начала отступать в тень деревьев, растворяясь в зелёном сумраке.
— Ищи свой путь, повар. Но помни: пока ты ищешь рецепт, суп может выкипеть.
— Травка! Постой!
Но она уже исчезла. Лишь ветка качнулась, и сверху посыпались мелкие светящиеся листья. Один упал мне на ладонь и тут же растаял, оставив ощущение ожога.
— Нет! — крикнул я.
И проснулся.
Я сидел на кровати в номере отеля. Сердце колотилось как бешеное, футболка прилипла к спине от холодного пота. В комнате было темно и душно. Пахло не мятой, а пылью и моим собственным страхом.
Рат спал на ковре, свернувшись клубком. При моём вскрике он дёрнул ухом, но не проснулся.
Я провёл рукой по лицу, стирая остатки сна.
Привить её к себе. Кровная связь. Магический брак.
Травка была права в своей лесной логике, но для меня это было неприемлемо. Связать свою жизнь с Лейлой Алиевой? Стать её персональным донором, чувствовать каждый её чих? Это сделает меня уязвимым. Фатима, узнав об этом, сможет бить по мне через внучку. Или наоборот — Лейла станет идеальным шпионом, от которого я не смогу избавиться.
— Нет, — сказал я вслух в темноту номера. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Никаких узлов. Никакой мистики и шаманизма.
Я встал и подошёл к окну. Город внизу сиял огнями, равнодушный и холодный.
Мне нужен специалист. Не лесной дух, которому плевать на человеческие расклады, а профессионал. Тот, кто понимает в «грязной» магии, в крови и в зельях, но при этом живёт головой, а не инстинктами.
Вероника. Она должна прилететь утром.
— Дождёмся Зефирову, — прошептал я, прижимаясь лбом к стеклу. — Должен быть рецепт. Рецепт, а не жертва. Я найду ингредиенты, я сварю эликсир, я накормлю её чем угодно. Но я не дам пришить её к себе.
В кармане завибрировал телефон. СМС.
«Увалов утвердил тексты. Лейла спит в гримёрке, отказалась ехать домой. Говорит, там холодно. Света».
Я вздохнул.
Лейла спит в гримёрке, потому что там пахнет мной. Моей магией, оставшейся после готовки. Она инстинктивно тянется к источнику тепла. Я посмотрел на часы. Четыре утра. Скоро рассвет.
Нужно поспать хотя бы пару часов. Завтра война на два фронта: с цензурой комитета и со смертью, которая стоит за плечом у моей напарницы.
Я вернулся в кровать, отодвинув спящего Рата ногой.
— Никаких гербариев, — буркнул я, закрывая глаза. — На моей кухне ничего не сохнет. Только вялится.
Сон пришёл тяжёлый, без сновидений. Чёрный, как соевый соус, который вскоре должен будет взорвать этот город.
* * *
Мы со Светой стояли на перроне. Продюсер нервничала. Она то и дело поправляла воротник своего пальто, хотя ветер здесь не гулял, и постукивала каблуком по брусчатке. Её раздражало не ожидание. Её раздражало то, кого мы ждём.
— Игорь, — пробормотала женщина. На людях мы держали марку. — Ты уверен, что нам нужна именно она? В городе полно врачей. Магических, платных, дорогих. Зачем тащить аптекаршу из Зареченска?
— Потому что мне нужен не врач, который напишет отчёт в Управу о странной болезни пациентки, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от приближающегося локомотива. — Мне нужен специалист, который умеет держать язык за зубами. И который знает толк в… нестандартных смесях.
— Нестандартных, — эхом повторила Света, сузив глаза. — Звучит как «незаконных».
— Мы в шоу-бизнесе, Света. Здесь всё немного на грани.
Поезд замер и двери вагонов с писком отворились. Из третьего класса повалил народ с тюками, корзинами и кричащими детьми.
Но мы смотрели на первый вагон.
— А вот и наша кавалерия, — пробормотал я.
На перрон ступила Вероника Зефирова.
Я ожидал увидеть её в привычном образе: строгий, но обтягивающий халат (пусть и под плащом), деловитость, лёгкий налёт провинциальной суеты. Но Вероника умела удивлять.
На ней было пальто цвета тёмного бордо, явно не из дешёвой лавки. Шляпка с вуалью, скрывающая половину лица, придавала ей вид скучающей вдовы богатого помещика или светской львицы, решившей посетить глушь инкогнито. На руках — лайковые перчатки.
Но главное — это саквояж. Небольшой, из толстой кожи, с массивными латунными замками. По тому, как напряглась её рука, когда она перехватила ручку, я понял: там внутри не сменное бельё и не дамские романы. Там стекло, жидкости и, возможно, кое-что потяжелее.
Света рядом со мной издала звук, похожий на сдувающуюся шину.
— Эффектно, — процедила она.
Вероника заметила нас. Вуаль чуть качнулась, и я увидел знакомую улыбку — не столько приветливую, сколько оценивающую. Она шла к нам не спеша, лавируя между носильщиками так, словно они были мебелью.
— Игорь, — её голос звучал чуть ниже обычного, бархатисто и весомо. — Светлана. Какая честь — личная встреча.
— Вероника, — кивнул я. — Рад, что ты добралась без приключений.
Я шагнул вперёд, чтобы забрать у неё саквояж. Он оказался чертовски тяжёлым. Словно там кирпичи, а не микстуры.
  
— Осторожнее, — мягко предупредила она, не разжимая пальцев, пока я не перехватил ручку. — Тряска нежелательна. Некоторые ингредиенты… капризны.
Света не выдержала. Она окинула фигуру аптекарши взглядом, в котором читался профессиональный интерес, смешанный с чисто женской ревностью к чужой харизме.