Имперский повар 5 (СИ)

Света смотрела на меня, забыв про еду. Её глаза блестели в свете мониторов. Она медленно вытерла губы салфеткой и улыбнулась — немного грустно, но очень светло.
— Знаешь, Игорь… — тихо сказала она. — Когда ты так говоришь… про мясо, про жизнь…
— Что? Звучит пафосно?
— Нет. Это звучит сексуальнее, чем любые стихи, которые мне читали.
Я хмыкнул, чувствуя, как краснеют уши.
  
— Доедай креветки, продюсер. Нам ещё смету считать. Сексуальность — это хорошо, но смета сама себя не сведёт.
Мы вернулись к работе. Но теперь в комнате висело что-то ещё. Понимание. Мы строили кафе и готовили революцию. И наше оружие было куда страшнее, чем магия Ярового.
Нашим оружием была правда. И она была вкусной.
— Игорь, — позвала Света через минуту.
— М?
— А в «холодном цехе» холодильники точно влезут? Там колонна мешает.
— Влезут, — уверенно сказал я, не глядя на план. — Я её обойду. Сделаем столешницу фигурной. Это даже удобно будет.
— Гений, — пробормотала она и снова застучала клавишами.
За окном спал город, наевшийся химических снов. А мы чертили карту его пробуждения.
* * *
Дверной замок щёлкнул тихо, но в ночной тишине этот звук прозвучал оглушительно.
Света ушла.
Она задержалась в дверях на секунду — я чувствовал это спиной. Наверное, хотела что-то сказать. Может быть, пожелать спокойной ночи не так официально. Или просто ждала, что я обернусь, отложу этот проклятый карандаш и скажу ей… что? Что она мне нравится? Что без неё я бы уже повесился на собственном фартуке в этом безумном городе?
Это была бы правда. Но правда сейчас была непозволительной роскошью. У меня на ватмане вентиляция пересекалась с канализацией, и если я не разведу эти потоки до утра, мой ресторан будет пахнуть не высокой кухней, а городским коллектором.
Я так и не обернулся. Просто кивнул в пустоту.
Шаги Светы затихли в коридоре, заглушённые мягким ковролином отеля.
Я остался один.
Адреналин, который держал меня в тонусе последние часы, схлынул, оставив после себя липкую, тяжёлую усталость. Она навалилась на плечи бетонной плитой.
Я отложил карандаш. Пальцы свело судорогой — я сжимал грифель так, словно хотел проткнуть стол насквозь.
Перед глазами всё плыло. Чёрные линии на белой бумаге начали танцевать, превращаясь в змей. Цифры сметы прыгали, как блохи. «Зона мойки», «горячий цех», «посадка» — слова потеряли смысл, рассыпавшись на буквы.
Я снял очки, бросил их на чертёж и с силой потёр лицо ладонями. Кожа была сухой и горячей.
Маска уверенного в себе шеф-повара, которую я носил весь день перед Печориным, Додой, Светой и даже перед самим собой, сползла. Остался просто сорокалетний мужик, запертый в чужом теле и чужом мире, который взвалил на себя неподъёмную ношу.
Империя Вкуса… Звучит гордо. А на деле — куча долгов, враг-монополист с магией и здание с призраками в подвале. И я, сидящий на полу в номере отеля посреди коробок и стаканчиков от кофе.
— Твоя самка ушла спать, — раздался знакомый голос совсем рядом. — А ты всё чертишь, шеф. Глаза красные, как у кролика-альбиноса.
Я не вздрогнул. Я ждал его.
Медленно повернув голову, я увидел Рата. Он сидел на краю стола, свесив лысый хвост, и деловито расправлял усы лапой. Откуда он взялся? Из вентиляции? Из-под кровати? Крыс умел появляться из ниоткуда, как дурная мысль.
— Она не моя самка, Рат, — ответил я, голос хрипел от усталости. — Она партнёр. И если я не закончу с вентиляцией, мы все прогорим. В прямом и переносном смысле.
— Прогорим… Хех, — Рат дёрнул носом, принюхиваясь к запаху остывшего «химического» стейка, который мы не доели. — Мои братья в городе говорят, что люди Ярового бегают, как ошпаренные тараканы. Ты знатно наступил им на хвост с этим своим чёрным соусом.
— Рассказывай, — я откинулся спиной на ножку дивана, вытягивая затёкшие ноги. — Что на улицах?
Рат спрыгнул на пол и подбежал ко мне. В его глазках-бусинках светился недобрый, но довольный огонёк.
— Хаос, Игорь. Прекрасный, упорядоченный хаос. Аптекари в шоке. Твои люди скупили многое, а что осталось — спрятали под прилавки, ждут повышения цены. Слухи ползут быстрее чумы. Говорят, что «Тёмный боб» даёт мужскую силу. Кто-то пустил байку, что это секретная разработка императорской кухни.
— Это был я, — усмехнулся я. — Через Доду.
— Хитрый жук, — одобрительно цокнул Рат. — Конкуренты в панике. В местных ресторанах пытаются понять, что делать. Они привыкли к порошкам. А тут — жижа. Они не знают, как её подделать. Яровой злится. Мои слышали, как его люди орали на поставщиков.
— Пусть орут, — я закрыл глаза. — Гнев — плохой советчик. Пока они ищут виноватых, мы запустим эфир. И тогда им придётся не орать, а догонять.
— Это только начало, шеф. Но что слышно про банк?
Вопрос прозвучал серьёзно. Рат перестал паясничать.
— Я сделал чертежи, — я кивнул на ватман. — Кухня встанет идеально. Но подвал…
— Пахнет там, — перебил Рат, нервно дёрнув шкуркой на холке. — Старыми деньгами и страхом пахнет. Я тебе говорил. Эхо там дурное.
— Мы его выветрим, — пообещал я. — Едой, вином и работой. Но мне нужно больше информации, Рат. Твои… друзья. Они могут разузнать чуточку больше и Гильдии?
Крыс замер, внимательно глядя на меня.
— Могут. Щели есть везде. Но то поместье — место опасное. Там магическая защита. Крысы не любят туда ходить. Это риск.
Он подошёл ближе, почти вплотную к моей руке.
— Мы своё дело сделали, Игорь. Информация течёт по трубам, как вода в стоке. Мы следим за врагами. Мои братья… они в предвкушении. Ты обещал Пир, шеф. Настоящий. Не объедки со стола, не корки от пиццы.
Он встал на задние лапы, уперевшись передними мне в колено. Теперь он был похож на маленького, требовательного рэкетира в серой шубе.
— Ты обещал.
Я посмотрел на него тяжёлым, но тёплым взглядом. В этом мире, где люди врали, предавали и носили маски, эта крыса была, пожалуй, самым честным существом. Он служил за еду и уважение. И ни разу не подвёл.
— Я помню, Рат, — тихо сказал я. — Я не забыл. Слово Белославова крепче, чем печати Печорина.
Я наклонился к нему.
— Как только откроем кухню… Как только дадим первый газ и прогреем плиты… Первой же ночью, когда все уйдут, я останусь. И я приготовлю.
— Что? — жадно спросил крыс. Усы его дрогнули.
— Огромный чан ризотто, — произнёс я, смакуя каждое слово. — Настоящего. Из риса, который я закажу специально.
Я начал описывать, и сам почувствовал, как рот наполняется слюной.
— Я возьму лучший куриный бульон, золотистый, наваристый. Я буду вливать его в рис по половнику, не переставая мешать, пока каждое зерно не напьётся и не станет кремовым, но твёрдым внутри. Аль денте.
Рат слушал, замерев, как под гипнозом.
— Я добавлю туда белых грибов, обжаренных на сливочном масле с тимьяном. И, в самом конце, — я сделал паузу, — я вмещаю туда гору пармезана. Настоящего, твёрдого, острого. И кусок холодного масла. Чтобы оно стало гладким, тягучим…
Крыс громко сглотнул.
— Никакой химии? — прошептал он. — Никакого «Вкуса грибов» из пакетика?
— Только честные продукты, Рат. Только рис, бульон, грибы, сыр и вино. Лучший рис в Империи для Короля крыс и его свиты.
Глаза Рата заблестели влажным блеском. Он облизнулся длинным розовым языком.
— Ризотто… — повторил он, пробуя слово на вкус. — Звучит как музыка. Смотри не обмани, шеф. Мы помним добро, но и голод помним крепко. Крысиная память — она такая. Если обманешь — мы сожрём твою проводку. Всю.
— Я не обману, — я протянул руку и осторожно почесал его за ухом. Он не отстранился. — Но мне нужны «уши» в стенах Гильдии, Рат.
  
— Будут тебе уши, — буркнул Рат, млея от почёсывания. — И глаза будут. И носы. За такой рис мы тебе план поместья составим подробнее, чем у архитектора.
Он отстранился, отряхнулся, возвращая себе важный вид.