Самый лучший комсомолец. Том шестой (СИ)
— Подумаю, пока ты будешь меня провожать, — с улыбкой поднялась та на ноги.
На очень длинные и ровные ноги.
Напомнив режиссеру не начинать монтировать без меня, я с дядями отправился догонять ушедших звезд, понаблюдав, как Леннон в гардеробе помог даме облачиться в шубку и насладившись грустным-прегрустным лицом посла, ведущим наблюдение с деликатного расстояния.
— Все-таки это не так плохо, как симпатия вашего принца к Светлане, — мощно утешил я его.
— Для вас это не плохо вовсе, — ответил он.
— Нам — хорошо, — признал я. — Но мы не обольщаемся — брак какого угодно уровня в нашем мире и раньше не был панацеей, а теперь — тем более, когда понятие «династический брак» превратилось в потешный древний ритуал. Кроме того — королева может просто вычеркнуть неудобного молодого человека из списков наследования.
Нам и скандал на руку.
— Не будем опускаться до уровня копающихся в чужом нижнем белье таблоидов, — предложил мистер Уилсон.
— Согласен! — горячо поддержал я, и мы, надев верхнюю одежду, вышли на улицу, посмотрев, как Леннон усаживает Амаану на заднее сиденье ее «Чайки» и машет рукой вслед.
Когда машина скрылась за поворотом, Джон обернулся на нас и спросил:
— Не против, если я погощу у вас на пару дней дольше?
— Мы будем очень рады, Джон, — конечно же согласился я.
* * *Когда мы прибыли к школе, к торжественной встрече все уже было готово — во дворе стояли одетые в шубки, пальто и прочее ребята. Педсостав скучковался на небольшой сцене, под натянутым над входом в школу транспарантом с надписью «Товарищу Леннону от Советских школьников — пролетарский привет!».
Въехав во двор, мы высыпались из РАФика, и девочки вручили Леннону букет роз — в теплице растут в совхозе неподалеку, его мы полностью под цветочки переделали. Ждем взрывные доходы под Новый год!
— Гуд афтернун, мистер Леннон, — начала отдуваться за всех учительница английского. — Ви а вери глэд зэт ю хэв кам ту ЮЭСЭСАР. Алсо ви а вери глэд ту си ю, мистер Уилсон.
Посол с Джоном раскланялись под аплодисменты детей, и мы со звездой пошли на сцену.
— Здравствуйте, товарищи! — первым поздоровался я. — В честь товарища Леннона — тройное «ура!».
— Ура! Ура! Ура!
Дальше слово перешло к Джону, и я принялся переводить:
— Я очень рад, что меня так тепло встречают в вашей стране. Мне в СССР очень нравится!
Пережив волну аплодисментов — очень у нас говорящих приятные вещи иностранцев любят, что поделать, комплексы жителей «периферийной империи» лечатся тяжело и долго — мы в сопровождении директора отправились в актовый зал, а за нами под руководством педагогов двинулись построившиеся в колонну ребята.
По пути Леннон глазел на образцово-показательный ремонт и обилие изобразительных — у нас тут все стены расписаны — агитационных — «Пионер! Проявляй бдительность!» — и полезных «Куда бежать в случае тревоги» — материалов. Не остались без внимания и горшки с цветами — у нас тут в фойе даже бонсай есть, у японских товарищей купил. Рядом с бонсаем — табличка с пояснением, что это самая настоящая сосна, просто маленькая. Дежурным его поливать запрещено — этим занимается специально обученный кружок ботаники, там все не так просто.
Говорил, однако, Леннон совсем не о школе:
— Амаана рассказала, что ее дедушка за год заработал два миллиона.
— Это правда, — кивнул я. — Но не совсем он, а семья — там четырнадцать человек было в последний раз, когда я узнавал. Они оленей по тундре пасут, как предки сотни лет назад, а шкуры и мясо продают государству и предпринимателям. Малые народы у нас вообще хорошо живут. Амаана к ним в гости собирается послезавтра, на неделю. Там прикольно: холод, северное сияние и очень-очень гостеприимные люди.
— А здесь не холод? — хохотнул Леннон.
— Там в самые суровые дни и ниже минус шестидесяти по Фаренгейту бывает, — улыбнулся я. — У нас тут почти тропики. А еще там сейчас полярная ночь и дивно красивое северное сияние, — грустно вздохнул. — Но мне туда ехать пока нельзя — очень много работы нужно до Нового года сделать.
— Например? — заинтересовался он.
— Написать книжку, — начал я загибать пальцы. — Курировать производство трех мультфильмов — один в японском стиле «аниме», один полнометражный — «Стальной гигант» называется, он в кинотеатры пойдет — и мультсериал про поросенка по имени Фунтик. Еще нужно курировать производство очень эпичного кино про космос, очень дорого выходит, поэтому пока ждем результатов проката моего кино «Бэйб» — доход прогнозирую чудовищный. Ну и музыка, конечно, — с улыбкой развел руками. — Амаана у нас группу немного переросла, имеет фанатов больше, чем у других девушек, значит будем строить ей сольную карьеру. Завтра два сингла запишем, перед телеконцертом. Когда вернется, будем дописывать альбом. Ну и кроме этого…
— Привет! — помахала ручкой нашедшаяся в актовом зале Оля.
— Привет! — обнялся с подружкой и закончил монолог. — Кроме того, моя дорогая подруга Оля собирается покорить весь мир, поэтому много времени уходит на студийную работу с ней.
— О, Олья! — улыбнулся Леннон и поцеловал вспыхнувшей щечками девушке руку. — Я восхищен вашими вокальными данными.
— Спасибо, мистер Леннон! — на старательно изучаемом уже долгое время английском ответила Оля. — Ваша похвала очень много для меня значит. Очень рада познакомиться с человеком, который показал миру истинное величие рок-музыки.
Поездки в Азию даром для певицы не прошли, и она теперь очень вежливая, когда надо.
— Взаимно, — ответил Леннон. — Но ты преувеличиваешь — рок был велик еще до нас, но, уверен, у тебя получится внести свой вклад в жанр. «Потому что Олья-дура», — мелодично пропел он. — Отличная песня!
— Это мы с Сережей вместе придумали! — просветлела Оля. — Теперь вся страна поет!
— Сергей невероятен, — отвесил мне первый за время визита комплимент Джон. — И я с удовольствием посмотрю на то, что вы сделаете в будущем.
— Засмущал, — покраснел я ушами. — Идем, — повел звезду на сцену.
— Удачи! — пожелала Оля и уселась в первый ряд.
Тем временем зал наполнился старшеклассниками и педсоставом.
— Еще раз здравствуйте, товарищи, — поздоровался я с народом. — Капиталистический мир полон проблем и противоречий, и творимый капиталистическими элитами ужас вызывает в народных массах закономерное возмущение их действиями. В частности, огромное число людей выступают против бессовестного вторжения американской армии во Вьетнам. Наш гость, Джон Уинстон Оно Леннон, один из основателей группы «Битлз» и музыкант с мировым именем, является ярым противником войн. Мистер Леннон, можете немного рассказать ребятам о вашей деятельности миротворца?
Вопрос был на английском, а подводку я согласовал с Джоном по пути, поэтому он ответил:
— Боюсь, даже обладая огромной известностью, я почти ничем не могу помочь бедным вьетнамцам. Все, что я могу — это кричать как можно громче, надеясь, что люди сплотятся и заставят администрацию Никсона прекратить бессмысленную резню.
Я перевел ребятам его речь, и Джон продолжил, рассказав о митингах, акциях и отправке гуманитарной помощи. Народ образцово-показательно похлопал, и я добавил:
— Мистер Леннон являет собой пример осознающего социальную ответственность перед миром творческой единицы.
Похлопали снова.
— Но не будем превращать эту встречу в политинформацию, — повеселил я народ. — Кто хочет задать мистеру Леннону вопрос?
В воздух взлетело полтора десятка заранее согласованных рук.
— Катя, давай, — выбрал я девочку в третьем ряду.
— Моя старшая сестра просила спросить — а вы правда не знаете нотную грамоту?
— Это правда, — подтвердил Джон. — Но это не значит, что мы ничего не понимали в музыке — мы знали много аккордов, отличали «минор» от «мажора» и понимали, как сочинять хорошие мелодии. Но если кто-то из вас решит связать свою жизнь с музыкой, лучше все-таки походить в музыкальную школу и выучить ноты.