Самый лучший комсомолец. Том шестой (СИ)
Глава 30
За десять минут до часа «икс» в телевизоре появилась Спасская башня, на фоне которой стояли товарищи из Политбюро во главе с любимым дедушкой Юрой. В руках — бокалы шампанского, ветер колышет волосы на непокрытых головах. У тех, у кого волосы еще остались, конечно! Одеты товарищи единообразно — в пальто и брюки, с поправкой на женский фасон для бабы Кати. Камера взяла крупный план рожи Андропова — уже не так уж и страшно выглядит, ему немного пластики сделали, дети теперь пугаться не должны.
— Дорогие друзья! — задушевным тоном, с легкой улыбкой, начал вещать деда Юра. — Кремлёвские куранты отсчитывают последние минуты 1970-го года. Уходящий год вобрал в себя многое: были в нем трудности и огорчения, были и успехи, и радости. Но провожаем мы его с добрым чувством. Весь этот год Советские люди самоотверженно и вдохновенно работали. За этот годы мы сделали гигантский шаг в развитии экономики: повысилось благосостояние народа, более семидесяти миллионов человек справили новоселье, был побежден товарный дефицит многих товаров народного потребления, экономические реформы подтвердили свою эффективность и правильность. Сердечное спасибо всем тем, кто трудится на заводах и фабриках, нефтяных промыслах, возводит дома, прокладывает магистрали, строит электростанции, кто создает духовные ценности, учит и воспитывает детей, охраняет здоровье людей, украшает их быт — всем, кто работает сознательно и плодотворно на благо социалистической Родины. Сердечно поздравляю с Новым годом героический рабочий класс, славное колхозное и совхозное крестьянство, народную интеллигенцию! Крепкого вам здоровья, хорошего настроения, успехов в труде, учебе и творчестве! Новогодний привет ветеранам революции, войны и труда, глубокая вам благодарность и признательность Родины! Горячий привет замечательной Советской молодежи, доблестным воинам армии и флота! Наилучшие пожелания всем тем, кто в новогоднюю ночь несет вахту, бдительно охраняет священные рубежи Страны Советов, работает вдали от родной земли. Пусть в каждом доме, каждой семье всегда будут благополучие и согласие! С Новым годом, дорогие товарищи!
И хоровое:
— С новым счастьем!
Ну подрезал речь Брежнева образца 80-го года, почему бы хорошее не подрезать? На экране появились Куранты, отбивающие полночь, и я с громким хлопком открыл бутылку, наполнив бокалы.
— Когда бьют Куранты, нужно загадать желание и выпить, — проинструктировал Кимов.
Сам, очевидно, загадал победу социализма во всем мире. Чокнулись, выпили, заиграл гимн СССР. Его прослушали стоя и уселись обратно, чтобы посмотреть «Голубой Огонек». Начался он, понятное дело, с баритонов, сегмент которых закончился на Магомаеве, спевшем старый-добрый «Ноктюрн». Далее пошла эстрада, завершившаяся Эдитой Пьехой. Подразумевается, что пожилые граждане к этому моменту уснут, поэтому следующий блок посвятили ВИА — здесь, в серединке, выступили Ласковый Май и Цветы, которых «обрамляли» не связанные со мной группы. А еще сюда засунули выступление корейских близняшек — они не отказали в просьбе приехать сняться в главной нашей передаче. После ВИА показали «Boney M» с нейтральной песней «Sunny» и уже новой азиаткой-вокалисткой. Амаану дали отдельно, с песней «Летела гагара» [ https://www.youtube.com/watch?v=x4Iwn0IUWAk&ab_channel=%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%9C%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B7%D0%BE%D0%B2]. За группами пошли дети — три хора, включая мой любимый из Дома Железнодорожников и мы с Олей Кучер дуэтом, с песней «Люди Труда». Последний блок отвели «мужикам с гитарой», здесь в числе прочих выступил Высоцкий.
Немного поругался я с ним на съемках. Дело было так: я сидел за столом с Олей, Марией Анатольевной — сорокалетней героиней социалистического труда, колхозницей — и Виктором Викторовичем — сорокапятилетним героем-токарем.
— Не переживайте, товарищи, — успокаивал я сильно нервничающих пролетариев. — Это же запись, если сделаете что-то не так, можно будет переснять.
— Столько людей собралось, — осмотрел набитую «селебами» студию Виктор Викторович. — И они ждать будут, пока переснимем?
— Конечно будут! — заверил его я. — Это же главная передача страны, а вы в ней — главные герои. У нас же государство рабочих и крестьян, и только благодаря вашему с Марией Анатольевной и миллионов ваших коллег труду все эти певцы, актеры и танцоры — и я в том числе — можем кушать, одеваться и иметь возможность трудовой народ веселить. А если кто-то будет недоволен и об этом забудет, — я улыбнулся немного смутившимся от спича товарищам. — Мы с дедушкой быстро напомним.
— Вот он! — раздался за моей спиной громогласный рык.
Обернувшись, увидел с улыбкой шагающего ко мне, одетого в дорогущий костюм Владимира Семеновича. Поднявшись на ноги, я с улыбкой пошел навстречу.
— Ну привет, царёв внук! — протянул он мне руку.
Близлежащие «селебы» сделали вид, что их очень интересуют украшающие стены снежинки и мишура — боятся под замес попасть.
— Здравствуйте, товарищ гастарбайтер! — не остался я в долгу.
— Это с чего «гастарбайтер»? — напрягся Высоцкий.
— По определению, — хохотнул я. — Когда гражданин работает в одной стране, а живет — в другой, для работодателей он является гастарбайтером.
Сдавленные смешки — многие Виктору Семеновичу завидуют, а Советский шоу-бизнес от капиталистического не сильно отличается: гадюшник тот еще.
— Муслим, значит, тоже гастарбайтер? — отпустив мою руку, Высоцкий скрестил свои на груди и смерил меня неприязненным взглядом.
Смешки усилились — Магомаеву завидуют еще сильнее. Сам Муслим Магомедович нас не слышит — о чем-то треплется с усаженной за его стол Амааной и двумя товарищами нефтяниками.
— Гастарбайтер, — подтвердил я. — Только в другую сторону — работает там, прибавочную стоимость везет сюда.
Высоцкий насупился:
— Мне выезд сам согласовывал.
— А я причем? — с улыбкой пожал я плечами. — Сказал, что думаю. Вы — огромной величины талант, Владимир Семенович, — понизил голос так, чтобы никто не слышал. — И лучше живите в Париже, приезжая сюда денег на брильянты жене заработать, чем сопьетесь от одиночества. До свидания.
Нафиг, не буду Марину Влади снимать — мне что, больше всех надо? У нас и в будущем творческая интеллигенция была вот такая, в Мордор возвращалась только с быдла деньжат срубить, презирая и ненавидя. Высоцкий хотя бы не такой — он Родину любит, но Маринку любит сильнее. Короче — пофигу, у меня более полезных дел хватает, ими и займусь.
— Уснули, — хихикнула Виталина.
Повернув голову, улыбнулся — Кимы и впрямь уснули.
— Дети, — хмыкнул я и поднялся на ноги. — Идем, в свободной заночуем.
— Хочешь начать Новый год с похоти? — предположила она.
— А ты нет? — опасливо спросил я.
— Дойдем и узнаешь! — отвесила она мне привычный щелбан.
Первый в этом году!
* * *Кимов провожали шумно и весело — собравшиеся со всего района корейские рабочие плакали навзрыд, мы с товарищем генералом толкали речи, «цыгане» из кружка играли грустные прощальные мелодии, а грузчики набивали спецпоезд подарками — кое-что прилетело из Москвы в последний момент. Ну бардак!
Проводив гостей, сразу же отправился в аэропорт, добежал до самолета и не забыл извиниться перед товарищами пассажирами — из-за меня вылет задержали на добрых три минуты. Ну а теперь я в Москве, спешу в Министерство культуры, в свой кабинет, общаться с Егором Львовичем. Почему не в Академии наук? Потому что там у меня кабинета пока нет!
Вилочка привычно несется по Московским улицам, ну я послушаю новости по радио:
—…более трехсот убитых и четыре тысячи раненных. Жестокость империалистических элит известна каждому, но случившаяся трагедия для США беспрецедентна. Угнетаемое расистским правительством чернокожее население не испугалось показательной расправы, и массовые беспорядки только усилились. Революции ждать не стоит, товарищи — негритянское население США не владеет марксистской теорией, не чтит заветов Ленина, поэтому просто грабит и убивает всех подряд, являя собой яркий пример несостоятельности капиталистической системы, при которой процветают расизм и классовое неравенство. На наших глазах США переживает очередной кризис — верный спутник капиталистической экономики: стоимость доллара на данный момент упала на пятнадцать процентов и падение продолжается, следом за валютой падает стоимость акций американских компаний. Каждый день банкротится очередной подмявший под себя сельское хозяйство капиталист, на этом фоне расцветает спекуляция продуктами питания — цены на зерновые по сравнению с прошлым годом выросли почти вдвое.